Губительная привязанность

Рик Санчез часто размышлял про свою смерть. С его-то образом жизни и количеством вредных привычек удивительно, что он вообще прожил так долго, но саморазрушительная херня засела накрепко в его великих мозгах. Он мог пасть героем в войне с Галактической Федерацией, не вовремя встретиться лицом к лицу с одним из своих бесчисленных врагов. Подцепить космический сифилис в каком-нибудь борделе, врезаться на полной скорости в астероид, будучи в слюни бухим, да в конце концов - банальная стычка с другим Риком или закончившийся эпическим "бабахом" эксперимент... Чего Рик даже представить себе не мог - так это того, что его погибель будет носить желтую футболку. Все началось с этих глупых, жалких признаний в любви, которые ученый даже всерьез не воспринял, а зря. Даже будучи гением, как-то трудно спрогнозировать, что доведенный твоим равнодушием до отчаяния родной внук однажды сядет к тебе на колени без спросу, обнимет за шею и попытается неумело засосать в губы, пока из забытых колб на верстак с шипением льется кислота... Конечно, Рик на эту херню не подписывался. Пытался ругаться, ставить условия, даже решал проблему радикально, но после десятой "мозговыносяшки" все-таки сдался. Морти оказался на удивление настырным малым и раз за разом делал это, разрывая душу родного деда на куски. - Ч-что ты делаешь?! - спросил он в последний раз, пытаясь увернуться от поцелуя. Водительское сиденье вдруг стало слишком тесным. - Т-ты же совсем еще ребенок... - Ты сам этого ребенка учил брать от жизни все, что х-хочется, - Морти залез на него, как самая пронырливая мелкая шлюшка в мире, и, ухмыльнувшись, прижался губами к его уху. - А х-хочу я твой член у себя в заднице... С того момента и пришел конец всему. Рик действительно чуть не впиздился в астероид, а жаль - лучше бы было сдохнуть! Он больше не мог врать сам себе. Игнорировать это нарастающее чувство сожаления после каждой "мозговыносяшки" стало просто невозможно. Он... погиб. Его не сломали пытки Галактической Федерации, потери близких и уничтожение целых Вселенных на его глазах, но один глупый подросток поставил его на колени, даже не напрягаясь особо... Когда это началось, в какой момент его недотепа-внук успел вырасти и превратиться в похотливого негодника? Святого Антония, говорят, искушал сам Сатана в обличье прекраснейшей женщины, и Антоний выстоял, но Рик со святостью, как параллельные прямые - никогда не пересекались, и потому он сам бежал вприпрыжку навстречу своему юному демону. Пропускал пальцы сквозь каштановые локоны, запускал язык в этот жадный, грязный рот, стискивал паршивца в объятиях так сильно, что у того ребра трещали... Его, признаться, даже восхищали задор и бесстыдство, с какими Морти предлагал себя. Он прожил бок о бок с мальчишкой так долго, но все равно упустил момент, когда в его глазах появилась эта чертовская искорка... Было ли Рику стыдно? Само собой. Если у него еще оставалась хоть какая-то совесть, то она говорила только одно - улететь. Послать все нахер, сесть в тарелку и улететь куда глаза глядят по-английски, пока никого нет дома, но... мелкий ублюдок будто прочитал его мысли. Старик как раз укладывал ионный преобразователь в картонную коробку, когда услышал вежливое покашливание за спиной. Обернувшись, он увидел прислонившегося к дверному косяку Морти, на котором не было одежды - вообще никакой, ни тряпочки, и, кокетливо отставив лодыжку, он молча поманил Рика пальцем... В выпавшей из рук коробке что-то разбилось. Совесть, предлагавшая послать все нахер, отправилась туда же сама. Рик проиграл эту битву без боя, и, втрахивая паскудного мальчишку в верстак, пока тот орал во весь голос и просил еще, он чувствовал, насколько низко пал. И что ему, блядь, это нравится! Что Морти отдает свою страсть именно ему, а не какой-то левой рыжухе из школы. Нравилось обладать... Хотя, когда алкоголик сжимает в трясущейся руке бутылку, еще вопрос - что и кем здесь владеет? В любом случае, Рик увяз в губительной привязанности так сильно, что уже не мог выбраться, ведь смерть - сучка не без чувства юмора. Из всех бесчисленных вещей, что могли его убить, она выбрала именно ту, от которой он не мог никуда деться...