Алкоголь мой враг?

Никогда раньше Скарамуш не признавал того, что Чайлд казался ему привлекательным. Но сегодня, всего один ядреный шот абсента заставлял задуматься — «Тарталья всегда таким был?». Чужие слегка обветрившиеся губы активно двигались. Выдавали очередную глупую историю, и Скарамуш, игнорируя протянутый ему второй шот, невольно засмотрелся на них, неосознанно прикусывая свои. Несмотря на попсовый плейлист и чьи-то громкие беседы на заднем фоне атмосфера бара умиротворяла. Инициатором же встречи в данном заведении была Синьора, которая, получив зарплату с крупной премией, недолго думая, решила пропить ее часть в привычной ей компании из психопата, рыжего беспредела и концентрата ненависти ко всему живому. Кто бы мог подумать, что последний, подперев подбородок рукой, будет минутами залипать на лицо не затыкающегося рыжеволосого, чьи россказни, казалось, не имели конца и края. Скарамуш не хотел приходить. Он честно не любил пить, не любил бары и не любил пьяную шумиху вокруг, но сейчас под тихий спор Синьоры и Дотторе, точно ли безопасно поить его абсентом, он тянется ко второму шоту, не прерывая свое занятие и продолжая прожигать Тарталью взглядом. Рациональное мышление окончательно покидает его, когда взгляд цепляется за широкие плечи, за которые хотелось ухватиться и разодрать в клочья; за выглядывающие ключицы из расстегнутой на пару пуговиц объемной рубашки. Ключицы, в которые хотелось вцепиться своими зубами; и за мощные руки... пальцы которых хотелось почувствовать в своих волосах. — Скарамуш? Все в порядке? — казалось, Чайлд все-таки закончил свой длинный бессмысленный монолог. Голос, произносящий имя Скары, одурманивал сильнее любого наркотика. В теории, конечно же – на практике Скарамуш не проверял и проверять не собирался, железно стоя на своих принципах. Мысли снова увели его от реальности, и он не помнил, что там спрашивал у него Чайлд несколько мгновений назад. Минута. Две. Ах, да, в порядке ли он... И Скарамуш готов был поклясться, что он определенно не в порядке, потому что собственные мысли заполняли разного рода извращения, касающиеся его коллеги и по совместительству старого друга. К лицу приливала раскаленная, словно лавовые реки, кровь, придавая Скарамушу вид то ли больного, то ли сильно смущенного, то ли всего вместе. Да, Скарамуш действительно был не в порядке, ибо возбуждающий эффект крепкого алкогольного напитка заполнял не только мысли, но и достоинство под двумя слоями одежды. В голову пришла ужасная мысль, которую будучи трезвым, темноволосый бы тотчас осудил и развеял в момент ее зарождения в сознании. Но проблемой оказывается до глупости банальный факт – он не трезв. Барьеры стремительно рушатся, заставляя тело следовать плану. — Кажется, меня подташнивает, — хитрая и слегка неловкая улыбка появляется на его лице и никак не вяжется с его страдальческим видом. Любой бы счел плавный тон его слов сарказмом. Любой, но только не такие же три пьяных человека, которые не предполагают никаких скрытых мотивов за брошенной им фразой. — Я бы прогулялся до туалета, но не уверен, что дойду. Чьей идеей было заказать абсент? — На этот раз наигранное недовольство крепчайшей выпивкой было довольно очевидно, так что до Синьоры уже дошла неоднозначность чужого поведения. Она подозрительно сощурила глаза, но вместо нее заговорил Дотторе. — Ну отрубишься и отрубишься, че бубнить-то? У мужчины не было никакого желания таскаться с угашенным коллегой, так что свою кандидатуру он сразу аннулировал. Синьора тоже не собиралась тащить его ни в женский, ни в мужской туалет, а желания знать причины все более заметного притворства в ней также не нашлось. Оставался лишь последний вариант, который глядел на него немного обеспокоенной синевой и своей искренностью вынуждал Скарамуша все же не скрывать лисью улыбку. Каждая прошедшая секунда лишь больше путала мысли темноволосого, все ярче выделяя картинки с предположительным ближайшим будущим. От обилия выделяемой слюны он часто сглатывал, что наоборот только добавляло правдоподобности и выставляло его нездоровым и рискующим сблевать все выпитое и съеденое им за последние здесь часы. А Чайлд же не мог скрывать своего беспокойства, что не могло не льстить Скарамушу. Приятно было осознавать, что главный герой его самых недавних фантазий не безразличен к нему, пускай даже стопроцентно и не в нужном смысле. Он был в этом уверен. — Давай я с тобой схожу, — всего несколько таких ожидаемых слов Тартальи заставляют бабочек в животе Скарамуша ликовать до уже явно не наигранной тошноты. Условные "бабочки", кажется, устроили внутри весьма агрессивную революцию, переворачивая все вверх дном и превращая чувство легкой невесомости в настоящее испытание космонавта. — Я могу тебя придержать, если ты теряешь равновесие, только скажи, — Чайлд встает со своего места и протягивает руку, намекая, что в любом случае даст опору. И старший вновь ловит на себе этот его обеспокоенный взгляд. Скарамуш не любил пить не только из-за похмелья, запаха спиртного и его вкуса, но и из-за того, что алкоголь заставлял работать все его эмоциональные центры. Кого ни спроси, все поголовно говорят, что у него эмоциональный диапазон как у зубочистки, а единственная выделяющаяся эмоция на фоне серой диаграммы с нулевыми показателями – агрессия. Скарамуш не любил тратить энергию на ненужные эмоции, но со вспыльчивостью и раздражительностью поделать ничего не мог. Алкоголь действовал на него как успокоительное, заставлял расслабить постоянно напряженные мышцы и дать волю положительным эмоциям. С пьяной пеленой все всегда казалось лучше, но Скарамуш ненавидел иллюзии, совершенно не понимая, что зачастую видит как раз не их, а свои настоящие чувства. Чувства, что самолично когда-то запер глубоко внутри себя. Скарамуш отвечает на жест и поднимается со своего места, сразу же чувствуя широкую ладонь на своем плече. Он касается чужой, грубой руки всего пару мгновений, прежде чем его перехватывают, но этого уже было вполне достаточно для новой порции не самых приличных фантазий. Тыльной стороной ладони Скарамуш прикрывает рот, одновременно создавая видимость тошноты и за ней же пряча хитрую ухмылку. И пока что все идет по плану. План же у него был абсолютно сырой. Заманить Чайлда в туалет – вполне простая задача, однако действия далее строились только на пьяных фантазиях, оживающих в нелепой импровизации. Скарамуша тянуло желание сделать ему минет, при том, что опыта у него не было от слова «совсем». Он никогда его никому не делал и вообще, особо не задумываясь, считал себя кем-то средним между натуралом и асексуалом. Поэтому, желание взять в рот чей-то член его никогда не посещало, а отсосать своему другу уж тем более было за гранью возможностей его мыслительных процессов. Единственное, что он знал о минете, так это пара-тройка гифок, в шутку скинутых ему знакомыми в интернете, и какой-то несерьезный тред в социальных сетях о том, как не задохнуться во время процесса и "победить" рвотный рефлекс. В голове мелькнула мысль, что эта информация сейчас очень пригодилась бы и не являлась такой уж «несерьезной». Оставалось лишь вспомнить содержимое той сумасшедшей писанины… За мыслями о том, как ему вообще правильно подступиться, он и не заметил как оказался в нужном ему месте. Тарталья даже завел его в дальнюю кабинку и уже собирался выйти, как вдруг Скарамуш вовремя вернулся в реальность и схватил его за запястье, утягивая за собой. Попытка захлопнуть ногой деревянную дверцу прямо перед носом Чайлда увенчалась успехом, но резкий выпад лишил равновесия. Быстро среагировав, рыжеволосый тут же поймал друга так, чтобы тот не раскроил себе череп о выступ сзади. Сейчас Скару и правда стало подташнивать, не стоило делать таких телодвижений... Тем не менее, раздражая своим оптимизмом, Тарталья всегда говорил, что надо искать плюсы в любой ситуации, и сейчас этим плюсом была поза. Вместо того чтобы встать, Скарамуш вывернулся из хватки таким образом, что все-таки упал на колени, сразу же облокачиваясь лбом о чужое бедро и обхватывая руками ногу. Положение в теории должно быть неудобным, но прикосновение к мягкой части тела так расслабляло, что хотелось бросить все свои планы и просто сидеть так бесконечно. «Пиздец, я явно потом не поверю своим же воспоминаниям…» — пронеслось в голове Скарамуша. Чайлд же не двинулся с места, молча прожигая взглядом дыру в темной макушке. За последние несколько секунд он успел дважды испугаться – когда тот захлопнул дверь и когда начал падать. Все это произошло слишком быстро для расслабленного от алкогольного опьянения мозга. Сейчас он совсем растерялся и не понимал, что творит его друг, который в это время слегка повернул голову в бок и начал тереться щекой о его бедро. Из них двоих Чайлд всегда был очень тактильным и сам первым лез к Скарамушу с различного рода прикосновениями, будь то растягивание чужих мягких щек или приветственные объятия, из которых старший всегда пытался выбраться с параллельным недовольным ворчанием. Сейчас же сам противник физического контакта чуть ли не урчал, слегка приподнимаясь и перемещая руки выше по штанам, хватаясь за ремень, как за поручень. — Что ты... — сверху донесся недоумевающий голос. — Щеколда, — на выдохе произносит Скарамуш, приблизившись к паху и подняв затуманенный взгляд на Тарталью. Небесно-голубые глаза младшего округляются в еще бóльшем удивлении, но не меняют объект своего наблюдения. Собственная рука послушно заводится за спину и, нащупывая дверной замок, защелкивает механизм, закрепляя его в запертом положении. Все это происходит мучительно медленно для обоих. В одном из них, звук замка пробуждает любопытство и азарт, в другом же усиливает возбуждение и желание, в то время как знаний о запланированном деле у него, очевидно, все еще не прибавилось. Говорить ничего не хотелось, поэтому Скарамуш надеялся, что Чайлд и так все поймет без слов. Однако даже если тот и понимал намеки, он все равно никогда не умел держать свой язык за зубами. — Что ты делаешь? Я думал, тебя тошнит, — уголки его губ вздернулись, формируя неловкую, но в то же время азартную улыбку на веснушчатом лице. — Ты меня обманул? Скарамуш снизу-вверх молча смотрел на него из-под темной челки и, казалось, радужка его глаз совсем исчезла из-за увеличенных зрачков. Брови привычно были сведены к переносице, информируя о недовольстве или задумчивости их хозяина, а губы были сжаты в тонкую линию. Чайлд не успевает сказать что-либо еще, как тонкие ловкие пальцы разбираются с пряжкой ремня, на удивление, быстро расстегивая его и открывая доступ к пуговице на штанах, которая через секунду тоже перестает быть преградой. Тарталья мгновенно останавливает действо ниже пояса, одной рукой застёгивая собачку обратно наверх, а другой перехватывая чужую рабочую руку. — Эм... Серьезно, что ты делаешь? На лице Скарамуша отражался легкий испуг от резких движений. Однако на поставленный уже не в первый раз вопрос он реагировать не спешит. Еще с несколько секунд он задумчиво смотрит на руку на ширинке, поднимает взгляд и, медленно расплываясь в довольной улыбке, прижимается щекой к самому краю кисти усеянной мелкими шрамами. В такой позиции он мог ощутить, как твердеет чужая плоть под двумя слоями ткани, что одновременно и пугало, и льстило. А это значило, что один пункт уже точно шел по плану. Возбудить Тарталью оказалось не так уж и сложно, что не могло не радовать в данный момент. Оставив легкий поцелуй на ребре ладони, старший все-таки решил ответить в надежде, что его сейчас не высмеют и не оставят одного сидеть на кафеле просторной и на удивление чистой кабины. — А на что это похоже? — Скарамуш прищурился и медленно прикусил собственную губу, словно хитрый демон-лис, собирающийся издеваться над своей недалекой жертвой. — Ну, я вроде не настолько тупой, но ты уверен? — Как в голосе, так и на лице рыжеволосого читалось желание продолжить, но его останавливало несколько очевидных нюансов, которые перекрывали всю уверенность достаточно слабыми барьерами, коих снесет простое "да" в ответ. — Ты сейчас под градусом и можешь потом пожалеть. А если продолжишь, то я не буду признавать свою вину, когда ты протрезвеешь. На секунду и в черных глазах напротив промелькнула неуверенность, но Скарамуш быстро отстранился и слегка покачал головой из стороны в сторону, прогоняя лишние сомнения. Если он решил, что хочет, значит – хочет. Изящные тонкие пальцы вновь поспешили убрать преграду в виде чужой руки, но к ней же тут же присоединилась вторая, полностью блокируя любые дальнейшие действия. — Пока ты не ответишь я не... — младший подал голос, но его тут же перебили. — Да блять, да! Я хочу и если потом пожалею, то это будут мои проблемы, — недовольство начинало превращаться в привычную агрессию, что забавляло рыжего не меньше всей ситуации. Чайлд сглотнул вязкую слюну и теперь уже спокойно улыбнулся, но все еще не спешил убирать руки. — Скажи это прямо, — казалось, теперь он вошел во вкус и решил выжать из него возможный максимум. Потому что Скарамуш никогда прежде не говорил такого рода развратных вещей и ему хотелось, хотелось заставить его это сказать. — Что? — Что ты хочешь сделать. С физической точки зрения казалось, что невозможно путем смущения окрасить щеки настолько ярким пунцовым оттенком, но сегодня оба парня явно решили бить все рекорды. И ведь непонятно, от чего вся эта краска – может быть, виной всему – смущение от чужих слов, а может, крепкий алкоголь или вполне понятная злость на то, что над ним абсолютно точно сейчас издеваются. Темноволосый еще раз медленно качает головой из стороны в сторону и принимает решение, что раз уж решил позориться, то надо позориться до конца, чтобы уж наверняка. — Архонты... — В какой-то момент показалось, что Скарамуш закатил глаза так, что они уже не вернутся. — Отсосать я тебе хочу, идиот, сделать минет, как еще это назвать? — Вот, молодец, — чужая рука легонько потрепала старшего по волосам. — В таком случае, можешь начинать. Чайлд сделал шаг назад, облокачиваясь спиной о дверь запертой кабины, больше не мешая Скарамушу руками на ширинке и предоставляя полную свободу действий. За приторную похвалу хотелось бросить что-то из серии "я могу и передумать", но старший не мог не признать, что от комплиментов ему становится только приятнее, да и мысли о смене цели в планах все еще не было. Одним быстрым движением он пододвигается ближе к Чайлду и сразу же расстегивает молнию на штанах, стягивая их вниз. До ушей доносится звон пряжки, стукнувшейся о кафель и перед ним остается лишь последняя преграда, которой являлись боксеры. Темная ткань была видимо натянута от возбуждения и заставляла Скарамуша невольно пропустить через себя путающие сознание мысли. Что если Тарталья ждал такого поворота событий с самого начала? А его постоянный флирт может никогда и не был шуткой? Или, может, стояк на друга вполне нормальное явление в обществе? Плана действий по-прежнему не появилось, а значит оставалась только кошмарная импровизация. Скарамуш провел ладонью по ткани, скрывающей возбужденный орган, слегка надавливая и дожидаясь хоть какой-то ответной реакции. Сверху донесся тихий стук чужого затылка об дверь кабинки, заставивший старшего поднять свой взгляд – Чайлд еле заметно пробежался языком по засохшим губам и сдержанно выдохнул через нос, в томном ожидании глядя на него в ответ. Бабочки внутри Скарамуша, кажется, совсем сошли с ума, или же с ума сошел он сам, иначе как еще назвать это чувство приятной невесомости в груди, то и дело переходящей вниз по всему телу. Пальцы аккуратно подхватывают резинку боксеров и стягивают их, открывая вид на колом стоящий член. Скарамуш слегка теряется, думая, с чего начать, в тот момент как рыжеволосый наслаждается палитрой эмоций на его лице. Еще совсем свежая мысль Скарамуша была недалека от истины – Тарталья действительно все прошедшие годы флиртовал с ним не в шутку. Без сомнений были моменты, когда проскакивали именно шуточные подкаты, но зачастую младший серьезно предпринимал попытки завладеть его вниманием по одной простой причине – влечение. Несмотря на то, какой он миниатюрный, Скарамуш давно занимал огромную часть его четырехкамерного сердца. Чайлда привлекали его изящные движения, его грубая манера речи, но при том такой мягкий тембр голоса, а больше всего рыжего манила синева чужих глаз. Радужка Скарамуша была ярко-синего цвета, сравнимого с лепестками василька в утренней росе. Чайлда часто посещала мысль, что они похожи на искусственные, будто у невероятно дорогой коллекционной куклы из фарфора. И вряд ли существовало бы слово, которым младший смог бы описать красоту глаз Скарамуша. Глаз, что сейчас были словно настоящие черные дыры от вновь ударившего в голову возбуждающего эффекта абсента. Из собственных мыслей рыжеволосого выбивает теплый выдох и тут же последовавший за ним горячий язык, робко касающийся самого кончика головки. Скарамуш все еще хмурился, но все-таки начал действовать, проходясь языком по гладкой поверхности и оставляя на ней слабый, еле ощутимый, поцелуй. На вкус ничего особенного, обычная плоть, и это позволяло чувствовать себя немного увереннее. Еще до всего, первая его мысль касаемо процесса была о том, что будет противно и придется продолжать через силу, но к его удивлению все было не так уж и ужасно. Язык проходился по всей длине, слизывая с головки выступающие капли предэякулята и возвращаясь ко всей поверхности органа вплоть до основания. Отвращения как такового не было, а смущение и вовсе отошло на второй план, притупившись до забавного серьезной сосредоточенностью. Вернувшись в изначальное положение и облизнув губы, Скарамуш снова мельком глянул на Чайлда в поисках одобрения. Подтверждения того, что он все делает правильно. Веснушчатое лицо явно было растянуто в довольной улыбке, половину которой скрывала рука. За мозолистыми пальцами прятался румянец не слабее, чем у самого Скарамуша, стоящего прямо сейчас перед ним на коленях. Каким бы уверенным Чайлд ни пытался казаться, несмотря на свои двадцать лет, он все равно оставался по-детски эмоциональным мальчишкой. Происходящее сейчас его сильно смущало. А вечно наигранная легкость и самоуверенность больше не были на первом плане его эмоционального спектра. На затылок Скарамуша аккуратно легла чужая рука, пальцы которой мягко начали перебирать пряди темных волос и совсем невесомо подталкивали ближе, намекая на желание продолжить. Скарамуш обхватил ствол одной рукой и в очередной раз предпринял попытку погрузить головку в рот, примеряясь к размеру, и отмечая про себя, что вряд ли тот поместится полностью. Совсем немного опустившись дальше, Скарамуш попробовал втянуть щеки, что оказалось проще, чем он думал. Он не спешил двигаться глубже и старательно вылизывал головку. Убеждаясь, что ему все еще, по-прежнему не противно и, кажется, ему даже начинал нравиться процесс. Чужая рука вновь легонько надавила на затылок темноволосого и Скарамуш, вдохнув побольше воздуха, попробовал насадиться глубже. Метка в половину члена уже была пройдена и парень почувствовал, что тот вот-вот упрется в заднюю стенку его горла. Дышать в это время и вправду было затруднительно, из-за чего он рефлекторно дернулся назад, однако уже через секунду вернулся в предыдущее положение, начиная медленно двигаться. Сказать, что Чайлд был почти на пределе от неумелых махинаций старшего – ничего не сказать. Несмотря на очевидное отсутствие опыта, Скарамуш быстро схватывал и переступал через свою неуверенность. На мгновение его голову посетила мысль о том, как было бы интересно посмотреть, сделай бы старший то же самое, на этот раз без единой капли алкоголя в организме. Прошло от силы минут пять с начала его действий, а он уже наращивал темп и старался брать глубже, периодически останавливаясь и оставляя во рту только головку, чтобы тщательно вновь ее вылизать и не обделить вниманием. Одна его рука лежала на бедре Чайлда, а вторая активно помогала хозяину, надрачивая член в такт движениям головы. По мере продвижения вперед Скарамуш пытался подавить рвотный рефлекс, однако с этим у него все еще были проблемы. В уголках глаз скопились слезы, а взгляд казался расфокусированным. Подними он сейчас глаза на Тарталью, выглядел бы точно с порнушных картинок в интернете с перекошенным лицом, которые всегда вызывали лишь легкое отвращение. В какой-то момент, сверху послышалось томное дыхание, а затем оно и вовсе перешло во что-то вроде приглушенных стонов. Скарамуш просто сводил его с ума своими теперь уже быстрыми движениями. До основания взять член все никак не выходило, рвотный рефлекс не позволял о себе забыть и сделать с ним Скарамуш пока ничего не мог, тщетно пытаясь вспомнить содержание того, оказывается,все же полезного треда в твиттере. Еще немного такого времяпрепровождения и он, может быть, и научится его игнорировать, а пока что ему приходилось активно помогать себе рукой, чтобы доставить удовольствие всему половому органу. То ли пьяный возбужденный мозг так странно реагировал, то ли еще что, но Скарамушу нравилось. Нравилось настолько, что собственное возбуждение начинало сильно давить на ширинку. Незаметно для Чайлда он медленно позволил своей руке сползти вниз по бедру напротив, чтобы доставить удовольствие на это раз и себе. Скажи Скарамушу год, месяц, день, час назад, что он возбудится от того, что сует в рот чей-то член, он бы определенно разозлился и агрессивно высказал бы свое недовольство. Сейчас же он ловил себя на мысли, что ему еще никогда раньше не было так приятно. Старший не сразу заметил, что член Тартальи стал немного больше. Рыжеволосый был готов вот-вот кончить. Он усилил хватку на чужих волосах, предупреждающе натягивая пряди в попытке отстранить Скарамуша от себя. Но тот противился и снова втянув в себя щеки намекнул, чтобы Чайлд прекратил тянуть. Младший послушно расслабил пальцы, позволяя волосам аккуратно выпасть и шумно сглотнул. Рука все-также осталась на макушке парня, но уже не направляла, а лишь лежала для поддержки, поглаживая голову большим пальцем. Скарамуш почти полностью выпустил член изо рта, оставляя внутри только ярко-розовую головку. Кисть свободной руки двинулась сразу в ускоренном темпе, доводя рыжего до пика удовольствия. Мысль о том, что Скарамуш смог заставить его кончить прямо в рот, сносила крышу и имя старшего чуть ли не сорвалось протяжным стоном с губ сверху. Сам Скарамуш кончил через несколько секунд после Чайлда, напрочь забывая о чистоте и пачкая собственную одежду. Свою сперму слизывать с руки не очень хотелось, даже из любопытства, какого она вкуса у него. — Ты... Можешь сплюнуть... Сзади тебя толчок, — Тарталья старался выровнять дыхание, но оно не поддавалось по одной простой причине – Скарамуш все еще держал его семя во рту, не выплевывая и не глотая. Он поднял взгляд на Чайлда. Его ресницы еле заметно подрагивали из-под взмокшей челки, а губы растянулись в усталой улыбке. Младший смотрел на него в ответ. Смотрел как дернулся чужой кадык, давая понять, что парень все-таки проглотил чужую сперму. — О, Архонты, что ты творишь? Я с ума сойду. На мгновение в кабинке повисла тишина, то и дело прерываемая тяжелым дыханием обоих. — Только не говори, что тебе не понравилось, — в голосе старшего слышалась драматизация, но не без ноток серьезного беспокойства. Сам же он не спешил давать свой отзыв. Тарталья был готов поклясться, что этот маленький гремлин рано или поздно, однажды сведет его в могилу, хотя обычно эту фразу произносит никто иной, как Скарамуш в отношении к нему самому. Нагибаясь, он натянул на себя боксеры, а после того как он застегнул пряжку ремня на собственных брюках, он помог старшему подняться на ноги, привести себя в относительный порядок и придержал, чтоб тот от резкой смены положения не потерял равновесие. — Если из моих уст вырвется недовольство, знай, что это наглая ложь, – Тарталья пригнулся, практически касаясь губ Скарамуша своими. — Ты, конечно, был неплох, но как насчет повторения в целях учебной практики? — Если настаиваешь... – старший вновь расплылся в еле заметной усталой улыбке. — Настаиваю, — губы Скарамуша были немного припухшими после минета, а во рту остался солоноватый привкус, но Тарталья все равно назвал бы этот поцелуй самым сладким в его жизни. Язык поспешил исследовать давно желанное пространство и от ответа на поцелуй в груди образовалась небывалая легкость. И неважно что творилось пару минут назад – целовать Скарамуша оказалось приятнее всего. И Тарталья подметил, что обязательно обеспечит им еще не один сеанс релаксации посредством поцелуев или чего поинтереснее. Отстраниться оказалось нелегко, обоим безумно нравилось ощущать чужие губы на своих. И оба они понимали, что рыжеволосый вероятно, теперь не отстанет от друга в повседневной жизни. Хотя, от друга ли? — Оставим статус странных друзей или, может быть, ты не против отношений? — младший задал вопрос отворяя щеколду на двери. В голове крутились мысли о том, что при первом варианте ему будет сложнее клеиться к старшему, и это определенно точно его расстраивало, поэтому, делая шаг из кабинки туалета, он надеялся на другой ответ. Ответ положительный, и поступил неожиданно быстро. — Я "за", - послышалось от выходящего следом за ним Скарамуша. — Но напомни мне об этом, пожалуйста, завтра утром, потому что я почти что на сто процентов уверен, что содержание сегодняшних разговоров я не запомню, — на лице все также оставалась легкая усталая улыбка, а в глаза вернулась прежняя чарующая синева, хоть зрачки все еще оставались шире нормы. — И закажи такси прямо сейчас, я устал и хочу спать. Чайлд окинул его взглядом с головы до ног и глупо улыбнулся в ответ. И если бы у него был хвост, он определенно мотался бы сейчас от радости из стороны в сторону. Скарамуш сделал два шага вперед и уткнулся ему в грудь, прикрывая глаза, и почти полностью расслабляясь. А младший в это время всеми силами боролся с желанием прямо сейчас зацеловать его до смерти. Поэтому он лишь пригнулся, чтобы оставить теплый еле ощутимый поцелуй на чужом виске и тихо прошептал. — К тебе или ко мне? — Вези, куда хочешь, — также тихо донеслось ему в ответ.