атлас-определитель номера

– Плывёшь. – А? – Поплыл, говорю. – Плыву, ага… – ведёт, ведёт, ведёт. Немного вбок: теперь голова на плече. Медленно вздымается грудь, дышит еле слышно. Молчит. – У тебя хорошо, – заменяет с тобой. – М-м-м… – М-м-м, – вторит ему. – Да-а, так. – Надо встать. – Сейчас пря-ям? – Жмёт. – Ну-у… Подожди. Ждёшь? – Жду. – Ага, хорошо, – рукой скользит по бедру. Неторопливо, пытливо. – Что ты делаешь? – слишком низко. – Ничего. – Останавливается. Глубокий вдох – голова вверх, медленный выдох – голова вниз. – Что? – Встать нужно. – Ну вставай, – хмуро, разочарованно – обиженно? – Я же приду. – Да-да, иди уже. – Макки откидывается на спинку дивана, тем самым позволяя ему встать. Руку тоже пришлось убрать. Что-то слишком долго шумит позади: в коридоре, в ванной. На кухню вышел? Ещё выпить? Не, вроде хватит… Качает. – Ты где там? – как-то громко, пожалуй, даже слишком. Зато услышат (должны). – Тут. – Секунда — и снова рядом, снова тепло, снова ведёт. – Давай ближе. – Что ты хочешь? – Говорю, давай ближе. – Двигается. – Вот, хорош. – Теперь ты за главного? – А чё? Не нравится? – Наоборот. – Ну вот и всё. И куда ты опять отодвинулся? – Что ты хочешь? Я тебе помогу. – Потрогаться и всякое, – съедает. – Что, ещё раз? – Потрога-а-ать! – чуть прибавив громкости, почётче (но всё ещё скомканно). – М-м, – хмыкает, – ладно. – Ладно? – Да. Сам подвинься. Сидишь неудобно. – А, ой, – как-то растерянно садится из полулежачего положения, опуская ноги на пол. Места становится больше, но вскоре пространство заполняется. Появляются руки, уверенно ложатся на скулы, призывая сфокусироваться на чужом лице. «Смотри». И он смотрит. Времени на раскачку не дают. Привыкнуть к этому взгляду, к этим рукам, переспросить себя тысячу раз — на это всё не дают. И оно как-то идёт, само. Там под настойчивостью хочется раствориться, вобрав в себя всё без остатка. И снова это ближе, пожалуйста. Развезло. Уже смело ведёт руками то туда, то сюда. Сегодня без груза, без тяжести на груди, без контроля. Страшно? Да. Хочется? Очень. Но не самому, а чтоб там решили, там и сделали. Продолжает вести, пробует надавить — позволяют. Подталкивают к инициативе, но это оставляет без ответа, мол, пока и так нормально, летим (плывём). Зажиматься и всё такое — это всегда приятное. На побольше запала не хватает, да и не особо надеялись. – Матсу, – отрываясь; серьёзно, обеспокоенно. – Да? – У тебя… у тебя встал, кажись. – У того приподнимаются брови, с лица сходит напряжение и лёгкий испуг. – Думаешь? – Ага. Не чуешь, что ли? – Пора заканчивать, значит.

18 ноября

2017