Моя кровопийца

Небосвод окрасился в тёплые тона, среди которых преобладал оранжевый и бледно-красный. Все предметы начали отбрасывать длинные забавные тени, но особенно внушительными они были у серебристого небоскрёба, у подножья которого я и находился. Стояла середина осени. Пуская под ногами уже лежала куча тёмных давно опавших листьев, деревья были одеты в, хоть и поредевшие, но оттого не менее прекрасные разноцветные наряды. Поток сладковатого ветра ударил мне в лицо и поднял полы пальто, а за одно чуть не выхватил из рук большой букет алых роз и праздничный пакет. Поправив цветочки и отряхнув самого себя, я зашёл во внутрь. Сразу же меня встретила приветливая администраторша с пышными поразительно насыщенно-рыжими волосами. Дальше во внимание бросались узкие серые и чуточку хищные глаза. Ими почти моментально девушка осмотрела меня и ухмыльнулась. — С подарочками значит? — Ну а куда же без них? — замялся я от слишком уж проказливого взгляда на себе. — Без них никуда, в этом всё и дело. Если бы ты пришёл без них к, Госпоже, то будь уверен, обычными извинениями не отделался бы, точно не от меня, — оголила белоснежные зубы с излишне длинными клыками администраторша. Меня инстинктивно пробил лёгкий озноб. Я собственными глазами видел, с какой лёгкостью Хильда пробивает толстенный стальной лист и останавливает огромный многотонный грузовик на полном ходу. Это была сильная, а вместе с тем страшная, хотя и чрезмерно преданная девушка. — Как же хорошо, что я всё предвидел, — хихикнул я, понимаю правдивую абсурдность ситуации. Хильда оценила мою светлую улыбку, нет, наверное бесстрашность, и сама приподняла острые уголки губ в ответ. — Давай проходи, малой, — предоставила доступ к лифту Хильда. Да уж она ни капельки не изменилась, всё такая же пугающая, всё такая же приколистка, и всё также издевается над моим, по её вампирским меркам совершенно младенческим возрастом. Лифт на удивление быстро спустился и позволил избежать частички томительного ожидания. При движение вверх я в очередной раз поправил причёску, пальтишко с рубашкой под ним, а заодно отклеил большой кленовый лист, прилипший к ноге. Вскоре расслабляющая джазовая музыка перестала играть, и роскошные дубовые двери лифта разошлись в стороны. За дверьми меня встретили роскошные апартаменты почти под самой крышей выполненные в Викторианском стиле. Пол покрыт белой изысканной мраморной плиткой, стены отделаны бархатом, а мебель громоздкая и пафосная, но в тоже время утончённая. Если бы не панорамные окна с видом на город и парочка современных устройств вроде телевизора или музыкального проигрывателя, можно подумать, что оказался в каком-то музее или по крайней мере в особняке аристократов. Этот великолепный интерьер я видел не впервые, хотя последний раз и был тут прошлогодним летом, но всё равно долго осматривать его и тупить в прихожей не стал. Я быстро снял обувь и повесил пальто на вешалку. В мою сторону послышались звонкие быстрые шаги, чуть ли не переходящие в бег. — Дима! Ты пришёл! — выскочила передо мной моя возлюбленная. Она одарила меня своей до умиления радостной улыбкой и сверкнула голубенькими глазками. — С наступающим днём рождения, моя кровопийца! — протянул я букет с розами. — Всё как я люблю! — ухватила цветы и утонула в них лицом любимая. — Как пахнут, как пахнут! — промурчала словно кот она. Пока милая наслаждалась цветами, я любовался ей. На ней был новый простенький образ — свободные бежевые штанишки и богатая на узоры белая блузка. Они забавно сочетались с густыми, слишком уж чёрными длинными волосами. Однако, не они вызвали у меня жгучие чувство в груди. На личике поблёскивали мелкие многочисленные веснушки, напоминая десятки созвездий на шероховатой алебастровой коже. На крошечном носике виднелась большая родинка, она была там совсем не к месту, хотя всегда приковывала взгляд и дарила тепло внутри. Трещинки на красных, словно спелая вишня, узких губах, расходились во все стороны, создавая причудливый узор. А её элегантная, гибкая, слегка мясистая шея была выше всяких похвал. Стоит ли говорить про прекрасную фигуру, с манящей грудью, скользкой талией и широкими бёдрами. Если и есть идеал красоты то — это она. Может я её идеализирую, скорее всего это именно так, да только это понимание не помогает найти в её образе хоть мельчайший изъян. Вот не могу я назвать жилку посередине лба — уродливой, короткие реснички — убогими, а малюсенький пушок над губами — страшным! — Эйли, я тебя люблю! — не смог сдержать внутренний порыв я и громко прокричал простые, немного наивные слова, как раз в тот момент когда Эйлин положила цветы в вазочку. — И я тебя, — ласково и тепло, дрожащим сладостным голоском произнесла Эйлин. Следом она подошла ко мне и заключила в крепкие объятья, такие крепкие что сжали рёбра и чуть не перекрыли кислород. Ох, уж эта вампирская сила. Я положил пакет с подарками на пол и похлопал любимую по плечу, тем самым напомнив ей об осторожности. Эйлин — девочка очень эмоциональная и открытая, так что под давлением чувств часто забывает о сдержанности, поэтому пара условных знаков и фраз напоминаний, стали для нас чем-то рутинным. Вампирша ослабила хватку и буркнула извинение, я лишь улыбнулся и обхватил любимую со всей силой, а также поцеловал её в мягкую шею. От этого Эйлин задребезжала и чуть не завизжала на всё здание от радости. Она отпрянула и жадно уставилась на меня осматривая каждую частичку лица. Я уже еле сдерживался от её маленьких блестящих зрачков и чтобы самому не завопить от счастья, насколько это вообще возможно спокойно произнёс: — Может пойдём разбирать подарки? — Пойдём, — почти подскакивая, впорхнула в гостиную Эйлин. Там она уселась на большой серый диван и задвигала ножками с бешенной скоростью, ожидая меня. — Ещё раз с днём рожденья, Эйли. Тебе нынче семьдесят семь стукнуло? — присел рядышком я. — Угу, — хмыкнула она и положила голову мне на плечо. — Хорошее число, явно целый год будет поджидать удача. — И теперь у нас безумно красивые возраста, — ткнула мне в плечо любимая. — Согласен. Если к семнадцати добавить шесть десятков, как раз получится семьдесят семь, — не пойми зачем сообщил очевидную информацию я. — А с подарками то, что? — Сейчас-сейчас, — зарылся в пакете я. — Первым делом держи вкусняшки. — Тот самый шоколад из детства, где ты его откопал? — Урвал с аукциона, знала бы ты какую борьбу устраивают за пару шоколадных плиток шестидесятилетней давности! — повысил голос я, вспоминая свои эмоции при торгах. — Я это очень ценю, — поцеловали меня в щёку горячие губы. Гнев, как рукой сняло. — Не знаю, как у вас там обстоят дела с запасами, но держи. — То что надо! Это ешё и четвёртая группа?! — подпрыгнула Эйлин, чуть не порвав крупный пакет с кровью. — Именно, только вчера забрали у донора. — Вообще шикарно! — отложила вкусняшки Эйлин на кофейный столик рядышком с диваном. — Милая, я знаю как ты любишь коллекционировать пластинки, а также надеюсь что эти несколько штучек станут отличным пополнением коллекции. Личико Эйлин засветилось с новой силой при виде стопочки музыкальных пластинок. Достать эти штучки было намного легче, чем старый шоколад древнее меня самого. В этот раз я сэкономил уйму денег на аукционе с помощью лучшего друга. Однажды, случайно, услышав о любви моей девушки к винилу, он тут же активизировался и с тех пор почти при каждой встрече дарит что-нибудь из своего магазина. Раньше я их только складировал до лучших времён, и видимо они наступили, если моя кровопийца с восторгом перебирает пластинки длинными коготками. — У меня есть пара дубликатов, но это всё равно великолепный подарок! Столько классики и раритетов! Этой группы давно нет в продажах, а этого исполнителя… — начала с огромным рвением рассказывать мне об всех хитросплетениях музыкального бизнеса Эйлин. Понимал во всём я максимум треть, но для любимой этого было вполне достаточно. — Это сюда, тебя здесь надо хранить, — с серьёзным лицом и полной концентрацией раскладывала пластинки по полочкам громадного, забитого сотнями композиций шкафа, Эйлин. — Может включишь одну из них? — предложил я, развалившись на диване. — Точно! Отличная идея, молодец Димка, — аккуратно положила на проигрыватель один из моих подарков вампирша. — Мне кажется она самая интересная, — сказала она. Тут же Эйлин пустилась в забавный, весёлый и энергичный танец под бодрую классическую музыку. Мне было в радость наблюдать за её весельем, но сам я не пошевелился. Пять минут пролетели совершенно незаметно. И вот убрав пластинку на место, она двинулась обратно ко мне. По пути я заметил, с какой грацией шагает моя девушка, и как плавно её бёдра двигаются из стороны в сторону. Я бы опять впал в очарование, не будь её ножки в домашних тапочках. На них был крупным планом изображён бурый волк с расплющенной и до смеха уродливой рожей. Для полной аутентичности не хватало надписи: «Безумие может быть первым». — Ты чего ржёшь? — максимально непринуждённо поинтересовалась Эйлин. — Да увидел твои тапки… — я попытался собраться с силами и не засмеяться во весь голос, — ты их реально носишь дома? — Глупый вопрос, всегда ношу, это ведь твой подарок, да и они очень прикольные. В любом случае при серьёзных гостях я одеваюсь по-другому. — Даже не знаю, что и сказать. Мне и приятно, и стыдно, и смешно одновременно. — Это же из того фильма с вампирами прикол? — ухмыльнулась Эйлин. — Из того, из того. — Раз уж ты здесь, то может глянем? Я слышала качество очень сомнительное, да и смотреть муторно, но думаю с тобой и настоящим знанием действительности это будет весело. Да и без разницы, что смотреть вместе, я верно говорю? — очень уверенно и чуточку игриво произнесла вампирша. — Верно, — пронеслось тепло по всему телу от очень точной фразы. — Только позволь перед этим вручить последний подарок. — А есть еще? Божечки, ну зачем так много! — ухватилась за перегородку носа моя девушка. — Я конечно не Донателло или Микеланджело, так что не серчай. — Боже, это же шедевр! — уставилась на собственный портер Эйлин. На полотне она в надменной позе восседала на троне. На ней было пышное бордовое платье, на голове сверкала золотая диадема, а на руках блестели кольца с крупными камнями. Её властный суровый взгляд был устремлён за края картины, куда-то в зал, а увлечённая ухмылка с похожим на лезвие клыком увлекала всё внимание. Может в общем плане и декорациях я налажал, но вот сама героиня и особенно её крошечные детали получились на славу. Не припомню, чтобы кто-то с такой внимательностью и трепетом вырисовывал каждую родинку, каждый уголок лица и каждый изгиб тела. Или опять же мне это лишь чудиться. — Да ты художник с большой буквы! — не отрывалась от картины любимая. — Скорее с маленькой, но за комплимент спасибо. Не даром ходил в художественную школу всю юность. — Ладно, давай пока уберём её сюда, — отложила картину к остальным подаркам Эйлин. — Потом обязательно она окажется на самом видном месте. — Не сомневаюсь, — сквозь улыбку произнёс я. — Хорошо, тогда ты пока включи этот «шедевр кинематографа», а я подготовлю вкусняшек. — Как скажите, Госпожа, — неуклюже поклонился я, сидя на диване. — Ты же знаешь, как мне не нравится это прозвище, — демонстративно нахмурилась Эйлин. — Извиняюсь, моя кровопийца, — повторил я несуразный жест. — Уже лучше, — ласково улыбнулась Эйлин и ушла на кухню. Минут через пять мы сидели перед экраном на диване с упаковкой печенек и миской попкорна вместе с двумя чашечками хорошего китайского чая, сладкий аромат которого наполнил комнату. Фильмец, как и говорила Эйлин, сам по себе был безумно муторным, и мы чувствовали себя профессиональными комиками, которые к каждому действию героев придумывали умопомрачительные шутки, правда они были столь глупые и абсурдные, что я бы никому их не рассказал. Прошло около часа этого гениального произведения искусства и стало настолько скучно, что даже шутки над тупостью сюжета перестали быть забавными. Чтобы как-то развеять эту атмосферу я хотел спросить у любимой, как она провела день, что собирается делать завтра, считаете ли идеологию марксизма утопией или другую несуразицу для начала разговора, но она опередила меня. — Ну и как живётся нынче моему старшекласснику? — элегантно почесала свою прекрасную шею Элин, будто специально подразнивая. — Тяжко. Экзамены на носу, домашки задают немеренно, горы репетиторов в придачу. Но я стараюсь не волноваться и спокойно готовится, а ещё каким-то чудом вести личную жизнь. Вот сегодня сижу в элитном пентхаусе и смотрю дурацкий фильмец с любимой девушкой под боком, — прихватил я Эйлин за талию и притянул ещё ближе к себе. — Хороший настрой — оптимистичный, мне нравится, — приблизилась к моему лицу и стукнула пальчиком по носу Эйлин. Мы вдвоём захихикали и уставились друг на друга. Её большие глаза блестели даже без освещения, а с ним сверкали гораздо ярче алмазов. В их глубине я увидел своё отражение. Сама собой пришла в голову ассоциация нет, не с морем, так любимым для сравнения с голубыми глазами, а с энергичной, буйной, живой и звонко журчащей рекой. Параллельно с красивыми глазками я наслаждался сладким, намного слаще чая, запахом Эйлин. Он был такой простой и броский, что раз и навсегда отпечатался в памяти. Им хотелось дышать вечно. Печально, нет ни одного парфюма или духов, которые способны хоть на долю повторить блаженство от её обыкновенного повседневного аромата. — Как у тебя с Хильдой? — подарила мне очередную улыбку любимая. — Ничего нового. Она до сих пор не может принять меня и считает себя в десятки раз выше, не говоря уже о тебе. В принципе, это справедливо, но ведь другие вампиры вроде относятся ко мне нормально. Или они только делают вид? На личике милой появились серьёзные раздумья и некая моральная дилемма, которую она правда вскоре решила. — Ты частично прав. Некоторые продолжают презирать тебя, однако большинство признало, самое главное в их числе оказались мои родители. — Это намёк? — почти комично высоко поднял я бровь. — Возможно… — протянула Эйлин и отвела взгляд в сторону. — Мне бы пора замуж… — Ты же совсем молодая. Ну, по вампирским меркам, — совсем без напряжения говорил я. — Раньше другие времена были — мог подумать одну-другую сотню лет, посидеть в горах, пожить в лесах, искупаться во всех океанах. Да и вопросы с поразительно долгой жизнью не возникали со стороны общественности. Сейчас почти каждые десять лет мир меняется до неузнаваемости, это тоже подливает масла в огонь. Одним словом, давит время и прогресс в частности. И не забывай, что вампиры, как и вы, уже с восемнадцати становится взрослыми и могут делать абсолютно всё. — Ты рассказывала, как у вас весело работает жизненный цикл. Сначала детство, юность, а дальше белиберда — первичный цикл Сатурна, третья Венера на пятом столетии… — напряг голову я, чтобы вспомнить всю теорию о вампирах. — Не суть важно. Главное для тебя теперь покончить с экзаменами и прочими мелкими заботами, а после основательно заниматься взаимодействием с вампирским социумом. — Я понял, обязательно постараюсь. Не хочу отягощать тебя своим присутствием. Не дело бросать ради мелкого человечка друзей, с которыми знакома полвека, а то и больше. Буду выкручиваться и налаживать отношения…- тяжело вздохнул я, представляя будущие заботы. — Вот с Мирдрадом я замечательно общаюсь, даже могу назвать его другом, одним из лучших, — приободрился я. — Правда?! Я думала после того случая с разбитой семейной реликвией, вы рассорились. Он вообще желал тебе смерти. — Первое время так и было… — припомнил я тот случай, когда чуть не поплатился головой за свою неуклюжесть. — Но потом как-то зашла речь об искусстве, хорошенько разговорились, заглянули в кафешку. И как-то пошло поехала. Дружба же она вещь такая — начинается внезапно и спонтанно. — Верно подмечено. Слушай, ты же пришёл за день до дня рожденья, чтобы никого не видеть? — Это же максимально логично, не место мне в компании твоих друзей-вампиров и уж тем более родственников. — Да ладно тебе. Человек ты порядочный, выглядишь отменно, никому не грубишь, а конфликты стараешься всегда избежать. Если научить тебя манерам, приодеть в достойный костюм, — закрыла глаза, дабы чётче увидеть фантазии, Эйлин, — совсем не будешь выделятся, за исключением самой сущности, но это не так и важно, — тихонько хихикнула любимая. — Твоя взяла. Рождество встретим вместе! Я в конце-концов не буду же вечно прятаться от судьбы! А когда я им покажу свои достижения! Может пока их немного, но к тому моменту у любого голова взорвётся их считать! Я поднялся с дивана от нахлынувшей энергии. Мне хотелось рвать и метать, браться за десять дел одновременно и достичь в каждом абсолютного успеха. Однако единственное что я сделал так это громко высказал свои мысли вслух. — Люблю когда ты решительный, — с неким волнением произнесла Эйлин. — Но всё же присаживайся и успокойся. — Как скажешь, солнышко, — пришёл в себя я. После моих слов Эйлин пустилась смеяться так сильно и громко, что я не мог не присоединится к ней. И вот мы вдвоём ржали во всю глотку, пока воздуха в лёгких стало катастрофически не хватать. — Тебе не кажется, что это прозвище очень неподходящие для вампира? — протянула Эйлин, сквозь попытки восстановить дыхание. — Совсем капельку. Ты же в любом случае ходишь под солнцем, даже загорать можешь если ну прям сильно захочешь. — Но вот эти чудики явно прифигели бы больше нашего, — показала на экран телевизора Эйлин. — Согласен. Твои родственнички тоже прифигеют, если ты не явишься к ним. Ты собираешься уезжать, извини, улетать или в этом году что-то поменялось? — абсолютно незаметно перевёл тему я. — Улетаю завтра утром. Бабка с дедом до смерти консервативны и никогда не покидают своё поместье, а не показаться перед ними — не вариант. Вместе с тем, там проживает большая часть знакомых вампиров. Как ни крути всем будет так удобнее. Ты не переживай, улетаю на один день. Постараюсь прихватить тебе максимум сувениров и подарков. — Да уж почему-то каждый раз после твоего дня рожденья, одна миледи из Австрии закидывает меня горами из перстней, позолоты, шёлка и вина, трёхсотлетней выдержки, — саркастично произнёс я. — Подарки делают не только по праздникам, и уж что-что, но точно не сама вещь важна, важны чувства и старания, которые в них вложил человек. Я вижу скольких усилий тебе стоили эти пластинки, шоколад и конечно же картина. Для меня же подкинуть моему любимому пару безделушек стоит намного меньше, чем к примеру, сделать открытку собственными руками или подарить для большинства бессмысленный предмет, являющийся бесценным для него, — завораживала своей плавной, ласковой словно поток мёда, речью. — Спасибо, — не к месту сказал я, лишь бы скрыть пылающие личико и лёгкую дрожь. — А за что благодаришь? — впились в меня два голубеньких глаза хитрющим взглядом. — За понимание. Внезапно я ощутил, как на моё бедро Эйлин положила руку и начала медленно поглаживать. Коготками второй руки она прошлась шеи, это было немного щекотно, слегка раздражало кожу, но мешать я не стал, слишком приятно было. — Сначала ты вспылил, потом долго смеялся, а теперь засмущался. Во всех случаях учащается сердцебиение, и как следствие кровь движется с повышенной скоростью. Вампиры это хорошо чувствуют. Я даже могу сказать точное количество капелек крови, которые сейчас находятся на твоих красненьких щёчках или проходят огромным потоком по шее. Эйлин говорила это приглушённым, явно возбуждённым голосом. На себе я почувствовал по-настоящему животный взгляд, который буквально сгорал от желания сожрать меня, вполне возможно даже в буквальном смысле. По моей шее вновь прошлись коготки, а вторая рука оказалась на ключицах, которые тоже подверглись своеобразным ласкам. Эйлин серьёзно поменялась в настрое и образе. И такой она мне нравилась не хуже прежнего. — И ты хочешь попробовать пару капель, — тоже чутка тихо произнёс я и закрутил прядку её волнистых волос. — Не пару, — вновь ударила меня по носу вампирша. — Я бы конечно мог сказать, что у тебя в наличие есть пол литра качественной крови… выдержал паузы я. — Понимаю — горячая свеженькая, бурлящая кровь — совершенно другое. Про кровь любимого и сокровенное значение я вообще молчу. — Спасибо. За понимание, — сделала почти дьявольскую ухмылку Эйлин. — Так можно я покушусь? — В любое время дня и ночи, моя кровопийца, — расстегнул ворот рубашки и оголил шею с плечом я. Дальше мне оставалось лишь положится на Эйлин. Я выдохнул, откинулся на диван и расслабился. Кровопийца элегантным движением запрыгнула мне на колени. То ли подразнивая меня, то ли сама наслаждаясь моментом, она медленно двинулась к заветному месту скопления кровушки, попутно поглаживая меня где только можно. Я почувствовал её гладкие тёплые ладошки у себя под рубашкой, и с какой силой они поглаживали живот, игрались с выпирающими рёбрами и цеплялись за грудь. Наконец она приблизилась к шее на достаточное расстояние. Горячие дыхание окутало нежную кожу, в нос ударил с новой силой будоражащий воображение аромат, а вместе с тем послышалось тихое причмокивание губ. Я страдал в сладостном предвкушении и мысленно умолял Эйлин не томить. Будто прочитав мои мысли, она приступила к решительным действиям. Вместо резкого прокалывания кожи, Эйлин предпочла начать с чего-то помягче — если быть точнее поцелуев. Её горячие алые губы прикасались ко мне, оставляя следы в виде парочек капель слюны. Видимо этого было мало, любимая, помимо простых поцелуев и поглаживаний, добавила язычок, который с поразительной гибкостью и силой облизывал шею. Как я слышал ранее от Эйлин, мой пот довольно вкусный, поэтому облизывания я считал частичным поеданием, славу богу дальше этого трапеза не заходила. Обласкав вдоль и поперёк область шеи и плеча, Эйлин решилась наконец-то, как я это называл, сделать кусь. Своими тонкими клыками она впилась в меня, боли почти не было, напротив это было в крайней степени приятно. Я почувствовал каждую капельку крови в организме, как тысячи красных частичек проносятся от конечностей, доходят до сердца и вновь отправляются в путь. Мои чувства стали в десятки раз сильнее: лёгкий свет от лампы начал слепить, слова актёров бить по ушам, но важнее всего теперь каждое прикосновение стало в разы приятнее. Поэтому я железной хваткой вцепился в диван, только бы не сойти с ума от удовольствия. Тело пробила всеобъемлющая дрожь, а мышцы словно расплылись, подобно растаявшему мороженому. Область шеи буквально горела от переизбытка ощущений. Почему-то простой процесс выкачивания крови доставлял немереное количество удовольствия и похоже не только мне. Эйлин тоже задрожала, и даже через сжатые губы послышались подобия стонов. Вдоволь напившись кровопийца отдалилась и довольно вытерла чуть окровавленный рот. — Огромное спасибо, не знаю чтобы без тебя делала, точно бы свихнулась, — облизала последние остатки крови на устах вампирша. — Не за что благодарить. Приятно хоть чем-то отплатить, да и сам процесс мне нравиться, только потом спать клонит, — пытался отойти я от небольшой слабости и головокружения. — Тогда может чаю? Хотя, если хочешь уснуть — то это совершенно не проблема, — ласково без доли похоти произнесла Эйлин, слезая с меня. — Чай я люблю. А насчёт предложения подумаю. — Ой! Совершенно забыла! — подлетела Эйлин ко мне и два раза поцеловала: в шею и в губы. Это было у нас чем-то вроде традиции. После «трапезы» моя кровопийца всегда целовала меня, как бы компенсируя потерю крови, и говорила чарующим голосом заветные слова: — Я люблю тебя, Дим, до безумия сильно люблю.