Родные голоса

Одиночество – это не день, в который ты присел выпить чаю один на один с самим собой. Не одинокая прогулка по парку. И уж точно не простое отсутствие любимого человека. Это глобальное чувство, пожирающее изнутри клетки мозга. Хуже любого магического или маггловского алкоголя. Это тяжесть в груди, от которой сводит легкие. Не сравнить с курением любых смесей. Когда, среди ночи, ты просыпаешься от собственного остановившегося дыхания. В панике оглядываешься вокруг себя, потом сжимаешься комочком и дрожишь до наступления утра. Лучше бы то было от холода. Когда во сне и наяву тебя преследуют призраки прошлого. От каждой такой встречи, сердце в груди лихорадочно бьется. Приходится прижать покрепче ладонь к грудной клетке, чтобы хоть как-то унять это. Тахикардия, будь она неладна.

31 октября 1981 года.

Ремус, оставивший бесплодные попытки в поиске работы, отдал себя всего на благо Ордена Феникса. Он – оборотень-полукровка, как никто другой желал свержения Волан-Де-Морта. Поражение означало бы конец жизни. Той, в которой были теплые воспоминания школьной поры. Самые верные и, такие родные сердцу, друзья. Ради них, он готов был зубами выдрать эту победу из мерзких рук врага. Потому именно он отправился на север страны по делам Ордена. Дамблдор запретил ему участвовать в основных схватках с Пожирателями, но в замен дал сложное задание, имеющее связь с его, так сказать, сородичами. Только это не уняло ноющей боли в груди, ведь он обязан был защищать дорогих людей. Беспокойство мешало думать рационально. Свист над головой. Знакомое порхание в воздухе. На ветвь рядом с ним опустилась сипуха, ухнув, она вытянула лапу вперед. Ремус трижды огляделся вокруг, быстро забрал письмо и отправился дальше. Необходимо найти более безопасное место для чтения посланий Дамблдора. Он сворачивает за холмом, прячется в, скрытой заклинаниями, землянке. И только там, переведя дыхание, грязными пальцами спешно раскрывает письмо.

«Война окончена. Волан-Де-Морт пал. Возвращайся в тайное убежище Ордена. Лили и Джеймс мертвы. Их сын выжил.» - гласил аккуратный подчерк Альбуса.

Люпин замер на месте. Сердце болезненно пропустило удар. Голубые глаза судорожно перечитывают текст. Раз, другой, третий, спотыкаясь на именах друзей. - Это ошибка, - твердит разум, - Какая-то глупая ошибка. Или шутка? Точно! Чертова совсем не смешная шутка! - отчаянные попытки опровергнуть прочитанное застревают комом в глотке. Оборотню становится тяжело дышать, будто костлявые руки смерти душат его. Он хрипит, дрожит всем телом. И только сейчас понимает, что текст перед глазами плывет. Это слезы. Они уже побежали по впалым щекам. - Нет, - сдавленно хрипит Ремус, - Нет! Раздается резкий хлопок трансгрессии. Словно крюк ухватил его за живот и утащил в темноту. Когда вакуум вокруг рассеялся, оборотень оказался недалеко от дома Поттеров. Все внутри сжалось, ведь он видел это строение. Видел его на расстоянии. Значит, заклинание доверия снято. Выбитая дверь, следы разрухи. Он пытается сглотнуть слюну, которой мучительно мало. К глотке подступает кашель. Приходится прикрыть рот, чтобы не вызывать лишнего внимания. Видимо, послание поступило к нему слишком поздно, потому как уже светало. Вокруг собрались маггловские стражи порядка. Ремус принюхался, желая уловить хоть какой-то отголосок следа друзей. - Тебе стоило сначала прийти ко мне, Ремус, - спокойный голос Альбуса не спутать ни с чем, ни кем, - Нам нужно уходить, пока господа полисмены не обратили на нас свой зоркий взор. На плечо опускается старческая кисть, секунда и вновь его поглощает вакуум. Они перенеслись в штаб Ордена Феникса, где оказалось пусто. В тот же момент, тело оборотня пробивает электрический разряд. Так показалось ему. Резкая боль от коленей прошла волной к самой голове, разбежалась до кончиков небрежно-длинных волос. Истина была проста, Люпин упал на колени с высоты собственного роста. Но боли еще не достигла сознания. - Ну, что же, - Дамблдор не среагировал на произошедшее, словно того и ожидал, - Опережая твои вопросы, скажу, что Лили и Джеймса предали. Волан-Де-Морту стало известно местоположение их убежища, а дальше… - старик прочистил горло, - Питер тоже мертв. Глаза Люпина расширились от осознания, в которое никак не хотелось верить. Ни за что. Сириус Блэк предал доверие всех, кто только знал о плане Дамблдора. Но ведь его друзья, такие сильные и совсем молодые, только год назад ставшие родителями, не могли так просто умереть. - Я понимаю твои чувства… - но прославленного волшебника прервала усмешка, такая болезненная. - Нет, профессор Дамблдор, вы не понимаете, - голос оборотня, все еще, хрипел, - Это не может быть правдой. Они не могли… - Ремус, ты ведь и сам понимаешь… - и вновь директору школы Чародейства и Волшебства, пришлось смиренно пережить вмешательство юного оборотня. - Не понимаю! – возразил Ремус, - Сириус оказался мерзким предателем, Питер мертв и Джеймс с Лили… - вдруг голова его резко поднялась, силуэт Альбуса плавал в призме слез, - Где тогда Гарри? - О, - мягко улыбнулся старец, - Об этом можешь не волноваться. Он будет в самом безопасном для него месте – в доме дяди и тети. И тогда Дамблдор поведал Люпину свои предположения о том, как мог годовалый ребенок победить самого сильного злодея всех времен. Как сохранил собственную жизнь. Только Ремус был где-то слишком далеко мыслями. Когда слушал. Когда после уходил. И, вряд ли, он вспомнит, как вновь переместился к дому Поттеров. Как оказался в комнате маленького Гарри, сел у кроватки и принялся отчаянно рыдать. Потому, что разум отчаянно отказывался принимать правду. Молодой человек не заметил, как обессиленно свалился в сторону. Дрожащие пальцы нащупали рядом какую-то вещицу, ей оказалась дорожная мантия Джеймса. Он прижал ее к себе покрепче, будто это могло вернуть друга. Призвать его из иного мира и вновь вселить в тело. - Это моя вина, - скулил он, - Простите меня… Простите… - твердит тот раз за разом, - Простите за то, что не смог уберечь… Был слишком далеко… Был не рядом… Его истерика, душераздирающие крики длились до того момента, пока сознание не провалилось во тьму. Очнулся оборотень уже в Больнице Святого Мунго. Ему было откровенно плевать на то, как это произошло и что именно творится с, принадлежащим ему, телом. Он просто лежит, глядя в белый потолок. Рядом кто-то стонет от боли, храпит. С ним пыталась заговорить одна из целителей, но попытка не увенчалась успехом. Люпин больше не жил. Существовал в этой реальности, словно дееспособный овощ. Даже мать, посетившая его дважды, не добилась от сына отклика. Ремуса больше нет.

Спустя месяц после событий роковой ночи.

Люпин не нашел лучшего выхода, чем попытки сжечь свой желудок и разум в огневиски. Только метаболизм оборотня не давал надолго забыться, погрязнуть в разрухе собственного дома. Развороченный диван, сломанный единственный стул и стол. Книжный стеллаж давно упал, разбросав содержимое по маленькой комнате, бывшей гостиной и спальней одновременно. Ремус сидел в углу, подпирая спиной бетонные стены. Голова обессиленно повисла, рука на полу еще придерживала пустую бутылку. Указательный палец легко подрагивал. Уже холодает, разбитые окна пропускают холодный ветер с отчетливым запахом близкой зимы. Тело продрогло, но владелец этого уже не ощущает. Он хотел бы умереть. Вот так, как последний маггловский пьяница. Позорно для волшебника, но так даже лучше. Замерзнуть, сердечный ритм ослабнет, последний вдох и жизнь прекратит теплиться в теле. Он вновь увидит друзей. Потому, что жить в этом мире без них казалось бессмысленно. Больше никто не придет к нему. Никому он не нужен. Никто не накроет теплым пледом обмерзающие конечности. Не отчитает за такую глупую растрату драгоценной жизни. Никто не позовет такой привычной кличкой. Никто. Слезы на щеках давно высохли. - Лунатик, - вылезло откуда-то из подсознания. Такой знакомый голос, жизнерадостный, немного огрубевший с годами и до боли родной. Он зовет откуда-то изнутри. - Видимо, пришел мой час… Наконец-то - подумалось оборотню и словно стало немного легче, - Позови еще раз, - он умоляет мысленно. - Ремус, - а этот голос кардинально отличается от предыдущего, он мягок, невесом, словно пенка сливочного пива и также сладок. - Лили… - сердце в груди защемило, задрожали желваки и губы, - Я скоро приду и извинюсь еще миллион раз… И ты сможешь отметелить меня, как следует. Кончики пальцев ног начало покалывать. Он был босоног. Сидел в драной футболке синего цвета, старых, сто раз залатанных штанах. На ногах лежал сверток белой ткани, в которой уютно устроились вещи, являющие собой высшую ценность для оборотня. Он выкрал их из дома друзей. Золотой снитч с облезлыми крылышками. Зеленый вязаный свитер, он должен был стать рождественским подарком Ремусу от Лили. Она сделала его своими руками. Так говорилось в записке. Там же был старый школьный галстук Джеймса. Несколько писем, полученных им от друзей. И пара колдофото. Это сокровище оборотень не выпускал из рук. - Приди в себя, куда драконьего дерьма! – резко, громко и пронзительно воскликнул голос Джеймса Поттера. Люпин подскочил от испуга, тяжело разлепленными глазами огляделся вокруг себя. Сейчас сердце забилось бешено. Дыхание в секунду сбилось. Горячая кровь побежала по венам и конечности болезненно закололо. - Что за…- он прокашлялся, глотка пересохла. Из разбитого окна уже било лучами восходящее солнце. Дрожащие руки, насколько то было возможно, осторожно отложили сверток в сторону. Молодой человек попытался проморгаться. Тереть веки оказалось тяжело и болезненно. - Что это было? – он еще раз оглядел свое жилище, признаков присутствия посторонних не замечалось. Да и кому он нужен? Ремус, не с первой попытки, смог подняться по стенке. Идти оказалось непросто. Перемерзшие ноги, покрытые синяками и остатками царапин, отказывались удерживать тело. С каждым шагом приходилось прикладывать усилие, чтобы удержать равновесие. Желудок горел, подавал неприятные спазмы. Уже у самой двери ванной, оборотень резко преодолел оставшееся расстояние и упал на колени перед унитазом. Желчь, вперемешку с остатками огненной воды, вышли наружу. Протяжные рвотные стоны последовали один за другим. Несмотря на боль и смрад, стало немного легче. Немного переждав, он поднялся на ноги и переместился к раковине. Благо, до нее было рукой подать. Скрип вентиля, звук открывшегося потока воды и Ремус жадно припадает к старому крану губами. Громкие глотки, холодная влага приятно обволакивает стенки глотки, она устремляется вниз к желудку. Оборотень не сдерживает удовлетворенного стона. Теперь точно легче. Напившись воды, умылся и поднял глаза к, местами почерневшему, зеркалу. Сквозь запыленную поверхность, он увидел еще более впалые глаза и щеки. Черные круги, красные белки и мертвенно-бледные голубые радужки. Губы отдавали синевой или это был фиолетовый. Неважно. Они так уродливо облезли, местами потрескались в кровь. Та легко блеснула капельками. Отвратительное зрелище. Истощенное, обкусанное, покрытое шрамами, тело не вызывало ничего, кроме нового рвотного позыва. Его удалось сдержать. - Во что ты превратил себя, Луни? – снова этот мягкий голос Лили. Ошарашенный, Люпин отпрянул назад. Он оскользнулся о валявшийся кусок мыла, попытался ухватиться за первое попавшееся – душевую шторку. Та оборвалась с колец, никак не сумев замедлить падения. Ремус растянулся на полу, придясь головой ровно в торчащий плинтус. - Стоит делать это более осторожно, - взволнованно говорит Лили. - Это точно, - вздыхает Джеймс, - Тебе предстоит поспать, Лунатик. Это стало последним, что было в голове Ремуса. А затем, мир померк.