Приглашаю тебя в скромную обитель.

Осаму всегда терял близких ему людей. Они либо оставляли его по своей воле, либо погибали. Сейчас как раз один из таких случаев, из-за чего мафиози вновь задумался о встрече со смертью. Именно она постоянно нашептывала ему на ухо своим сладким, лестным голоском: «Давай же, Осаму, присоединяйся. Я с нетерпением жду тебя в свою скромную обитель». И каждый раз шатен действительно думал о том, чтобы упасть в ее объятия и расслабиться. И так же каждый раз кто-то да спасал его, отговаривал от этого действа. Сейчас, сидя в скромной, задрипанной ванной Дазай нервно чешет свои руки порой сдирая с них кожу. Это так же задевало сделанные совсем недавно порезы, заставляя хотеть его заняться этим вновь. Он уверен — на этот раз никто не смеет помешать. Никто не зайдет к нему в этот момент и не отберёт лезвие, не начнет читать нотации. Минута за минутой, мысль за мыслью...и Осаму все же решается. Парень быстро разматывает наложенные недавно бинты и с довольной, даже через чур счастливой улыбкой начинает водить лезвием канцелярского ножа по измученной левой руке. Он словно псих, помешанный на самоистязании. Ему больше не за чем держать обещание, ведь его друга в котором он видел родительскую фигуру больше нет. Никто не посмеет осудить его за сделанное и назвать это не правильным. Он не позволит. Ещё совсем немного, и Осаму облегчённо вздыхает продолжая улыбаться. Лужа собственной крови становится все больше, пачкая рубашку и брюки в которых он сел в ванной. Разум оказывается слегка затуманен, а тело ощущает приятный холод и ощущение своей «любимой» рядом. Теплые руки касаются его плеча, медленно проходя к точке пульса. Но вот незадача, голос совсем не похож... — Придурок! Сколько раз я тебе говорил о том, что все проблемы решаемы?! Открыв глаза, Дазай замечает нечего. Его напарник мечется по квартире в поисках чего-то, чем можно обработать и перевязать сделанные раны. — Сука! На связь не выходишь, в квартире я тебя тоже сначала не нашел. Кто вообще надоумил сделать тебя это? — сначала хватаясь за голову, а потом подхватывая шатена и вынося его из ванной говорит рыжий. — Чуя... — на лице самоубийцы появляется теплая улыбка, а до боли тоскливый взгляд становится совсем разочарованным. Чуя...как я мог забыть о нем? Чуя, Чуя... — все повторялось в голове Осаму, пока он уже оказывался с обработанной раной, чувствуя как рука снова покрывается бинтами. — Фух, — Накахара утирает пот со лба, — тяжёлый же ты, засранец. Это единственный, кого Дазай рад видеть прямо сейчас и прямо здесь. Шатен даже не подумал о нем, поступая так. Ему хотелось бы даже обнять напарника, но мало того что он не позволит, так ещё и тело не слушается. — Глупая скумбрия. — Чуя подарил ему мимолётный поцелуй в лоб, — Если умираешь, то делай это в другом месте и не сам. — Спасибо... — тихо вымолвил Дазай, вздыхая.

Он понимает переживания напарника.