Выходной

А казалось, что сегодняшний день не несет особого значения. Что я, наконец-то, смогу отдохнуть целый день. От учебы, от курсов, от танцев, театральной школы и французского. Просто немного выпить в кругу подруг, расслабиться, посмеяться, отдохнуть от сложных будних дней. Но у Судьбы были на меня другие планы. И покоя мне никто давать не собирался. - Сейчас, погодите, мы за Маришей сходим! - уже несколько пьяно хихикала Катюшка, улыбаясь и поблескивая глазами орехового цвета, через миг загребая Алину в охапку и таща за собой. Знала бы, что меня ждет - бежала бы, не чувствуя под собой ног. Я, в прочем-то, бисексуалкой себя никогда не считала, фактически, не считая глупых детских лет. Да, было парочку раз, что меня тянуло к девушкам. Но последняя из них, хоть и испытывала ко мне ответные чувства, просто испугалась чужого мнения. Какое я имела право настаивать, тем более, что у нее на тот момент был парень, с которым они уже были вместе третий год? Никакого, конечно же. И я даже близко не помышляла ничего такого, когда увидела ее впервые. - Марина! - Наташа! Фактически ничего такого, просто жмем друг другу руки, дружелюбно, но чуть сухо улыбаясь. Я совершенно не обратила на нее никакого внимания, да и чего бы ради. Простая девчонка со слабоватым, как и у меня, зрением, в очках, черно-голубая куртка, волосы почти до пояса, темно-русые, серо-голубые глаза. Ничего приметного. Просто говорили, просто смеялись вместе над общими шутками подруг, фотографировались вместе, да. Ничего особенного. И черт же меня дернул позвонить матери, которая уехала меньше недели назад. С ней у меня всегда были слишком близкие отношения, я и пары дней не могла без нее...как оказалось. - Малыш, ты что, плачешь? - Нет, просто я же говорила, что простыла... - пытаюсь скрыть дрожь от сдерживаемых рыданий в голосе. Нет, конечно, когда мама уезжает на две недели нормально плакать...когда тебе шесть. Но не семнадцать. - Так, а ну-ка перестала мне тут распускать нюни! Ты же у меня девочка сильная, и я скоро приеду! Котенок, не плачь только, ладно? А то я тоже заплачу... - изо всех сил сдерживаю желание закричать, только немо плачу, ощущая жар от слез на щеках. - Зайка, мы же вечером созвонимся, хорошо? - слышу, что и у нее голос дрожит. - Хорошо-хорошо, мам. - улыбаюсь сквозь мутную пелену, вставшую в глазах, уже идя в сторону компании подруг. - Я тебя очень люблю. До вечера. Отключаюсь, стерая с щек влажные дорожки. Не думала, что будет без нее так тоскливо. - Э-э-эй, ты чего?! - Марина первая замечает мои слезы, и прижимает меня к себе, успокаивающе поглаживая по волосам. Чувствую, как дрожу, как меня обступают остальные подруги, бормоча что-то успокаивающее. Постепенно выравниваю дыхание, улыбаюсь и больше не плачу. - Кто-то напился! -шутят подруги, но я отнекиваюсь - выпила то чуть-чуть, какой там. Уже правда улыбаясь, убрав зеркальце и влажные салфетки, чувствую, как кто-то жмется к моему плечу, слегка дрожа. Чуть удивленно оборачиваюсь, и натыкаюсь на взгляд Марины. Улыбаюсь ей, поворачиваюсь обратно к подругам, и ощущаю, какие у нее холодные руки. - Ты чего это, как ледышка? - удивляюсь я, ведь середина дня, на улице прохладно, но не на столько же! Беру за руки, стараясь согреть, даже благосклонно расстегиваю куртку, впуская ее руки под нее. Ошибка, роковая ошибка. Слишком хорошо чувствовать их на себе. Невольно прикрываю глаза, откинув голову на ее плечо, от чего ощущаю прикосновение щеки Марины к моей собственной. В первые три секунды мир как будто плывет, словно мы просто сидим тут вдвоем целую вечность. Гул голосов растворяется где-то в сознании, несколько сдобренным алкоголем, и я резко чувствую тепло ее тела. Удивительно приятно. Или же я просто забыла, что это такое - чужое, не дружеское тепло? Наверное, именно так, сколько уже я не позволяла кому-то "левому" даже прикасаться к себе? Год, полтора, два? Я не считала, правда. Но некоторое время уже прошло, потому сейчас контакт с чужим телом особенно впечатлял. Зачем-то глажу тыльную сторону ее ладони большим пальцем, и ощущаю, как ее пальцы крепче смыкаются на моих. Так тепло щекочет под ребрами, не понимаю почему. Не обращаю особого внимания, просто наслаждаюсь чужим теплом. - Не знаю, холодно. - по голосу слышу, что улыбается. Сколько мы вот так сидели, не реагируя на окружающих, погрузившись в окружающий ареал тепла? Я лишь в какой-то миг осознала, что его рядом больше нет. Ни звука, ни слова, ничего - просто нет и все. Растерянно хлопаю ресницами, оглядываясь и параллельно пытаясь осознать, о чем говорит Алинка у меня под ухом. А потом замечаю, что Марина преспокойно стоит рядом с Катей и ее двумя друзьями, мило так беседуют. Ощущаю неприятное, пока непонятное царапанье в груди. Прикурив, встаю с места, прохожу эти долбанные двадцать метров, которые нас разделяют. Лукавая улыбка - все, чего я удостоена в этот момент. Невольно скрежещу зубами, едва не раскусив фильтр сигареты, почти не чувствуя ее вкуса. Даже не помню, о чем там говорили эти парни. Кажется, куда-то звали подошедшую следом за мной Люду, мне все равно, краем глаза я наблюдала за Мариной. А она просто курила, глядя в бок, слегка улыбаясь. А я искренне жалела, что улыбка предназначена не мне, а пустому пространству перед ее взглядом. Но снова в какой-то миг, мною потерянный, мы остаемся вдвоем, парни с Катей и Людой, кажется, собрались в магазин. Дрожит, снова жмется ко мне. А я понимаю, что не могу сопротивляться. Обнимаю в ответ, вплетая пальцы одной руки в волосы, прикрывая веки, наслаждаясь их удивительно сладким запахом, словно стараясь запомнить, впоследствии осознав, что я и правда его запомнила. И снова нам не дают долго простоять вот так, просто слушая стук чужих сердец. В наши объятия вклинивается Катя, с нетрезвым воплем "девочки, как я вас люблю!" а мне впервые в жизни действительно хочется приложить ее чем-то тяжелым. А Марина так спокойно и легко отскакивает от меня, словно ей совсем не жаль разрывать кольцо рук вокруг моей талии. От этого какая-то странная обида вгрызается в грудную клетку, словно меня предали. Что за бред? Разве кто-то кому-то чем-то обязан? Наташ, ты с ума просто сходишь на почве алкоголя. И тем не менее не могу стоять к ней даже боком - только спиной. А она, как будто ища правильное положение, словно издеваясь, ходит вокруг да около, то с одной стороны от меня становясь, то с другой. Сжав зубы, каждый раз как бы невзначай поворачиваюсь к ней спиной, не желая и лица видеть. Псих я, ага, да еще и какой! Верчусь так до тех пор, пока не ощущаю, как меня оплетают чужие руки. Вздрагиваю от неожиданности, резко оборачиваюсь, наталкиваясь на взгляд серо-голубых, блестящих глаз. И снова понимаю, что следовало бы отойти, что бы не растравливать душу. Тем не менее снова накрываю ледяные ладони своими, сжимая пальцы своими, ощущая ответную реакцию. Опять обоняние щекочет запах волос и духов, хочется повернуться и уткнуться носом в шею, не позволяю сделать этого себе, не ясно почему. Подруги смотрят совершенно спокойно и обыденно, либо слишком привыкли к моей разносторонности, либо не видели в этих объятиях ничего такого. Хотя, как по мне, не заметить, как я откидываю голову на ее плечо и нежно касаюсь щекой ее щеки - нереально, как и подумать что-то более-менее нас оправдывающее. Кусаю губы. Хочется поцеловать. Очень хочется, и снова не решаюсь. Хочется отвести в сторону, взять лицо в ладони, и глядя прямо в глаза, сказать: "ты мне нравишься!". Не делаю этого. Мне кажется, что времени у нас еще очень много, как же ошибалась. В какой-то миг, сидя рядышком с ней, слышу голос Катюшки: "Мариш, поехали уже! Время-то тикает!". Срывается с места прежде, чем успеваю осознать слова давней подруги. - Девочки, мне пора! Всем пока, всех рада была видеть! Сухой, ничего не значащий поцелуй в щеку, а я все еще с трудом осознаю, что она уходит. Долго смотрю в след, даже когда Марина и Катя уже скрылись. Сердце царапает, одна сигарета, вторая, третья...нервно дрожащими пальцами набираю номер Катюшки. - Привет, где ты? - голос, кажется, звучит слишком напряженно. - А что такое? На остановке! - отзывается подруга. - На остановке?? У нас? - сердце радостно екнуло. Еще тут! Не уехали! Хрен мне... - Какой у вас, я у себя лично уже, Марина не знаю... - Черт, позвони и узнай, значит! - голос срывается на раздраженное шипение, как будто меня нервировал факт того, что Катя не прочитала мои мысли. - А...м...ладно... - короткие гудки. Не в силах усидеть на одном месте, вскакиваю с места, даже не соизволив объяснить, куда я пошла, и иду в сторону остановки, где садились Катя и Марина. Иду настолько быстро, насколько позволяют каблуки, от которых я успела отвыкнуть. Дойдя половину пути, снова нервно набираю номер подруги. - А Мариша уже в автобусе едет. - внутри как-то неприятно холодеет. Странное чувство, как будто проглатываешь кусочек льда. -А чего она тебе далась? - В каком смысле? - на автомате отвечаю я, медленно разворачиваясь в обратную сторону, теперь уже еле-еле переставляя ноги. - Вот ты зараза! За меня она, значит, не беспокоится, а за Маринку переживает! - в голосе Катюшки - наигранная обида, от которой я чуть улыбаюсь. - Дурочка. Ты же мне сразу сказала - уже у себя на остановке, смысл за тебя переживать! - непутево отмазываюсь я, надеясь, что мне поверят. Так оно или нет - не знаю до сих пор, во всяком случае, вслух подруга ничего выдавать не стала. Может, ждет встречи глаза в глаза - слишком уж она меня хорошо знает. А у меня в голове самая настоящая путаница. Едва-едва помню, как возвращаюсь к друзьям, что бы забрать сумку. - Ты куда это собралась? - Ты домой уже? - Эй, ну побудь еще с нами! - Наташка, ну время же еще детское! Ничего не говоря в ответ, ссылаясь на усталость, расцеловываю подруг и друзей в щеки, и иду домой, не чувствуя вечернего холода. На сердце тяжело свербит. А увидимся ли мы еще? И если даже так - что будет? Наверное, встречи я боюсь больше, чем возможности не увидеть больше Марины. На автомате раздевшись дома, падаю на кровать, и устремляю взгляд, по закону жанра, в потолок. И почти его не вижу. Прокручиваю в голове сегодняшний день. Вспоминаю каждый случайный взгляд. Случайное прикосновение. Все так странно и запутанно. Я уже правда не понимаю, что делается внутри меня. Тяжело закрываю глаза, переводя дыхание. Все пройдет, все отпустит. Только подождать. Только больше не видеть. Только не влюбиться...