whose?

      Всё утро Кир и Яна шарахаются друг от друга, готовые, кажется, перегрызть друг другу глотки. Серёжа неосознанно сравнивает их с котами, припоминая детство у бабушки в деревне, где коты постоянно путались в ногах и вечно шипели и дрались. — Блять! — Громко ругается Курсед, врезаясь в совсем уж потерянную Эшес. Девушка роняет старенький и без того побитый айфон на пол, почти падая вслед за ним. Если бы парень вовремя не потянул её на себя, перед этим не уронив стакан с горячим кофе на пол, та лежала бы уже с какими-никакими ожогами и ушибами. — Ты нахуй так делаешь? — Ты нахуй так делаешь? — Также озлобленно спрашивает Яна. Руки у неё мелко подрагивают от страха, а ладони, видимо, намереваются оставить Киру пару синяков на предплечьях, потому что сжимают их с невероятной силой.       Серёжа за этим только наблюдает со стороны, не вмешиваясь. Он уже давно усвоил урок, что этим двоим просто нужно время на конфликты, поэтому перестал лезть, чтобы больше не попадать под горячую руку, или горячий кофе… тут уж как пойдёт. — Пропустите меня? — Спрашивает Акума, поднимая вверх пустой бокал. Как бы говорит обоим возлюбленным, что ему тоже нужно на кухню, на входе которой те не смогли разойтись. Кир молча кивает, аккуратно пропуская парня, тот точно не должен обжечься из-за невнимательности самого Курседа. Однако перед этим он так же мягко тормозит его, целует в макушку и отпускает. Эшес в это время уже стоит, опираясь на угол. Её ярко-голубые глаза сияют ревностью и желанием. Ей даже на мгновение, кажется, что Кир просто дразнится, чтобы вывести на эмоции. Однако успокаивается она быстро, замечая в его карих глазах невероятную заботу и любовь. Становится стыдно. — Извини меня… — просит прощение, протягивая руку к чужому длинному рукаву. Хочет схватиться за часть одежды, но Курсед реагирует быстро, искренне и легко улыбаясь и беря девушку за руку. — Принято, принцесса… — шепчет на ухо, прижимая к себе за осиную талию. Щёки у Яны горят пунцом, пока ладони бесстыдно гуляют по спине под домашним лонгсливом Кира. И так хорошо, что уборка точно подождёт ещё пару минут. Главное не оступиться, иначе придётся мыть не только полы, но и друг друга.       В конце концов, всё успокаивается. На радость Акумы наступают тишина, спокойствие и комфорт. Они все вместе забираются на узкий диван, соприкасаясь всеми конечностями, чтобы с него не свалиться. Яна только и говорит, нахмурившемуся и явно недовольному раскладом Курседу: «В тесноте, да не в обиде!» На что тот кивает, закусывает губу и наушники в уши вставляет, погружаясь с головой в её ноутбук, чтобы в очередной раз что-то починить. Серёжа в это же время включает какой-то фильм на телевизоре, в который не вникает, засыпая буквально в течение получаса. А Эшес изначально умещается на плече Акумы, принимаясь готовиться к парам, на которые придётся идти, даже если желание будет на нуле.       Как такое происходит, понимает только Кир. А Серёжа с Яной только и могут, что открывать глаза, щурясь из-за яркого солнца, потому что окна не зашторили сегодня. Оба непонимающе и сонно смотрят на Курседа, который, не скрываясь, фоткает возлюбленных на свой разбитый айфон. Умиляется, не показывая фотографий тем. — А хотите сегодня съездить куда-нибудь?.. — Акума спрашивает, чтобы отвлечь парня и выхватить у него телефон из рук. Всё-таки желание посмотреть фотки огромное, но Яна, кажется, не улавливает в его голосе хитрости, поэтому быстро отлипает от него, падая в сторону Курседа спиной. Они вдвоём смотрят восторженными глазами на Серёжу и синхронно говорят: — Конечно, хотим! — Переглядываются, не понимая, что произошло. А парень только и наблюдает за ними, понимая, что теперь и правда нужно будет выбрать место и куда-нибудь поехать.       За то время, что Акума выбирает место, Кир и Яна успевают позаламывать друг другу руки, громко повыяснять отношения и пару-тройку раз сходить покурить в качестве примирения, видимо.       Затем же Курсед добрых пять минут курит возле машины под возмущенное сопение уже уставшего Серёжи и под довольные затяжки и улыбки Эшес, которая успевает пару раз забрать очередную сигарету из чужих тонких пальцев.       В машине всё снова становится спокойно. Потому что Кир всегда водит сосредоточенно, не отвлекаясь абсолютно ни на что. А Яна просто, кажется, устаёт, поэтому сразу, как оказывается в салоне, пристёгивается, вставляет в уши беспроводные новенькие наушники Курседа и засыпает. Акума выдыхает облегчённо в который раз за день. Всё-таки с этими двумя невозможно быть постоянно в комфорте, как бы этого не хотелось. Они вечно дерутся, кусаются, ругаются… похуже котов оба будут. Однако есть и плюсы, которые однозначно перекрывают все минусы этих двоих. Чего только стоит мягкий язык Эшес, который так чудно и правильно всегда касается его члена… или длинные пальцы Кира, которые трахают Серёжу с чувством и пониманием… — Приехали. — Шепчет Кир, неожиданно оказываясь уже рядом с Акумой. Он тоже заснул. Похоже, тишина убаюкивает его не хуже ласкового голоса Яны, когда она по вечерам поёт. Курсед аккуратно проходится тыльной стороной ладони по скулам парня и мягко целует того. — Пока Янку не разбудили, можно и пососаться в удовольствие… — тихо смеётся, убирая Серёже волосы за уши. Тот начинает таять от прикосновений и ластиться к чужим большим и тёплым рукам. — Нет, нет, нет… — продолжает шептать, ещё пару раз сминая мягкие губы напротив. — Всё. Буди мелочь и пойдём в этот твой парк.       Акума будит Яну добрых десять минут. Кир всё это время не вмешивается, стоит в стороне, потягивая ашку своего парня. Эшес с трудом разлепляет глаза, молча хватается за рукав Серёжиной зимней куртки и просто плетётся следом по пустующим дорожкам. Зима всё-таки, никто особенно не горит желанием высовывать свой нос на улицу, где беспощадный мороз щиплет щёки, голые щиколотки и ладони.       По парку слоняются втроём как привидения буквально с полчаса. За что Кир обоих ругает. «Мы ехали дольше, блять, чем гуляли! Нахуй! Больше никуда не поедем, я ебал…» — в сердцах ругается он, стоя напротив так и не проснувшейся до конца Яны и расстроенного ссорой Серёжи. В машине, правда, оттаивает, включая посильнее печку, чтобы его любимые не замёрзли. Эшес умудряется совсем расчувствоваться, поэтому всю дорогу Курседу приходится держать её за руку и слушать про учёбу, преподавателей в колледже и одногруппников. Акума исподтишка обоих снимает на видео. Пускай картинка плывёт, главное, что он хотя бы так неудачно фиксирует столь дорогой душе момент.       Дома совсем не разговаривают друг с другом, выматываясь напрочь. Только Серёжа уходит в отдельную комнату, чтобы постримить и не мешать любимым, о чем их предупреждает. Кир и Яна обещают ему не шуметь, но уже буквально через пару минут от начала стрима он слышит пару громких стонов и звук бьющейся посуды. Акума тяжело выдыхает, отключая микрофон. За минуту успевает отчитать вновь разбесившихся сожителей и разогнать их по комнатам. Киру везёт меньше Яны. Он оказывается прямо на стриме со стояком. Серёжа быстро его усаживает, продолжая.       В постели Эшес не дожидается парней. Принимает душ и укладывается спать раньше, чем те заканчивают работать. Поэтому с чрезмерно распалённым и возбуждённым Курседом приходится разбираться Акуме. Засыпают они в соседней комнате на том самом узком и крайне неудобном диване, на который под утро придёт ещё и Яна с фразой: «Там такой дубак. Я с вами и у вас погреюсь, пожалуй…» Упадёт прямо на Кира, клюнув того не самым удачным образом в шею. Но это будет уже совсем другой день и разговор…