happy birthday lee minho

      Джисон чувствует себя глупо.       Жёсткая ткань на поясе плиссированной юбки впивается в кожу, а подкладка колет бёдра. Хан ощущает себя голым и униженным, а отражение в зеркале не вызывает у него ничего, кроме тяжёлых вздохов и жалости к самому себе. Как он докатился до жизни такой? Во всём был виноват Хёнджин, потому что он — нечестивый пёс с ужасными идеями, студенческая вечеринка, и, возможно, неумение Джисона остановиться вовремя, когда дело касается алкоголя.       Его взяли на слабо и Джисон не понимает, что раздражает его больше всего: то, что Хёнджин вообще предложил это или то, что он согласился. Он смутно помнит тот вечер, но ему показали видео, и путей отступления не осталось.       — Спорим, что ты не сможешь надеть юбку и поздравить так Минхо-хёна с днём рождения? — Хан повторяет фразу, сказанную тогда Хваном, и хлопает себя по лбу. — Ха-ха-ха, Хан Джисон, какой же ты идиот.       Появиться перед своим лучшим другом и одновременно крашем со времён старшей школы в юбке? Да, это определённо работка для него, ведь только Хан Джисон способен выставить себя полнейшим придурком перед человеком, который так сильно ему нравится, да ещё и по собственной инициативе. Конечно, Минхо не осудит. Джисон не переживал об этом, потому что старший был с ним рядом в худшие моменты жизни и не отвернулся, так что вряд ли их отношения может разрушить глупая шутка. Серьёзно, однажды Минхо ухаживал за ним, когда Джисон подхватил ротавирусную инфекцию и если Ли выдержал это, то всё остальное уж точно можно пережить. Просто сам факт того, что он собирается сделать это, невероятно смущает. Ему неловко от одной мысли о том, что Минхо увидит его в подобном виде, но проигрывать Хёнджину он не хочет. Тем более, Хван выставил свои условия: или фото, подтверждающее, что Джисон сделал то, что обещал, или Хан переписывает его лекции до конца семестра, а ещё отдаёт одну из своих коллекционных фигурок. Слишком высокая цена, Джисон предпочитает позориться.       Входная дверь хлопает, когда Хан в очередной раз поправляет ткань юбки, пытаясь стянуть её пониже, потому что ему кажется, что его ноги слишком открыты. На часах почти двенадцать. Минхо всегда возвращается домой поздно: университет и дополнительные занятия в танцевальном классе забирают много времени, и ко всему прочему, он устроился на подработку в местный магазинчик, так что они видятся только по утрам или поздно вечером, если Джисон, конечно, не спит. И он бы соврал, если бы сказал, что совсем не скучает по Минхо. Хан прислушивается к шуму воды в душе и достаёт из шкафа коробку с заранее подготовленным подарком. У него не было времени отнести это куда-нибудь, где его смогут красиво обернуть в подарочную бумагу, так что, выглядит всё не очень. Возможно, в этой ситуации есть плюсы — вряд ли Минхо обратит внимание на то, как плох младший в упаковывании чего-либо, когда увидит, во что он одет. Джисон слышит щелчок двери и шум телевизора, и выходит из комнаты, направляясь в гостиную. Минхо сидит на диване, поджав под себя ноги, и смотрит очередной выпуск передачи про животных. У него влажные волосы и Джисон видит, как капли стекают вниз по шее, теряясь где-то в складках футболки. В квартире темно и единственный источник света — это телевизор. Хан шуршит упаковкой и Минхо, наконец-то, замечает его.       Ему хочется завизжать, когда Минхо оборачивается и смотрит на него так. Это взгляд, полный недоумения, и мысленно Джисон бьётся в конвульсиях, но снаружи? Он давит из себя улыбку и напевает:       — С днём рождения тебя, с днём рождения, хён.       Хан подходит ближе и взгляд старшего скользит по нему, останавливаясь прямо на юбке.       — Спасибо, — Ли дожидается, пока Джисон поставит упаковку на журнальный столик. — А это мой подарок?       — Да, помнишь мы ходили с тобой в торговый центр и ты сказал, что хотел…       — Я не об этом, — Минхо качает головой, а затем протягивает руку и касается пальцами открытой кожи на ноге младшего. — Я вот об этом.       Сердце Джисона замирает. Он молчит слишком долго, пялясь на руку Минхо, которую тот так и не убрал. Более того, его пальцы двигаются, поглаживая и поднимаясь всё выше. Джисон смотрит на это и не пытается ничего сделать, только шумно сглатывает и бормочет:       — Нет, это… Я поспорил с Хёнджином. И вот. Выгляжу как идиот, поздравляя тебя с днём рождения.       Что происходит? Что происходит? Что, блять, происходит? Джисон стоит на месте, чувствуя, как пальцы Минхо сминают ткань юбки и скользят ещё выше, почти касаясь края нижнего белья. Возможно, он должен что-то сделать или сказать, но у него нет на это сил и, если честно, всё, чего он хочет — это придвинуться ещё ближе, потому что это так приятно. Это должно быть странным, потому что они друзья, а друзья обычно не трогают друг друга вот так, но с другой стороны, они с Минхо всегда были где-то на грани. Да, их прозвища вроде «дорогой», поцелуи в щёку и объятия были шуткой, но одновременно с этим — это всегда было чем-то чуть большим. Но Джисону казалось, что подобные чувства испытывал только он, однако сейчас взгляд Минхо потемневший, его руки на бёдрах Хана, и он говорит:       — Жаль, что не подарок. Я бы не отказался от такого сюрприза.       Джисон смущённо улыбается и тихо говорит:       — Хён, это уже не смешно.       И его сердце вновь замирает, когда Минхо чуть хмурится и твёрдо произносит:       — Но это не шутка, Хани.       Джисон издаёт непонятный звук, нечто среднее между всхлипом и стоном, а затем делает шаг вперёд, оказываясь ещё ближе. Рука Минхо сжимает его кожу, оставляя красный след, и они, кажется, сходят с ума прямо сейчас. Хан никогда не рассказывал о своих чувствах: страх потерять Минхо, его дружбу и доверие, был слишком велик. Его пугало, что однажды старший найдёт себе кого-то, Джисону было невыносимо даже думать об этом, но ещё хуже ему было, когда он представлял, что Минхо уходит от него просто так. Просто потому, что Джисон признался. Это было словно ночной кошмар и Хан не хотел видеть его в реальности.       Но где они теперь? Минхо касается его через ткань белья и издаёт удивлённое «ох», потому что Джисон возбуждён. Возбуждён так сильно, что это уже почти больно, и это определённо не та реакция, какая должна быть на прикосновения друга, но кто его сейчас осудит? Хан жмурится и краснеет ещё сильнее, потому что Минхо начинает двигать рукой, поглаживая его по всей длине, а затем неожиданно хватает его за бёдра и притягивает к себе, так, что Джисон оказывается между его ног, упираясь коленями в край дивана.       — Подержишь это для меня? — Минхо поднимает край юбки и Хан впивается в ткань пальцами, кивая.       Какое-то время Ли ничего не делает, только смотрит снизу вверх, и выводит большими пальцами круги на коже Джисона. Но этого уже так много и Хан теряется в ощущениях.       — Хани, ты же понимаешь, что сейчас будет? — Минхо мягко улыбается. — Мне нужно твоё согласие.       Джисон быстро кивает, согласный с чем угодно, хотя на самом деле, он и понятия не имеет, чего ему ждать. Он может только догадываться и от этих догадок у него пальцы на ногах поджимаются, а внутри всё переворачивается от возбуждения. Минхо тянет за резинку белья, стаскивая его вниз, и оставляет ласковый поцелуй на бедре, когда Джисон поднимает ногу одну за другой, чтобы избавиться от мешающего предмета одежды.       Они должны поговорить, должны обсудить то, что происходит, им нужно использовать слова и свои мозги. Вот что думает Джисон. Но Минхо обхватывает его член пальцами и касается губами головки, слизывая выступивший предэякулят, и все мысли вылетают из головы Джисона. Он стонет, вцепляясь в волосы старшего, и Минхо тихо шипит:       — Пожалуйста, не так сильно, Хани. Не думаю, что залысина будет мне к лицу.       Джисону хочется засмеяться, но это довольно сложно, потому что губы Минхо обхватывают его член и он понимает, что его почти трясёт. Он никогда не был сверхчувствительным, но, возможно, он не знал об этой своей стороне только потому, что Минхо никогда не трогал его так. Это всё ещё немного странно, но безумно хорошо. Джисон готов пойти в ад и вернуться обратно, если ему скажут, что он сможет всё это повторить. Минхо двигает головой и Хан опускает взгляд вниз, слишком поздно осознавая, что это плохая идея: Минхо смотрит прямо на него, его губы влажно блестят в свете телевизора, и, Господи, он на секунду отстраняется только для того, чтобы вновь оставить поцелуй на головке и улыбнуться так, что его глаза превращаются в полумесяцы. Эта улыбка буквально говорит о том, что Минхо точно знает, что делает с Джисоном. Он собирается его уничтожить.       У него никогда не было пунктика насчёт минета: да, это приятно, но ничего сверхъестественного. Джисон получил несколько отсосов на студенческих вечеринках и это было забавно (в основном потому, что когда ты пьяный, для тебя является забавным почти всё на свете), но сейчас он не может подобрать слов для того, чтобы описать всё то, что он чувствует. Руки Минхо на его бёдрах и они сжимают их, направляя. Минхо расслабляет горло и Джисон готов сгореть на месте, потому что старший буквально трахает свой рот его членом. У Хана нет слов, нет мыслей и всё, что он может — это крепко держать одной рукой ткань проклятой (проклятой ли?) юбки, а другой вцепиться в волосы Минхо, игнорируя его недавнюю просьбу быть осторожнее. Ли смотрит прямо на него и втягивает щёки, начиная двигаться быстрей. Его глаза сияют в полумраке комнаты и Джисон понимает, что Минхо следит за его реакцией. А ещё он понимает, что сейчас он единственный, кто получает удовольствие, так что ему не приходит в голову мысли лучше, чем прижаться одной ногой к паху Минхо. И ему хочется застонать от того, насколько сильно старший возбуждён. Ли дёргает бёдрами в попытке получить немного трения и не прекращает ласкать Джисона.       — Хён, подожди, я сейчас… — Хан бормочет это себе под нос и хочет отстраниться, когда чувствует, что ещё немного — и он кончит, но Минхо крепко держит его, а затем шлёпает по бедру, намекая, чтобы он никуда не двигался, и стонет. Это становится последней каплей. Джисон жмурится и его потряхивает, когда он кончает. Он слепо ищет опору и находит её в руках Минхо, который крепко держит его, пока младший приходит в себя после лучшего оргазма в своей жизни. Его глаза всё ещё закрыты и он чувствует, как его опускают на диван. Руки Минхо осторожно проходятся по его ногам, добираясь до юбки и расстёгивая её, стаскивают вниз. Ли накрывает его пледом и куда-то уходит, судя по звукам — в душ. Джисон лежит, прислушиваясь к самому себе. Его голова, да и всё тело такие тяжёлые, что ему кажется — ещё немного и он уснёт.       — Хочешь спать? — Минхо возвращается и садится рядом, поглаживая Хана по волосам.       — Хён, что это было? — Джисон открывает глаза, глядя на улыбающегося Минхо, который не прекращает ласковых поглаживаний.       — Ты не понял? Может быть, мне повторить? — Ли хихикает, с лёгкостью уворачиваясь от чужой руки. — Или тебе не понравилось?       — Понравилось, я просто… Я не понимаю.       Минхо устраивается рядом с ним, прижимаясь вплотную, потому что места на диване не особо много. От него пахнет зубной пастой и совсем немного алкоголем, и Джисон не понимает, как не заметил этого раньше.       — Хён, ты пил? О Боже… Я воспользовался твоим состоянием и теперь ты меня возненавидишь, — Джисон кажется немного драматичным, но его правда волнует всё это. Ему следовало понять раньше, что Минхо не совсем отдаёт отчёт в своих действиях, потому что…       — Хани, я сделал это, потому что хотел, а не потому, что несколько стопок соджу сделали меня невменяемым. Думаю, они наоборот помогли мне. Нам. Соджу и Хёнджин. Я, кстати, знаю о вашем споре. Знаешь откуда? У тебя и правда обнуляется память после выпивки, да? Ты знаешь, кто записывал то видео, где ты даёшь обещание надеть юбку на мой день рождения?       Джисон заползает под плед с головой. Он больше никогда не хочет вылезать и видеть этот мир, потому что обрывки воспоминаний о том вечере медленно собираются вместе. Ну конечно. Минхо. Минхо, который всегда забирает их с Хёнджином. Минхо, который всегда заботится о нём, когда ему плохо. Минхо, который знал всё с самого начала.       — Правда, получилось не так, как в этих твоих романтических комедиях, но тоже неплохо, да? — Ли прижимает его к себе и тихо смеётся. — Вылезай, Хани. Я хочу тебя поцеловать.       Возможно, он хочет посмотреть на этот мир ещё немного. Так Джисон думает, когда стаскивает с себя плед и встречается взглядом с Минхо.       — Так значит, я тебе нравлюсь?       Минхо — лучшее, что с ним случалось. Эта мысль посещает его в тот момент, когда он получает тихое «да» на свой вопрос, и когда чужие губы мягко прикасаются к его собственным. Они лежат, просто глядя друг на друга, а потом Хан неожиданно просовывает руку между их телами и трогает Минхо между ног.       — Ты что творишь?       — О, да я просто хотел проверить, что там у тебя происходит. Ты что, дрочил в душе?       — Что? Нет.       — Но ты…       — Не важно, Джисон. Пойдём спать?       Хан хмурится, пытаясь осознать сказанное, а затем тишину квартиры нарушает его громкий вопль:       — Ли Минхо кончил в штаны!