Идеальный план

      Эрику уже 30, он всё своё время проводит на любимой работе. Принцип успешного парня — держать всё под контролем. Так он и смог поднять свой собственный ресторан до класса люкс и, хоть и не получилось открыть целую сеть, деньги он имеет приличные. Потому что еда Картмана — лучшая, а сам хозяин этого заведения — невероятно хорош.       С самого начала, ещё в 18, принял решение — ни на кого не опираться и надеяться только на себя. И обязательно порвать связи со всеми, кто ему мог бы помешать, особенно — с друзьями. Эрик не был готов продолжать общение и, вероятно, оказался прав — без Стэна и Кенни было намного лучше. И без Кайла тоже.       Естественно, без этого противного рыжего еврея жизнь стала налаживаться. Жиртрест закопал свои эмоции к этому идиоту глубоко, так, чтобы достать было совсем сложно, и пошёл дальше. Даже если было больно, всё возможно пережить, и это тоже. Подавить в себе странную, ненормальную, противоестественную любовь — сложная задача, но Картман определённо справился. Потому что любить дурацкого рыжего еврея — идиотизм и ничего больше.       Эрик понял, что влюблён в своего соперника, в 15 и вплоть до 18 лет всячески пытался добиться взаимности. Прям из кожи вон лез, лишь бы получить внимание и любовь этого глупого мальчишки, и ничем больше не занимался. Только создавал видимость какой-то деятельности, а на самом деле просто изо всех сил старался стать номером один для Кайла. Не вышло.       Конечно, жиртрест в глубине души всегда знал, что не получит его любовь. В конце концов, многие годы издевательств не прошли даром, их не вычеркнуть просто так. Но как же он старался! Нет, он не похудел и не стал отличником. Зато каждый день, как сопливая девчонка, марафетился перед выходом и выглядел даже не прекрасно, а просто охуительно. И как он каждый раз касался Кайла, при любой возможности. Пугал его подарками от неизвестного обожателя. Светился во всех школьных событиях и в каждой бочке был затычкой. Лишь бы этот глупый рыжий пацан наконец-то посмотрел на него и подумал: «Чёрт возьми, да какой же классный этот Картман!» Не получилось.       Эрик играл в театре, был ведущим на каждом празднике, в любой общественной работе шёл впереди планеты всей, только это не помогало. На него обращали внимание классные девчонки, парни из класса говорили, какой он деятельный стал. А еврею было глубоко плевать. Нет, конечно, он общался с ним, по старой памяти, но ничего более. Никакого восхищения, никаких удивлённых вздохов и ничего кроме: «Молодец.»       Идея стать лучшей версией себя, лучшим человеком на планете — плод любви к Кайлу. Может, хоть так он его по-настоящему заметит? План открыть свой ресторан — из той же оперы. Доказать, что ты достоин любви, казалось вполне реальным. Да, это сложно, но выполнимо. Просто показать, как ты изменился и каким шикарным стал, насколько хорош во всём. Будь везде, будь в каждой секунде его жизни, светись, и тогда этот придурок сам поймёт — ты то, что надо. Всё реально.       Только к концу их учёбы бессмысленность всей этой яркой деятельности и невозможность достижения такой заветной любви стали очевидны. Эрик не друг, а просто не самый любимый одноклассник. Тот, с кем общаются поневоле. И большего не получить.       Решение отказаться от своего прошлого — самое верное. Так и поступил, разорвал все связи с одноклассниками и уехал далеко-далеко, в шумный и огромный Нью-Йорк. Эрик через многое прошёл, чтобы добиться своего успеха. Работал поваром в какой-то забегаловке, без выходных, естественно, потом в месте получше, хватался за любую ночную подработку, почти не тратил деньги на себя. Работал, работал и работал, коллеги даже поражались его упорству. А жиртрест не замечал этого, не хотелось обращать внимание на чьи-то похвалы. Незначительные и бессмысленные. У него была цель, и кроме неё ничего не было достойно попасть в поле зрения.       По ночам, в свободные от работы часы, Картман всё же проваливался в мысли о Кайле, и это оказывалось невыносимой пыткой. Порывался написать ему, позвонить, хоть как-то связаться. Даже вернуться. Точнее, не так. Найти во что бы то ни стало этого еврея и не отпускать. Пусть вырывается, кричит, кусается, зовёт на помощь, всё равно. Пускай. Не отпустит.       Когда Эрик по дурости своей напился на Рождество, почти сорвался. Вовремя отрубился. Поэтому больше и не пил. Слишком мало контроля в таком состоянии, велика вероятность наделать глупостей и ляпнуть лишнего самому нужному человеку в этой жизни. Лучше трезвым передумать всё тяжёлое, так спокойнее.       К двадцати годам Картман уже многому научился. К двадцати трём — накопил достаточно, чтобы открыться. Работы стало только больше, первое время вообще не получалось выйти хотя бы в ноль, никто не хотел ходить в забегаловку Картмана. Зато потом, через два года, дело пошло лучше, а сейчас каждая собака в этом поганом мегаполисе знает — лучше места в мире не найти, нигде так хорошо не кормят.       Жиртрест добился своего. Лучшее место, лучшая еда, лучший хозяин. Он и не сомневался, что так и получится, иначе и быть не могло — Эрик же взялся за дело. И теперь столики в его ресторане бронируют за месяц, а он — считает денежки и гоняет персонал. Начинал один, сам всё делал, а в итоге у него шикарная команда поваров и лучшее место на свете.       Не прогадал, когда решил надавить построить всё с самого начала на рецептах любимой мамы. Никаких пицц или суши, только домашняя, но безусловно великолепная стряпня. И люди в итоге пошли. Спасибо, дорогая мамочка, ты подарила своему сыну прекрасную идею, и он довёл её до идеала. Эрик притащил богатство своей семьи, а его команда дополнила меню, и вышло даже не неплохо, а просто восхитительно.       Бордовые обои, приятная музыка и необычный декор. И постоянный контроль. Картман всегда был в работе и думал, как сделать всё ещё круче. Сделайте над вывеской огромного шикарного осьминога, чтобы издалека было видно. В зал поставьте небольшой фонтан, в самом центре, чтобы все смотрели. Побольше живых цветов, но без запаха, пахнуть должно только вкусной едой. Прорубите окно в кухню, пусть на наших поваров, безусловно, лучших, все смотрят. Больше, больше декора на стены, должно быть ещё красивее. От кухни Эрик тоже далеко не отходил и следил, чтобы всё было идеально. Максимально, до невозможности. Место определённо получилось экстравагантное, как и хотел Картман, потому и такое топовое, лучшее на свете место.       Этот ресторан — дело всей жизни, и больше никаких не осталось. Жиртрест не женился и не имел постоянных отношений. Пытался, конечно, но от всей любовной, сопливой ерунды мысли снова возвращались к рыжему идиоту. Оно того не стоило, от попыток построить любовное счастье Картман отказался. Лучше одиночество.       Он остался один и был вполне доволен. Добился, чего хотел, и не собирался опускать руки. Всё вокруг можно сделать ещё лучше, сиять ярче вполне реально. И каждый день эта огромная, жирная звезда светила ещё сильнее. Даже если в итоге не вышло стать лучшей версией самого себя, Эрик был горд. И жизнь эта прекрасна, никто больше не нужен, только собственное дело и поразительный, неубиваемый энтузиазм.       Каждый день жиртрест выходит на променад по своему залу, чтобы насладиться плодом своих стараний. Постоянные клиенты уже привыкли к этому, не то что уж персонал. И огромный мужчина в своём дорогом кремовом костюме гуляет по крупному, украшенному даже чересчур залу, улыбается, пока к нему не подходит одна из симпатичных официанток. — Мистер Картман, Мистер Картман! Вас срочно просят вон за тот столик! — Кто? — жиртрест поворачивается и смотрит, кто посмел прервать его. Что могло стрястись и для чего же он мог понадобиться?       За дальним столиком сидит рыжий, бледный, тощий еврей и смотрит через весь зал на хозяина заведения. Не отрываясь. Пронзительный взгляд.       В этот момент Эрик готов задохнуться от чувств, но держится и не подаёт вид. Нельзя показать врагу смятение. Проходит к гостю и по его же просьбе присаживается. — Так это действительно всё твоё? Не ожидал! — наглый жид подпирает кулаком щёку и смотрит на собеседника. Совсем не изменился со школы, всё тот же противный, ну просто отвратительный, невероятный, неповторимый, нереальный. — Как ты меня нашёл? — с трудом произносит Эрик. Он чувствует, как земля уходит из-под ног, не зря присел, иначе бы свалился прямо перед гостями. — Я сюда переехал недавно, кстати. По работе. Потом прочитал в новостях про шикарный ресторан, — рыжий вздыхает и смотрит своими глазищами на Картмана, прожигает его, не отпускает. — И увидел фото его хозяина. Забронировал столик, всё как надо, и пришёл. Чисто из интереса, не мог поверить, что у такого дурачка что-то в жизни сложилось настолько круто.       Жиртрест почти не слышит его, не может слушать, воздуха не хватает, а сердце вот-вот разорвётся. Лицо горит. Всё горит. — А тут действительно очень хорошо. И кормишь людей ты не дерьмом. Да уж… Поздравляю, ты действительно отлично устроился! Не ожидал.       Кайл смеётся, а Эрик пропал, окончательно и бесповоротно. Он не думал, что всё так внезапно случится. Не надеялся ещё раз увидеть любовь всей своей жизни, не хотел этого, не просил. И не боялся, не верил, что это может стать реальностью. Сам пришёл в его место, сам позвал его, сам! Картман ничего не может сказать. Он в шоке от невозможности происходящего. Схватить, утащить, оставить лишь себе, всё бросить и навсегда остаться с этим рыжим еврейским придурком. — Нет, правда, ты молодец, жиртрест… Я поражён. Прям в восхищении, честно.       Звон стекла, это дорогущие бокалы, ваза с цветами и фарфоровые тарелки полетели на пол. И стол. Эрик отшвырнул его одним движением, даже не подумав, что может отпугнуть посетителей. Нет ничего больше, неважно, неважно, никакого значения не имеет, кто вокруг и что могут подумать. Огромный, жирный мужчина моментально откинул стол и теперь стоит, вылупился на собеседника, тяжело дышит. Тот испугался. Наверное, подумал, что его старый знакомый собрался задушить его или вытворить что-то подобное. Нет, конечно, ничего такого и в мыслях Картмана не было. Он просто не сдержался.       В голове проносятся самые идиотские идеи, убежать отсюда, всё бросить, забрать, забрать, забрать Кайла, и ничего больше не нужно. Еле держится, чтобы не схватить его прямо сейчас, остатки самообладания всё же остались.       Официанточки бегают, собирают осколки, извиняются, наводят порядок, а хозяин ведёт главного, неповторимого, любимого гостя в свой кабинет. Посидеть, поговорить в спокойной обстановке, по старой дружбе. Неважно. Может, что и получится в этот раз, если уж судьба свела их сегодня.