Письма к юному мистеру Грэму

Март, 1984 год. Желая на некоторое время отгородиться от родительской опеки, Уилл решил прогуляться по галерее в абсолютном одиночестве. Ему приносило удовольствие ощущение самостоятельности, которую будут замечать остальные посетители «Уффици» и думать о том, какой же он всё-таки умный молодой человек. Уильям был мальчиком премного любопытным, но приводили его в восторг не произведения искусства, а тот факт, что у него есть возможность путешествовать по другой стране, находиться впервые за границей, куда он прежде столь страстно желал попасть. На данный момент его счастью не было никакого предела. Он расхаживал по разным залам, стремительно теряя ощущение времени и того, насколько же далеко он находится от родителей, пока, наконец, долгая ходьба не утомила восьмилетнего Грэма. Он решил остановиться возле картины, надпись на табличке под которой гласила: «Сандро Ботичелли. Весна». Уилл с серьёзным выражением лица рассматривал людей, их одежды, представленные на полотне. Мальчик размышлял о том, что вообще люди должны чувствовать, когда смотрят на картины. Есть ли в этом какая-нибудь тайна? И, если есть, то каким же образом её возможно разгадать? Но поскольку Грэм был мал и только начинал анализировать свои мысли, пока он от силы мог в них разобраться. Уильяму вдруг очень захотелось коснуться этого полотна, кожей пальцев ощутить уже давным-давно устоявшуюся краску и открыть все секреты, что она таит... — Только не вздумайте трогать, — послышался позади голос, звучавший несколько с усмешкой, нежели с холодной строгостью. — Ох, я... Я и не хотел трогать! — со страхом, волной пробежавшем по позвоночнику, Уилл обернулся и облегчённо выдохнул, осознав, что замечание ему сделал не смотритель галереи. То был ещё юноша с аккуратно причёсанными русыми волосами, в тёмно-зелёном пиджаке, а на пухлых, слегка подающихся вперёд губах цвела вежливая улыбка. Сам он сидел на лавочке перед картиной, а в руках его покоились большой блокнот и карандаш. — Не стоит так вздрагивать. Миша, моя сестра, так быстро носится тут, и я опасаюсь, что картины пострадают. Это всё-таки ценные вещи. Извиняюсь, если нарушил ваше спокойствие, — он легонько склонил голову в вежливом жесте. Уилл, выпучив глаза, не отрывал взгляда от незнакомца и размышлял о том, по какой причине тот обращается к нему на «вы», ведь Грэм был совсем ещё ребёнком. — Вы не нарушили, я просто испугался, что вы меня отругаете. — Мне незачем вас ругать, — незнакомец улыбнулся на этот раз не просто вежливо, но и с искренней добротой. — Кстати, меня зовут Ганнибал. — А я Уилл, — с энтузиазмом сразу же ответил мальчик. — Приятно познакомиться, Уилл. Сколько вам лет? — Восемь, — несколько смущённо ответил Грэм. — Но уже с половиной! А вам? — Четырнадцать. Уильям недоверчиво нахмурился. — По вашей манере речи так и не скажешь. — Извиняюсь за высокопарность. Я просто привык общаться со всеми одинаково с уважением, — в следующую секунду Ганнибал обеспокоенно оглянулся по сторонам. — Миша, подойди сюда! — крикнул тот на непонятном для Грэма языке. В то же мгновение к ним подбежала маленькая белокурая девочка с тоненьким ободком на голове. Она была облачена в бежевое вельветовое платьеце и всё время комкала его края в пухленьких ручках. — Привет, — она подала свой тоненький голосок, с её губ сорвалось непонятное слово, но она тут же замешкалась и будто бы захотела исправиться. — Привет. Я Миша. А тебя как зовут? На этот раз мальчику было понятно.        — Уилл, — Грэм невольно улыбнулся, глядя на милую девочку с большими карими глазами и крошечным носиком. — Рад знакомству. — Анниба, что сказал мальчик? — Миша дёрнула брата за рукав пиджака, и Грэм вновь непонимающе уставился на них. Ганнибал что-то прошептал ей на ушко, после чего она изобразила нечто похожее на реверанс, сказала краткое «до свидания» и вновь побежала исследовать зал галереи. — Мы из Литвы, — вдруг пояснил подросток. — Но часто путешествуем. — Но вы, в отличие от Миши, говорите не так странно, — удивлённо заметил мальчик. — Я с трёх лет учу английский, — ответил Ганнибал. — А ещё какие-то языки знаете? — Говорю немного на французском и итальянском. — Ого, — Уилл с восторгом округлил губы. — Вы, кстати, не могли бы обращаться ко мне на «ты»? Мне так привычнее. — Да, давай, — и улыбка Ганнибала вдруг стала более дружелюбной, казалось, будто он на мгновение стал выглядеть младше. — Ты из штатов? — Ага, из Вирджинии, — ответил Грэм и заглянул в светло-карие глаза мальчика, что отливали янтарным. Они так и горели любопытством. — У тебя такие милые кудряшки, — внезапно произнёс Ганнибал. — И глаза будто голубое небо. Уилл почувствовал, что его лицо заливается румянцем. Грэм невольно провёл рукой по своим, как выразился мальчик, «милым кудряшкам». — Спасибо, — скромно отозвался Грэм. — Ты и рисовать умеешь? — он указал пальчиком на блокнот. — Да, — Ганнибал быстро пролистнул несколько страничек. Хоть Уилл и не успел разглядеть рисунки, уже понял, что они были чудесными. — Хочешь, чтобы я тебя нарисовал? — Оу, я... — Грэм окончательно смутился. — Это, наверное, будет долго. — Ничуть. — Тогда, — Уилл с предвкушением закусил губу. — Тогда давай. Как мне сесть? — Как-нибудь естественно. Ты можешь сидя рассматривать картину Ботичелли, а я в это время тебя нарисую. — Хорошо, — согласился Грэм и, сложив маленькие тонкие ручки в замок, стал вновь рассматривать картину. — Твоя семья тоже любит путешествовать? — с интересом спросил Ганнибал, не отрывая взгляда от блокнота. — Это в первый раз. Родители долго копили деньги, а мой состоятельный дядя ещё сделал нам подарок ко Дню рождения папы в виде денег. Поэтому мы здесь, — Уилл не двигал руками, не шевелил головой, за что юный художник был ему очень благодарен. — Ты, наверное, очень счастлив быть здесь, — произнёс Ганнибал и посмотрел на мальчика так, будто хотел запечатлеть в своем разуме его образ до мельчайших подробностей. — Да, это весело, — отозвался Уилл и невинно улыбнулся. Грэму впервые так нравилось с кем-то общаться. Его маленькую личность вопринимали всерьёз и с необходимой долей уважения. И ключевое слово тут «личность». Не просто ребёнок, а целая личность. По обыкновению Уилл не вёл себя наивно. Он несколько недоверчиво относился к людям, хотя дети его возраста в большинстве своём не задумываются о том, можно ли кому-то доверять. Но рядом с Ганнибалом Грэм не боялся выглядеть наивно или невинно. Ему нравилось просто сидеть, слушать то, что говорит ему подросток, болтать ногами и хлопать длинными ресницами. — Я уже закончил, — голос Ганнибала заставил Грэма вернуться в реальность. — Уже? — удивлённо переспросил Уилл, не понимая, сколько времени прошло. — Покажи, пожалуйста. Картинка выглядела действительно великолепно, и каждая крошечная деталь была отображена очень чётко. Взгляд Грэма на рисунке казался отчуждённым от мира сего и поглощён чем-то далёким, в данном случае, полотном Ботичелли. И написано это маленькое творение было с таким усердием и чувственностью. — Тебе нравится? — с надеждой спросил Ганнибал, стараясь считывать каждую эмоцию на лице мальчика. — Это так красиво, — с восхищением пробормотал Уилл, касаясь маленькими пальчиками листа блокнота. — Спасибо. — Рад, что понравилось, — Ганнибал про себя облегчённо выдохнул, хоть виду и не подал. — Хочешь оставить себе? — А ты разрешаешь? — Грэм вновь удивлённо и невинно похлопал ресницами. — Конечно, — Ганнибал быстро расписался рядом с рисунком и вырвал его так аккуратно, что казалось, будто обрезали ножницами. — Держи. — Г. Л-е-к-т-е-р, — по буквам прочитал мальчик, постаравшись не ошибиться. — А у меня фамилия - Грэм. — Хорошо, мистер Грэм, — Лектер склонил голову так, будто бы познакомился с Уиллом ещё раз. Грэм ощутил, как щёки его розовеют, а дыхание становится более учащённым, однако никак не мог объяснить, что за неожиданные эмоции в нём вызывал новый знакомый. — Твоя сестрёнка тут не потеряется? — поинтересовался Уилл, ощутив, что молчать становится неловко. — Нет, она умная девочка и не убежит далеко. — А родители твои где? — Гуляют по галерее вдвоем, потому что Миша вела себя неподобающим образом, стала ссориться с родителями, впадать в истерики и поэтому меня попросили сидеть с ней в одном из залов и следить за её поведением. — А я от своих убежал, потому что они слишком медленно ходили, — Ганнибал усмехнулся, услышав подобное заявление. — Они, наверное, очень волнуются. — Наверное... — Уилл лишь пожал плечами. — Слушай, Уилл, — Ганнибал задумался на мгновение. — Не мог бы ты оставить мне свой адрес? — А зачем? — вопрос звучал не с недоверием, а с предвкушением того, каков же будет ответ. — Чтобы отправить тебе однажды письмо, — сердце Грэма пропустило удар. Он глядел прямо в глаза Лектера, чьи зрачки практически затопили радужку. Однако на эту деталь в силу своего юного возраста он внимания не обратил. Ганнибал протянул в его руку остро заточенный карандаш, и Уилл немного корявым почерком написал своё место жительства. — Уилл! — издалека послышался взволнованный голос матери мальчика, которая, цокая каблуками, направлялась в сторону сына. — Куда ты убежал, негодник?! — Прости, пожалуйста, — виновато отозвался Грэм. — Никогда больше так не делай! — сурово произнёс поровнявшийся с женой отец и отвесил сыну подзатыльник. Ганнибалу очень хотелось возразить отцу мальчика и сказать, что ему не следует обижать Уилла, однако решил, что не стоит встревать в семейные разборки. — Я не буду больше так, честно, — произнёс Грэм, покосившись на Лектера. — За мной присмотрел Ганнибал, вам не стоит беспокоиться, мы разговаривали о всяком интересном. — Спасибо, юноша, — женщина с длинными волнистыми волосами и восхитительными голубыми глазами положила руку подростку на плечо. — Нам уже пора идти. — А нельзя ли мне ещё побыть с Ганнибалом? — Уилл вопрошающе посмотрел на родителей. — Что мать тебе сказала, то и делай, — резко ответил отец, готовый с удовольствием дать сыну ещё один подзатыльник. Лектер одарил главу семейства ещё одним чересчур суровым взглядом. — Позвольте нам с Уиллом хотя бы попрощаться, — любезно попросил Ганнибал, хотя по выражению его лица было заметно, что его распирает неприязнь к старшему Грэму. — Только быстрее, — таков был ответ отца. Уилл с благодарностью посмотрел на родителей, которые отошли в сторону, после чего вновь уселся рядом с Лектером. — Мне жаль уходить. С тобой интересно. — Взаимно, мистер Грэм. Ганнибал не отрывал взгляда от волнистых, таких нежных кудрей Уилла. Он обращал внимание на голубизну глаз мальчика и длину ресниц, как бы запоминая каждую деталь. — Чего ты так смотришь? — смущённо поинтересовался Грэм. — Просто запоминаю, как ты выглядишь, — ответил Ганнибал и протянул ладонь в знак прощания. — До свидания, Уилл. Ладонь Лектера была очень сухой, однако в меру тёплой и приятной на ощупь. Уилла же казалась нежной, однако прохладной и немного влажной. — Пока. Грэм встал с лавочки и, подойдя к родителям, взял тех за руки, и семья двинулась по направлению в другой зал. Уилл не раз обернулся и даже успел улыбнуться радостно машущей на прощание Мише, всё также комкающей своё платьеце в пухлых ладошках.