Неожиданный пейринг

      Энтони расположился на своей новенькой кровати, широко раскинув ноги и руки его тело приняло позу "звездочки". Вельветовое одеяло чуть щекотало оголенные участки кожи, но ему вовсе было не до этого. Взгляд приковали подсвечивающиеся пылинки, которые внезапно пробудили воспоминания о самом ценном. О детстве.       Когда-то он точно также лежал на старой кровати с жестким матрасом, некоторые пружинки которого давно выскочили из общего ряда и бесстыдно упирались то в ребра, то в поясницу, смотря как именно ляжешь, вдыхал чистый воздух лесной воздух с нотками ели, поступающий из приоткрытой дверцы балкона второго этажа полуразваливающейся дачи и любовался этими обвораживающими пылинками в попытках скоротать время до обеда. А когда бабушка своим звонким, но родным голосом кричала то самое заветное слово "обед", он бежал сломя голову вниз, гадая что же дадут сегодня: пюрешку? макарошки с котлетками? или даже борщ? Однако самым любимым вариантом обеда была именно хрустящая картошечка по-деревенски с курицей и великим многообразием салатов из свежих овощей, которые бабушка выращивала сама. Но может ли считаться обед завершенным без десерта? Конечно нет, также считал и маленький Антон. Не смотря огромное разнообразие в виде покупных печенюшек и свежеиспеченных бабушкиных пирогов Антону нужно было лишь одно - королевский (как он сам прозвал) десерт. А именно кусочек мягкого внутри и хрустящего по краям свежеиспеченного хлеба со слоем жирного домашнего масла и конечно все это обязано быть усыпано кристальными кубиками сахара.       От воспоминаний на лице машинально появляется улыбка. Как жаль что нельзя вернуться в то время.       Тогда для счастья много и не надо было - лишь бабушка рядом и родная дача. Но больше этого нет. И кажется самые последние счастливые воспоминания ушли под землю вместе с родным человеком. Ничего не осталось.       Хочется вспомнить как все было тогда. С этой мыслью Энтони поднимается с кровати и направляется в кухню, где достает из ящика тостовый хлеб не первой свежести, нераскрытую пачку покупного сливочного масла и сахарницу, из которой дай бог можно наскребсти ложку сахара или проще говоря ложку былой роскоши. Весь кулинарный процесс снимается на воображаемую камеру и комментируется в стиле Гордона Рамзи, со стороны можно подумать, что сейчас готовят нечто по-настоящему стоящее, но когда Энтони делает первый укус своего творения иллюзия рассеивается. "Да, все совсем не как в детстве" заключает голос в голове и предрешает участь недобутерброда: - Казнить, нельзя помиловать, - цитирует строгим голосом и отправляет свой кулинарный шедевр в мусорное ведро Энтони.       Бабушка бы никогда не одобрила такую трату продуктов, но перебороть себя и заставить всё доесть сил нет. Когда хлеб и сахар становятся на свои места, остаётся убрать только масло.       Пробегаясь глазами по столу, Энтони пытается найти эту злосчасную пачку, казалось бы пару минут назад она была здесь, прямо перед глазами.       "Была бы тут мама, она бы её сразу нашла, возможно даже из пустоты достала, а потом еще назвала меня слепым.. ". Ох столько раз именно мама помогала находить потерянные вещи, что лежали прямо перед носом. Но, увы, В доме никого больше нет и.. чья-то холодная рука касается шеи Энтони, оставляя светоотражающие следы после себя и беспорядочные мысли, суть которых можно уместить в одно предложение: "Какого ху.. я..."