Похождение божества

— Сегодня ветрено... — молодой парень, одетый в белые монашеские одежды, стоит около дороги, явно о чём-то задумался, — Как бы шляпу не сдуло. Будет большим расточительством её потерять. Будто внимая словам, правда, не желая слушаться, ветер подул сильнее. Вся листва и дорожная пыль с песком полетела на парня. Он успел прикрыться шляпой так, чтобы её не сдуло, а заодно и спас свой внешний вид от большого количества зелени в волосах. Уже середина октября, листва попадала, раскрасились во все цвета пламени. Начало холодать и всё чаще и чаще шли дожди, и дул холодный ветер. Возможно, даже скоро появится снег. Какой-то торговец подбежал к парнишке. — Уважаемый даочжан, — приветливо и крайне вежливо начал торговец. Чтобы уже наверняка привлечь внимание, он похлопал монаха по плечу, но также быстро убрал руку и вежливо поклонился. — Моя жена испекла невероятно вкусные маньтоу. Готов поставить голову на отсечение, что Вам понравится! Купите, будьте добры, не пропадать же трудам моей жёнушки. Да и цена совсем дешёвая для них. Вы явно собираетесь в далёкую дорогу, как же без запасов пропитания? Как от таких сладких зазываний отмахнуться? Торговец явно способный попался. Да и булочки выглядели крайне вкусно, а как пахло. Се Лянь не смог сдержать, и мужчина совсем скоро услышал радостные для него слова: — Я куплю парочку. Спасибо, — вскоре он уже стоял на дороге с двумя булочками, завёрнутым в ткань, а довольного продавца и след простыл — ясно, как свет, пошёл искать следующих жертв. Се Лянь потратил большую часть денег, которые планировал потратить на возможность проехаться немного в телеге, чтобы слишком много не идти. Но, судя по количеству монет, ему это не удастся. Зато с булочками можно немного и погулять, всё равно некуда торопиться. Вскоре он уже покидает деревню, тропинка, ведущая в лес, всё разветвляется и разветвляется. Выбранная дорога скоро совсем закончилась, остаётся только лес: без троп, совсем дикий, будто тут никогда никого и не было. Се Лянь гуляет и наслаждается пением птиц: вот пролетает резво фазан, а за ним другой, поменьше, наверное, детёныш. Как появились неожиданно, так и скрылись в кровле деревьев. Рука мягко поглаживает ленту на другом запястье, а ноги ведут своего хозяина всё глубже в чащу леса. Задумавшись, он чуть не спотыкаться о торчащий корень, выдернутый явно каким-то животным, даже следы от когтей видны. Перестав разглядывать небольшую ямку, внимание Се Ляня привлёк шум. Что-то журчало, кажется, рядом расположился ручеёк или даже река. Решение идти в то направление пришло моментально. Пробираться сквозь заросли кустов явно не так легко, как кажется. Колючки торчат во все стороны. Как бы не порвать одежду, Се Лянь решается обойти злосчастные заросли. Как назло, они растянулись, по ощущениям, аж на целую плантацию. Кое-как обойдя это семейство, река стала видна сквозь деревья. Чем ближе он подходил, тем меньшее сопротивление создавали растения. Жёлтая трава, которая доходила ему до середины бедра, уменьшилась всего лишь до маленьких, уже подгнивающих из-за погоды, пучков по щиколотку. Берег был покрыт галькой. Это оказалась совсем маленькая речка, почти ручеёк, его не составит труда пересечь взрослому человеку, даже плавать не придётся, — спокойной можно перейти — а уровень воды не поднимется выше талии. Но сейчас уже холодная, не стоит лезть, если не хочешь заболеть. На открытой территории стало лучше видно расположение солнца. Хоть и листвы на деревьях осталось не так много, но видеть сквозь ветки невозможно. Деревья располагались так близко, что почти сплелись в единый организм. Время суток неминуемо близилось к позднему вечеру. Нужно бы перекусить, как в подтверждение живот Се Ляня заурчал. — Надо бы покушать, — тихо проговорил он. Приметил дерево, накидал побольше опавших листьев и сел на них. Из рукава достал булочку. Несмотря на долгую прогулку, маньтоу всё ещё сохранила свой чудный запах. Се Лянь делает глубокий вздох, желая насладиться ароматом как можно дольше. Закрывает глаза и уже собирается откусить, как чувствует небольшое дуновение ветерка. Распахивает веки и смотрит на серебряную бабочку, которая мягко присаживается ему на нос. Он так и застывает с открытым ртом у булочки. От этого маленького прелестного создания невозможно отвести взгляд. Крылья в лучах заката, солнце уже начинает неминуемо опускаться, уступая время ночи, переливаются в цвета листьев на земле. Вот они были красными, но стоит бабочке чуть двинуть крылышком и оно станет жёлтым. Ну что за прелесть! — Ты такая красивая, — спустя долгие минуты созерцания шепчет Се Лянь. Опускает булочку на колени и медленно подносит руку к носу, бабочка сразу перелетает на неё. Довольная она, будто пытается показать всю себя, треплет крыльями и не двигается. Се Лянь аккуратно крутить руку, чтобы не спугнуть такое чудо. Он не выдерживает и приподнимает уголки губ. Повторяет: — Ты очень красивая, впервые вижу такой вид бабочек. Почему-то я думал, что ваш сезон уже прошёл — сейчас не встретишь цветов. Бабочка, что-то почувствовав, недовольно взлетает, лениво помахивает крылышки перед лицом Се Ляня, будто прощается. И уже быстрее, когда отлетает на метр, спешит через реку, проходит мгновение и её и след простыл. Се Лянь не прекращает улыбаться. — Пока-пока, надеюсь, мы ещё встретимся, милая бабочка, а сейчас я, пожалуй, перекушу, — теперь уже ничего его не отвлекает, булочка попадает в рот, мягка и свежая. Давно он не ел такой вкуснятины! Сегодня явно везучий день, а такие редко когда случаются. Съев ровно половину булочки, Се Лянь собирается встать и разложить вещи, чтобы лечь спать — уже довольно сильно стемнело. Ему не впервой спать на улице без крыши над головой. Но планам не суждено сбыться. Гнездо под недовольное карканье падает на голову. Ворона зло каркает, скидывая всю вину на Се Ляня. К этой вороне присоединяются ещё пара, а за ними ещё десяток. Теперь он убегает от стаи разгневанных чёрных птиц. — Я просто хотел прилечь поспать. Я не собирался ломать ваше гнездо, правда! — но вороны хоть и умные птицы, но человеческую речь не понимали. Так и гонялись за ним. В попытке спастись Се Лянь ныряет в речку. Вороны ещё чуть-чуть каркают и улетают, не получив того, чего хотели. Се Лянь выскакивает из реки и выбегает на берег. После такого ему бы найти тёплое место, где можно погреться, но, зная свою удачу, надеяться не стоит. Будучи продрогшим от холодного ветра, он идёт и выжимает свою одежду, оставляя за собой мокрые следы. Как вдруг в лесу, погружённым в ужаснейший мрак, виднеется отблеск света. Се Лянь идёт на него, вдруг в лесу расположилась деревенька, и его пустят погреться? Может, ему сегодня снова повезёт. Как оказывается, это не деревня, а просто один одиночный домишко, ограждённый невысоким красным забором, скорее не для защиты или отчуждённости, а для красоты. Домик небольшой, чуть приглядевшись, Се Лянь понимает, что это не дом, как показалось вначале, а храм. Над входом весит табличка, но прочитать её невозможно — почерк крайне неразборчивый. Попытки разобрать, кому принадлежит храм, прервал ветер, ледяной ветер. Достал прямо до самых костей. Не желая больше стоять на улице, Се Лянь решил попытать удачу и постучать в дверь. Тук-тук-тук. Дверь плотная и качественная, сделанная явно на совесть. Весь двор прибран. Об этом храме явно хорошо заботятся да ухаживают, хотя он не выглядел слишком богатым. А расположение ставило в тупик — храм в глуши леса. Дверь довольно быстро открывают. Юноша лет двадцати, может, двадцати трёх лет, больше по виду сложно дать. Волосы собраны в небрежный хвостик на боку, одет в монашеские одеяния, на удивление яркого красного цвета, такое редко встретишь. Глаза подведены таким же ярким и красным оттенком. Юноша радостно улыбается. — Чем этот не достойнейший может помочь уважаемому даочжану? — дверь приоткрывается шире, увидев состояние Се Ляня, улыбка юноши спадает. — Ох, заходите скорее, Вы же так заболеете. — Извините за беспокойство, очень благодарю, что пустили меня в храм, несмотря на поздний час, — Се Лянь хочет почтительно поклониться, но его тянут за руку, затаскивая внутрь, как рука появилась так она и пропала. Юноша стал суетливо бегать, параллельно что-то говоря: — Уважаемый даочжан, Вам не стоит кланяться, уверен, бог, которому принадлежит этот храм, вовсе не против принять Вас в любой час, — юноша неожиданно остановился. — Я сейчас принесу Вам сменную одежду и полотенца, — Се Лянь не стал отрицать, но и не мог согласиться, мало какой небожитель мог быть рад ему в своём храме. В голове грустно посмеялся, но только юноша побежал за одеждой, он его отдёрнул. — Правда, не стоит так суетиться, у меня есть сменная одежда. Нет ничего страшного, что я немного промок, — юноша снова смерил его недоверчивым взглядом, глубоко вздохнул, но спорить не стал, только сказал, что вытереться нужно полотенцем. Се Ляню уже было неудобно отказывать, и он принял ткань, посылая благодарную улыбку. Вот двое молодых людей сидят за столом. Одежда висит на улице, сушиться. Было тепло, теперь Се Лянь не мёрзнул, юноша прогрел храм ещё до его прихода. Первый чувствовал себя крайне неловко, а потом понял, что пришёл, можно сказать, ворвался в храм, но так и не представился. Сразу же решил исправить такую оплошность: — Ты мне очень сильно помог, а я даже не назвал своё имя. Пожалуйста, зови меня Се Лянем. Мне немного неловко, когда так официально обращаются, — Се Лянь от неловкости почесал щеку, надеясь, что это будет не слишком заметно. Чуть погодя, он продолжает. — Я не знаю, как обращаться к тебе. Юноша молчит и смотрит прямо в глаза. Се Лянь подумал, что сказал что-то не то и уже собирался извиниться, но ему отвечают: — Гэгэ может звать меня Сань Ланом, — Сань Лан, как представился юноша, замечает неловкость от обращения и сразу пытается исправиться. — Если Вам не нравится такое обращение, то... — Нет-нет, всё в порядке, правда, я просто не привык, чтобы меня так звали, — Се Лянь улыбается и протягивает руку. — Приятно познакомиться, Сань Лан, — будто боясь заставить его ждать, ладонь в ответ сразу пожимают. Когда тишина стала чуть уютнее, а Се Лянь перестал чувствовать себя неловко, всё же решил задать вопрос, который мучил его уже не малое время. — Сань Лан, скажи, а чей это храм? Я не увидел ни портрета, ни статуи, — он остановился, чтобы подумать, стоит ли добавить про табличку, но всё же решил воздержаться. Будет крайне невежливо сказать, что не смог разобрать иероглифы на ней. — Гэгэ не смог прочитать табличку? — от Сань Лана посыпались игривые нотки, а на лицо вернулась улыбка, с которой изначально и высунулся из храма. Выстрел прямо в яблочко заставил Се Ляня почувствовать себя неловко снова. Неужели у него всё так и на лице написано? — У автора, — запнулся на первом слове и, чуть хихикнув, продолжил уже немного спокойнее: — У автора крайне индивидуальный и особенный стиль написания... — Гэгэ так нравится мой почерк? — из лёгких Се Ляня будто выбили весь воздух. Как Сань Лан мог писать, а может, даже рисовать, на это больше подходит по виду, так иероглифы? Он выглядит опрятно и хорошо, а имя так и говорит о том, что он третий сын, явно из зажиточной семьи. Почему родители не позаботились об аккуратном почерке? Се Лянь тихо посмеялся, а мысленно упрекнул себя: «Это не моё дело, будет крайне невежливо спрашивать такое». Сань Лан же ответил на вопрос: — Этот храм пока никому не принадлежит, его ещё не доделали. Как вы уже упомянули, нет ни статуи, ни картины. Се Лянь очень удивился: — Как же так? Когда строят храм, его делают для определённого Бога, — Сань Лан на это лишь пожал плечами. — Я простой монах и служу здесь, пока всё не будет готово, — Сань Лан решил поскорее сменить тему, явно не в настроении продолжать предыдущую: — Я прошу Вас, останетесь тут на ночь, в лесу ночью очень опасно. И вообще, как Се Лянь мог отказать такой удаче, у него даже крыша над головой будет. Лишь бы во сне её не сдуло, а то бывали случаи... В следующие минуты ему выделились постель. Свечи погасили, а тела скрылись под тёплыми одеялами. — Сань Лан, почему ты пошёл служить в храм, который никому не принадлежит? — Се Лянь не смог задавить своё любопытство. Обычно кто-то идёт на службу, чтобы получить благословение своего Бога. — Просто так. Это самое прекрасное место на свете, — Сань Лан сказал и задумался, явно хотел дополнить свои слова. А Се Лянь и не думал перебивать, внимательно слушал и не отрывал взгляда от лица напротив, луна просвечивала свой свет сквозь бумажные окна, так что позднее время суток почти не мешало. — Тут никогда не бывает войн, и никто не покушается на права и тишину леса. Ни разу не видел в округе людей, слишком далеко до деревней. Так что тут тихо, чисто и спокойно. Мне здесь нравится. — Но храмы ведь делают для молитв, разве это имеет смысл ставить его в таком глухом месте? — Се Лянь недоумевает. Тут полно диких животных, всё заросло и ни единой тропинки. Как и сказал Сань Лан, тут тихо и мирно, совсем нет людей. Все боги стараются ставить и просят строить свои храмы в самых людных и оживлённых городах. — Всё проще, чем кажется, гэгэ. Этот храм ждёт своего Бога. Кого-то, кто достоин и может соответствовать этому месту. Такой же спокойный и прекрасный. Моя задача лишь выбрать, если какое-то божество посетит это место, достоин ли он его или стоит прогнать взашей, — Сань Лан усмехается, будто смеётся над всеми Богами. А ведь Се Лянь давным-давно был Богом. Дважды даже. Ох узнай, кого приютил Сань Лан, выгнал бы, как он выразился, взашей. — Вот оно как... Надеюсь, всё же ты найдешь достойное божество для такого прекрасного места, — Се Лянь улыбается и прикрывает глаза. — Спокойной ночи, Сань Лан, — напоследок говорит он. И, чувствуя сильную усталость после целого дня хождения по неприступным дорогам леса, засыпает. — Спокойной ночи, гэгэ. Уже в темноте, спустя минуту после ночных пожеланий, он слышит голос юноши, но так и может разобрать слов. Сознание покидает тело, уступая место сновидениям.

***

Солнце встало, птицы громко шумят. На небе нет облаков, довольно удивительно, вчера было почти весь день облачно, к вечеру, когда Се Лянь вышел, только тогда они почти все разлетелись. Сейчас самое время для пробуждения. Последнее столетие Се Лянь спит совершенно без снов, а значит, ничего по ночам не будит просто так, и он просыпается совершенно выспавшимся и бодрым. Будь у него былая мощь, мог и горы свернуть. Но откуда взяться этой самой силе у бывшего Бога, ведь никто даже не вспомнит его лица. Се Лянь протирает глаза и садится, одеяло сползает с его плеч. Уже чуть более проснувшийся Бог оглядываться по сторонам. Сань Лана нет, даже циновки рядом нет, наверное, ушёл во всю работать. Решившись не отставать от юного монаха, он встаёт и убирает спальное место. Когда пол стал пустым, он прислушиваться, и на улице слышится стук. Се Лянь решается идти на звук, приоткрывает дверь и видит, как Сань Лан рубит брёвна острым топором, рядом уже скопилась кучка дров. Но вот заносится топор да резко останавливаться над головой, а потом и вовсе опускается. — Доброе утро, гэгэ, — Сань Лан поворачивается к собеседнику лицом, негоже говорить спиной к кому-то. — Как Вам спалось? — Всё хорошо, ещё раз спасибо за ночлег. Я могу тебе чём-то помочь и отплатить? — хоть вчера ему и сказали, что ничего делать не нужно, было крайне неловко сидеть без дела, когда другие работают. — Не стоит, правда, да и я уже почти всё сделал. Осталось только завтрак сварить... — Я сделаю! Где продукты? — голос не терпит возражений. — Если я могу чём-то помочь, то я бы хотел это сделать. Сань Лан грустно вдыхает: — Если гэгэ не возражает. Я буду ему крайне благодарен. Всё на кухне, — Се Лянь благодарно кивает и уходит в указанное место Каша в тарелке, если эту жижу вообще можно назвать кашей, выглядела крайне непрезентабельно. Почему-то почернела и пахла протухшими помидоров, хотя признаков овоща совсем не было. Се Лянь набирает ложку и пробует. Для него вполне съедобно, он краешком глаза поглядывает на Сань Лана, что же скажет он, будет ли вкусно? Тот тоже крайне смело и, не выражая ни единого отвращения к блюду, отправляет ложку в рот. Тщательно жуёт и проглатывает. Поднимает глаза от тарелки. Се Лянь жаждет услышать отзыв к его стараниям. — Гэгэ очень талантливый повар, вышло очень вкусно. Правда я бы добавил ещё немного соли, — отправляет ещё одну ложку, потом ещё и ещё. Каша заканчивается очень быстро. — Гэгэ, Вы не против, если я возьму добавку? — Конечно, бери, я же для тебя старался! И, пожалуйста, давай не так официально, перейдем на «ты»? Хорошо? — Если Гэгэ так удобно... — Сань Лан улыбаться и набирает каши в тарелку. Словом, обед прошел в теплой и дружеской обстановке, когда тарелки опустели, а животы наоборот наполнились, Сань Лан решил поинтересоваться дальнейшими планами своего гостя. — Гэгэ, а куда ты планируешь отправляться? — У меня нет точно направления, я просто путешествую. Перехожу с одного места на другое, нигде долго не задерживаюсь, — ненадолго прервался, подбирая слова. — Сань Лан, а ты знаешь в какой стороне ближайшая деревня? Только помимо Лиджань, я от неё сюда и пришёл. — Лиджань? Долго же ты шёл, — Сань Лан задумался, послышался протяжный хмык. — Самая близкая, помимо деревни Лиджань, деревня Хундэ. Но она тоже отделена от других довольно сильно, да и до неё путь неблизкий, оказаться там можно только за дня два непрерывного хождения и то напрямик, — он откинулся назад и упал на пол, закинув руки за голову, закрыл глаза и продолжил говорить. — Гэгэ, ты точно хочешь идти туда? — Я не могу теснить тебя всю жизнь, ты и так очень многое сделал для меня, — Се Лянь мягко улыбаться и встаёт на ноги. Если он начнёт сейчас то, может, придёт быстрее. — Гэгэ! А ты не против взять с собой попутчика? — Сань Лан распахивает глаза и подскакивает на ноги. — Попутчика? — оказывается, тут был ещё кто-то кроме Сань Лана? Нет, он бы заметил сразу. — Да, я бы хотел пойти путешествовать с гэгэ, — Сань Лан подбегает к Се Ляню и улыбаться.— Если он, конечно, не против, — сразу же добавляет. Когда в последний раз к нему хотели присоединиться? Ох, наверное, несколько столетий назад, не меньше. Но Сань Лан так улыбался. Ему просто невозможно отказать. — А кто будет приглядывать за храмом? Тут больше никого нет, кроме тебя. — Я отправлю письмо одному человеку, гэгэ не стоит переживать из-за таких мелочей. Достойный бог не хочет тут задерживаться, так что и я не вижу в этом смысла. Так Гэгэ не против? Для этого не достойнейшего будет честью отправиться в дорогу с Вами. — Ох, ну хорошо, — Се Лянь помассировал точку между бровей. — Нам нужно собраться и пойдём. Получив согласие Сань Лан так и просиял, прикрикнул что-то на подобии: «Я тебя не разочарую, гэгэ!». И побежал брать самые важные, на свой взгляд, вещи. Се Лянь с улыбкой покачал головой, взял свою доули и надел на голову. Путешествие обещает быть весёлым и интересным. Может, даже он будет менее одинок.