Холодно

      Микаса приходит дважды в день: за час до рассвета и через один после заката. Когда находится на Парадизе, освобождённая от послевоенных дел. Хотя и в их разгаре находит минуты, достаточно долгие порой, чтобы подняться на невысокий, до боли знакомый холм, к старому, до боли знакомому дереву, сесть под ним, облакотившись спиной о толстый ствол, и вздохнуть тяжело, гадая, будут ли слёзы в этот раз. В последнее время их стало совсем немного. Как и у многих.       Красный шарф неслабо потрёпанный, несколько выцветший и чуть растянутый. Аккерман вокруг шеи его неизменно обматывает, не затягивая посильнее больше, и носом в нём зарывается, негромко зовёт:       — Эрен.       Горькая улыбка её губы трогает, тоска взрывается ударами под рёбрами, и к горлу подкатывает ком. Женщина обнимает колени и утыкается в них с отрывистым выдохом:       — Эрен...       Вечером, после заката. Погода сегодня прохладная, с небольшим количеством осадков и бурей неуёмной боли в сердце.       Тишину нарушает её дыхание, шелест листьев да пение птиц где-то вдалеке. Она вхлипывает едва слышно, а вскоре вытирает намокшие глаза и вновь вздыхает глубоко, откидывает голову назад, вверх смотря: там птицы под облаками кружат и прочь уносятся.       Птицы... Вот кто действительно свободен. Они в любой момент могут расправить крылья и взмыть ввысь, улетая куда захотят, не встречая препятствий. Наперегонки с беспорядочным ветерком, над бескрайней солёной водой, под бесконечные песни цикад и гомон жизни. Он остался с друзьями в этих лёгких дуновениях, весёлых брызгах и музыке дней, в высоко парящей чайке, что приглядывает с заботой, сильно скучая. Он остался с друзьями и тоже стал свободным, пусть они и не рядом. Зато рядом он. Был, есть и будет. Всегда.       Иногда кажется Микасе, что Эрен плеча её или запястья касается, когда она здесь сидит, под их деревом, предаваясь иногда фантазиям о другом, своём идеальном мире, пока не начинает чувствовать конец жизни возлюбленного на собственных руках и губах, и тогда её трясёт, и холодно становится.       Холодно без него.       И сегодня то же самое происходит. Микаса об их общем доме за стеной Роза мечтает, неподалёку от реки и леса, вдалеке от других людей. Мечтает об их безмятежной счастливой жизни вместе, где они рыбачат и охотятся вдвоём, в город за продовольствием и на встречи с друзьями ездят. Он их детей делать фигурки из дерева учит, а она — вышивать по семейной технике...       А потом глаза Аккерман распахиваются и на ладони глядят, которые бордово-красным запачканы. И она, дрожа и обхватив колени покрепче, ощущает поцелуй его остывающих уст и вспоминает, какой сегодня день.       — С днём рождения, Эрен...       Отчаянный шёпот обречённой любви.       А Эрен ведь и вправду рядом. Невидимый ею, он почти вплотную сидит, вновь её запястья касается. Со всей нежностью обхватывает его, увы, неощутимо, и также шепчет неслышно:       — Спасибо.