Разбитое сердце

Последнее, что я помню - его холодные рубиновые глаза, которые незаинтересованно смотрели на меня. Руки дрожали и кое-как вручили немножко измятую открытку, которую делала всей любовью. Я так хотела преподнести Артему этот подарок на четырнадцатое февраля, надеясь на согласие и принятие моих чувств. Но только острое лезвие от сказанных его слов ранили меня и сбили с толку. Я никак не могла найти слов, растерянно смотря в его такие же холодные глаза. И его губы снова произнесли те слова, от которых уже слезы выбирались наружу, а сердце обливалось кровью. Я просто отрицала эти слова, говорила «Нет, этого не может быть!», но Артем только и делал, что повторял эти слова снова и снова, оставаясь в безразличии. Я уже ринулась со всех ног от Артема, не замечала из-за слез, как врезалась в каждого прохожего, которые кричали мне вслед. Но я их не слышала и не пыталась. Мне важно было только отвлечься от того, что слышала только от Артема. Звонок на пару уже прозвенел, но я не смела идти на нее, решив посидеть на крыше училища, откуда виднелась вся округа, за которой хотелось наблюдать вечно. Ветер ласкал отстриженные волосы, щекотал оголенные плечи и руки. Солнце до сих пор светило надо мной, при этом припекая макушку. И я уже встала с кровли, подошла к колючим перилам, смотря вниз на позеленевшую траву, как вдруг до моих ушей донесся голос... – Костя... – прошептала я и обернулась в сторону стоящего передо мной одногруппника, который выглядел, конечно, куда лучше Артема. – Юля, что ты здесь делаешь? – в его глазах я рассмотрела волнение и сожаление. И именно благодаря этим качествам я стала дружить с ним, надеясь на то, что он выслушит меня. Но не сейчас. Я вскоре решила охватить перила сзади себя и слегка согнулась над ними, держа сосредоточенный взгляд на Костю. Он же резко вздрогнул и сдвинулся с места, протягивая руку. – Стой! Не делай этого! Ты понимаешь, что этим ничего не исправишь! Я не знала, как ответить на это, и до сих пор держала перила. – Не делай, пожалуйста, – Костя понизил голос так, отчего у меня снова пошли слезы, как у него, – если ты это сделаешь, то я за тобой пойду. Я так и не ответила на это и ощутила, как перила втыкались в поясницу. – Не делай этого, – слова Кости продолжали меня сбивать с толку, мешая даже откинуть голову, чтобы посмотреть на мир под другим углом, – живи ради... – Ради кого? – я не выдержала и гневно посмотрела на него, но слезы все еще текли по щекам. Костя вскоре начал делать первые шаги в мою сторону, заставив меня раскрыть глаза. Я пока не догадывалась о том, что он сделает со мной. Костя уже достигнул меня, и между нами осталось маленькое расстояние. И именно на таком расстоянии я смогла слышать его ровное дыхание, бьющееся сердце из груди. И я даже не успела среагировать на то, как руки Кости быстро прижали меня к себе. Я пыталась теперь остраниться от него, но Уралов не пытался меня даже выпускать, шепча неразборчиво что-то. Мне становилось жарко не только от солнца, но и от тела... друга? – Успокойся, пожалуйста, побудь со мной хотя бы несколько минут, – его шепот взбудораживал меня, и я все же успокоилась, спокойно слушая его сердцебиение и дыхание. Я даже не знала, сколько мы так простояли, но в какой-то момент случайно поскользнулась на кровли и мимолетно упала вниз, чувствуя под собой поток воздуха. У меня перехватило дыхание, сердце замерло. Под спиной я резко почувствовала, как что-то острое проникло в меня, разрывая мои легкие и сердце. Я, находясь на твердой земле, пыталась глотать воздух, но безуспешно. Вернуться назад невозможно. И мне оставалось только наблюдать за тем, как Костя обеспокоенно ушел с крыши и прибежал ко мне, обнимая мое уже раненое тело и оплакивая его горькими слезами. Хотя почему горькими, если я их на вкус не чувствую? Вся картина постепенно размывалась, и я уже чувствовала, как из меня исходили последние силы на то, чтобы жить. Я до сих пор чувствовала тепло Кости и среди пронзающего звона расслышала его мольбы о возвращении, о том, чтобы я не умирала. Но уже поздно. И только в последний раз я посмотрела ему в медовые глаза и прошептала, чувствуя вкус крови: – Ты... единственный, Кость, кто... не оставил меня одну. И я за... это буду... благодарна... И, честно, я поздно услышала от Кости то, отчего хотелось, правда, вернуться. «Я тебя люблю» Эх, и почему мы любим тех, кому на нас плевать? И я все же отсидела пока первые 30 дней в виде призрака и жду, когда мой конец подойдёт на 40 дне.