Общажно-универская жизнь.

*** На улице дождь, на душе спокойно… На ноутбуке включены «Сумерки». О чем можно еще мечтать находясь (по общеизвестному мнению, кроме властей) в древнем общажитии номер 48, в субботу? В целом, выходные у Хусейна прошли бы прекрасно, если бы в его комнату не начали ломиться. Юноше пришлось поднять свою тушку и дойти до этой чертовой штуки. Для приличия Хусейн постоял около двери минуту — полторы. А потом ломать общажное имущество прекратили. Хусейн расслабился. Зря. — *Прекрасно. * — только и успел подумать брюнет, как ему в лоб прилетела эта треклятая дверь. Перед глазами поплыла рябь, пришлось схватиться за косяк двери, чтобы не упасть. Неожиданно, Хусейн летит вниз. С косяком в руке. — Золотой мой друг, Хусейн! А это я — Павел! Представляшь ли ты, кто занял первое место на городской олимпиаде по истории? — ураган 162 см ростом вбежал в комнату и навалился на бедного парня. С его почти двумя метрами эта мелкая пакость не казалась чем-то страшным в физическом плане, но ментальному здоровью Хусейна не позавидуешь. — Хм… Ты? — прокряхтел он и начал аккуратно подниматься на ноги. Парень предусмотрительно прикрыл уши ладонями, когда глазоньки Павла рассширились и он открыл рот, чтобы поведать историю об этой олимпиаде. — *3… 2… 1…* — — ДА! ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ? ДА Я В ДУШЕ НЕ ЧАЯЛ, В КАКОМ ТАМ ГОДУ ЭТИ РЕФОРМЫ ПРОШЛИ… ТАМ ВСЕ ПРЕПОДАВАТЕЛИ В ШОКЕ БЫЛИ! ТЫ РАД?! ТЫ. ТЫ ВЕДЬ РАД?! — кареглазый «чудо-ребенок» уже прыгал на месте от гордости за себя, что его распирала, ну и немножко радости за 5-ку. Хусейн был готов поклясться, что еще чуть-чуть, и в глазах Павла зарябят звездочки-блики, как у аниме-тян. — Ох, Паш, я правда рад за тебя… Но какого черта?! Ты выбил мне дверь! *** Повсюду шум, гам и суета. Кто-то разбил кружку с горячим чаем, кто-то уронил древнее розовое дерево, и теперь этот «кто-то» убирает его под крики уборщицы, а третие только зашли сюда. Кстати, о них. Первые две пары прошли ужасно, за каждую из них Хусейн и Павел успели 4 раза проклясть историка на понижение зарплаты и навести порчу на физрука. И теперь они злые на весь мир кроме себя и уставшие пытаются доползти до автоматов, в которых (удивительно!) в пятницу и субботу ничего не бывает. Хусейн добрался до единственного не пустого автомата первым, благодаря своим ногам-шпалам. — Подожди меня-я-я-я.! — промямлил Павел сзади. Вряд-ли его вообще услышали бы, если бы он не схватил Хусейна за рукав, от чего они вдвоем упали. — Ема, прошу прощения… — — Ох. Спина… — брюнет попытался подняться, но его верный товарищ вставать отказывался на отрез. Поэтому Хусейн беспардонно столкнул его с себя и посмотрел, что может купить на время, пока находится в университете. — Да что ж за день?! — на полках стоял один-единственный вишневый сок, который ни Павлу, ни Хусейну нельзя, из-за чертовой аллергии, начавшейся еще в дет. саду. Черт. — Что там? — спросили на уровне ботинок. — Паш. Го скинемся после пары и купим что-нить домой? — задал вопрос брюнет, садясь на корточки возле еле живого Павла. — А в автомате? — рыжик не хотел вставать ни в какую. Тут, на полу, прохладно и хорошо. И неважно, что сегодня тут половина универа ходила (вторая, кстати, сидит дома). — Я бы с радостью купил тебе этот сок, но меня посадят за попытку убийства, прости. — — Да ни че, я понимаю. Сам куплю.- ***