Подари мне мечту

Последнее, что он помнит — как выходил из кинотеатра и сильный удар, а дальше — темнота. Приходит в себя и сразу слышит сильный запах медикаментов. Больница. Но, что он здесь делает? Чувствует капельницу в руке, осторожно поворачивает голову, пытаясь осмотреться, но… Он ничего не видит. Паника. Что? Как? Почему? А потом внезапно засыпает. Медсестра вводит ему препарат. Он не знает, сколько проспал, но когда снова открывает глаза, то, как и прежде ничего не видит. Сегодня в палате он не один. — Добрый день, Кхун’Пават, — Ом поворачивает голову в сторону голоса, имея крошечный шанс, что вот сейчас он увидит того, кто говорит с ним. Чуда не происходит. — Вас доставили в больницу, 5 дней назад. С обширным кровотечением и черепно-мозговой травмой головы. Вы были без сознания и только вчера пришли в себя. У вас сотрясение мозга и временная потеря зрения. — Насколько временная? — Не ручаюсь утверждать, но зрение может восстановиться сегодня, завтра или через неделю, или… — Никогда, — за доктора заканчивает предложение. — Нет, оно восстановится, но никто не знает когда. Могут пройти годы. Извините, но это всё, что мы смогли сделать. — Спасибо, что спасли мне жизнь. — Вас привезли на скорой. Вы, как я уже говорил, были без сознания. С вами был молодой человек, он заполнил документы, оставил номера телефонов родителей и ушёл, — Пават в шоке. Он точно помнит, что в кино ходил один. И никого из знакомых там не было. Проходит ещё несколько дней и его выписывают, говоря, что если не считать слепоты, то он физически здоров. Но, никто не интересуется его ментальным здоровьем. Мама помогает ему добраться до квартиры, в родительский дом он отказывается ехать, говоря, что у себя дома знает всё, где что находится. Но, он не знает, что мама приходила и проводила уборку и теперь будет трудно, тяжело, невыносимо. Пават прощается с родителями, он не хочет слышать в их голосах вину. Поэтому, пусть он будет плохим сыном, но только, чтобы не винили себя в его недуге. Спасибо маме, что помогла дойти до кровати, теперь он может хоть немного ориентироваться, но это потом, а сейчас он хочет спать. Ложится прямо в одежде и отключается. Из сна выныривает резко и как-то даже болезненно. Он где-то читал или слышал, что существуют стадии принятия неизбежного. Вот сейчас у него как раз первая стадия. Отрицание. Ом, как бы закрывает дверь в ту комнату, где он слеп. Он ведёт себя так, словно с ним ничего не случилось. Он на память пытается делать те вещи, к которым привык: варит кофе, делает любимый бутерброд и пытается писать. Не всегда получается, но он старается. Ом просто пытается сохранить картину мира такой, какой она была до встречи в том переулке. Он живёт в каком-то дне сурка. Как в один день он не единожды спотыкается об установку, что мама подвинула на несколько сантиметров вперёд. Вот тут то и догоняет вторая стадия. Гнев. Он начинается злиться: на себя, на родителей, на врачей, на плохую погоду, на того негодяя, что ударил его, на остальной окружающий его мир. Он выплескивает всё, что накопилось за этот месяц на родителей. Говоря, что они его не понимают. Они не знают, какого это потерять зрение. Он чувствует себя таким одиноким — его никто не принимает, никто не может и не хочет помочь, никто не сочувствует, никто не оказывает поддержки. Он просто отталкивает всех, кто хотел бы ему помочь. Он перестаёт логически мыслить. Когда Ом сидя в почти разрушенной квартире понимает, что ничего не изменится и нет смысла искать виноватых. Нет, виновный в этой всей ситуации, конечно есть, но, как его найти и спросить? Никто не знает. В этот момент и наступает третья стадия — Торг. Ому кажется если он изменится, то и зрение восстановится. Ему кажется, что он может повлиять на ситуацию, что её можно исправить. Он пытается искать способы «вернуть всё, как было» и впадает в иллюзию, что его активность поможет изменить обстоятельства. Родители только с тоской продолжают наблюдать за саморазрушением своего сына. Они пытаются помочь, но как помочь, если он этого не хочет? Вот и они не знают. Им сказали, что их сын проходит стадии принятия своего недуга. Остаётся только ждать, ведь на этой стадии от них мало, что зависит. А дальше начинается самая тяжёлая стадия. Депрессия. Ом замыкается в себе. Подолгу сидит в одной позе и не реагирует на внешние раздражители. Он перестаёт есть и почти не спит. И всё чаше и чаще его посещают мысли: «Ничего не поделаешь», «Всё кончено», «Всё пропало, нет смысла дергаться», «Ничего больше не хочу и не буду делать». Он начинает винить себя в произошедшем. Это он вышел не вовремя, он как-то спровоцировал напасть, его вина. Он чувствует, что начинает плакать и что слезы градом катятся из глаз. Первые слезы с момента узнавания, что теперь он слеп. Внезапно знакомые нежные руки обнимают его с двух сторон, а голоса, как один шепчут, что рядом, что никогда не оставят, что очень сильно любят и просят, наконец отпустить это и вернуться к ним. Его любимые родители. Наконец наступает последняя стадия — Принятие. Он принимает нового себя и готов двигаться дальше, случившееся — случилось, и что с этим нужно жить, через это нужно перешагнуть, адаптируясь к последствиям, и из этой безвозвратной точки строить дальнейшую жизнь. Та ситуация, что произошла почти полгода назад, перестаёт управлять жизнью Ома, и он готов двигаться дальше, хоть и с таким недугом, но он не один, рядом любящие родители и несколько друзей, что навещают его. Но, об одной своей мечте, ему всё же придётся забыть. Игра на гитаре. Он жалеет только об этом, что так и не разучил ту песню, что и сейчас дарит ему умиротворение, а голос, что доносится из колонок лечит раненую душу.