shut up and hug me tighter

Конец августа. Шумный город обволакивают пробирающиеся сквозь оконные рамы светлые, золотистые лучи солнца. Люди просыпаются, услышав звуки утреннего мегаполиса. Совсем скоро закончится лето. Хёнджин отдал бы всё, лишь бы вернуть время назад, когда он, не думая ни о чём, проводил очередные ночи в компании пары шотов и доступной подружки или друга в какой-нибудь Московском гей-клубе, куда его точно не пустили бы до наступления совершеннолетия, но в кармане новых джинс всегда заваливаются пара-тройка пятитысячных купюр, а потом всё, как в тумане: пустые стаканы, сигаретный дым, странная, бьющая по ушам музыка, муравейник из хаотично двигающихся тел, наркотики.. На него насаживается очередная спутница, имя которой парень не вспомнит на утро. Несколько дней юноша, с волосами, блондинитого цвета и родинкой под глазом, проведёт дома, пока его не позовут на новую тусовку. Нескончаемый круговорот, заставляющий жалеть о том, что не ценил. Тёмное, почти синее небо загораживают голые, безжзненные ветви бесконечно несущихся деревьев. Уже давно опавшая листва потеряла свой яркий, насыщенный цвет под слоем серой, асфальтовой пыли. Она так и останется лежать тут, посреди одникой трассы, запыпанная снегом, а с наступлением весны сгниёт под первыми лучами неяркого, апрельского солнца. Чёрный майбах осторожно везёт по разбитым дорогам семью состоявшегося акционнера Хвана Тэуна на встречу новой жизни. Отец нетерпеливо перебирает пальцами руль дорогой машины. Уже несколько недель его, да и всю небольшую семью преследуют всевозможные крупные шишки столицы. Совсем недавно господина Хвана обвенили в крупной афере. С этого и началась тотальная слежка за всеми действиями не только самого господнина, но и его жены, а главное единственного, хоть и не родного, сына- Хёнджина. Дабы обезопасить семейсвто, было принято решение срочно переехать, вот только куда и на сколько, Хёнджин не знал до этого дня. -Зачем всё это?- нарушив тишину, неожиданно спросил сын.- Зачем лететь в такую залупу? Разве мы не могли жить в Питере или где-нибудь еще?-жалобно простонал подросток. -Сибирь, пока что,- это самое безопастное место, сынок.- с отчётливо слышной ноткой грусти процедила, уже, наверное, в пятый или седьмой раз, мать.- прошу, не выражайся, хотябы при отце. -Он- не мой отец. Он- мне никто. Если бы ты не была настолько тупой и безмозглой, то не выбрала бы... -Закрой свой поганый рот!- сдерживая всю волну агресси, чуть-ли не с криком, перебил "отец". В машине опять воцарилось нагнетающее молчание. Младший Хван откинулся на спинку сидения и надел наушники. "Если бы не этот пидарастический гандон Хван Тэун, сейчас нахуярился или обдолбался бы где то..." Поникшей головой Джинни подпёр окно. Еще неделю назад он даже подумать не мог, что будет ехать в жопе мира, слушая ЛСП под чуть-слышный звук капель мелкого, противного дождя, зажатый различными коробками и сумками со всякими, вроде как, нужными вещами, которые мать успела в попыхах сложить и закинуть в машину. Хёнджин закрыл глаза и через несколько минут погрузился в чуткий сон. Машина значительно снизила скорость, но каждой клеточкой тела ощущается, что асфальт закончился и приходится, видимо, ехать по просёлочной дороге. -Джинни, мы заехали в город. -Мне не интересно. Через 10 минут семья приехала к месту своего нового поселения. -Хёнджин,-Тэун выходит из машины, закуривает сигарету и держась за дверь обращается к пасынку.- бери коробки и по одной, аккуратно неси в дом. Лиён,- обращается к матери.- найди камень, подопри дверь и иди в квартиру. Конечно Джинни не нравится, что его заставляют носить коробки, но сил, да и желания спорить с отчимом сейчас совсем нет. С тяжёлым вздохом он забирается в машину, медленно берёт сначала полный рюкзак, потом коробку, вылезает из машины и, маленькими шагами, явно тянувши время, что бы много не такскать, напрваляется к подъезду трёхэтажного, кирпичного дома. -Поднимайся на второй- говорит мать и убегает вперёд сына. Зайдя в подъезд, Хёнджин хмурится от неприятного запаха, что ударил в нос. Пахло чем то зловонным, канализацией что-ли, или так пахла вся та грязь на ступеньках, немытая годами. Тут было темно и прохладно, хотя на улице уже вышло Солнце. В целом, подъезд- это не то место, где бы хотелось остаться даже на пару минут, поэтому, ускорив шаг, сын добрался до второго этажа. На площадке распологались две квартиры, одна, очевидно, уже принадлежала семье Хван. Мать поворачивает ключ в железной, окрашеной в чёрный цвет двери, она со скрипом открывается, за ней показывается вторая дверь, так же железная, но обшитая каким-то мягким материалом. Хёнджин переступает за порог квартиры, оказываясь посередине короткого, узкого кроидора. Прямо перед ним чёрная дверь в комнату, справа еще одна такая же дверь, только в другую комнату, слева уже две двери, возможно туалет и ванна, и подолжение коридора уходит куда-то, куда глаза уже не видят. -Так, спускайся еще за коробками, потом осмотришься.- сказала мать и взяла вещи из рук сына. Тот, в свою очередь, скинул с себя портфель и, прямо в своих новеньких кедах, прошёл к первой двери. Сейчас ему интереснее было осмотреть новое место жительства, чем таскать хлам, но вслух сыночек это говорить не будет, знает, что матери легче просто услышатьй тишину, чем язвительный ответ. Пройдя два шага вперёд Джинни открыл дверь и увидел небольшую комнатушку, примерно пять квадратных метров, с кроватью, письменным столом и шкафом в углу. Посередине распологалось небольшое окошко, завешанное белой, слегка, на вид, старой тюлью. -Это будет твоя комната.- кричит с кухни мать. "Мда. Треш."- это единственные слова, которыми у Хёнджина получается описать это помещение. -Опять он прохлаждается!- Тэун поднялся в квартиру.- Сколько можно? Всю жизнь ничего не делаешь, иди хоть вещи потаскай! Может поймёшь, что такое труд. Юноша остоит в комнате неподвижно, ох, как же не хочется это барахло даже в руки брать, не то что таскать. -Хёнджин, ты меня не услышал? -Услышал.-выходя из комнаты ответил пасынок.- осмотреться даже нельзя. -Да, нельзя. Успеешь еще осмотреться...