Призраки кровавого прошлого

      Пустота — окутывающая смоляно-черная тьма и предчувствие неминуемо надвигающейся опасности. Его глаза оставались открыты, но он не видел. Не было ни единого звука, не было возможности понять, где он находится. Казалось, что он ослеп и оглох в одночасье. Единственный способ определить, что он стоит — это почувствовать поверхность под ногами. Тревога разрасталась под солнечным сплетением, страх парализовывал. Ему нужно было двигаться, нужно было выбираться отсюда — где бы это «здесь» ни находилось.       Выставив ногу вперед, он сделал первый неуверенный шаг. Это простое действие показалось ему чужим, словно сначала он должен был вспомнить, как правильно это делать. Еще один шаг. В ушах по прежнему звенящая тишина. Он не понимал куда идет. Двигался ли он вообще? Следующий шаг был скорее спотыканием, чем шагом, ведь ступня прокатилась на чем-то скользком. Он попытался устоять на ногах, но было ощущение, будто кто-то толкнул его в спину. Невидимая сила заставила его упасть на колено, а рука, которой он пытался восстановить равновесие, размазала край пятна. Теплое и влажное.       Резкая вонь вдруг ударила в нос — кровь.       Вскочив на ноги, он попытался вытереть ее, но безуспешно. Жидкость прилипла к его ладоням, словно клей. Намертво въелась в кожу.       Леденящий кровь крик пронзил темноту. Звук был совершенно нечеловеческий, оглушительный. Он упал на колени и, согнувшись, с силой сдавил уши. Глаза сами собой захлопнулись. Он чувствовал кровь на обеих руках, чувствовал, как она нещадно пачкала лицо и стекала густыми каплями на пол.       Крик прекратился.       Судорожно выдохнув, он отдернул руки от лица. Теперь он слышал себя, слышал, каким неровным стало его дыхание. Гулко сглотнув, он открыл глаза.       Пятно крови перед ним расплылось в небольшую лужу. Оно светилось, как будто изнутри, яростным ярко-красным цветом, сильно выделяясь на фоне окружающей темноты. Дрожь прошла холодом по позвоночнику, когда что-то нарушило тишину. На этот раз звук был едва различим. Шуршание — тело тащили по полу. Он с животным ужасом наблюдал, как лужа перед ним начала стремительно увеличиваться, а с противоположного края появился размазанный волокущийся след. Он тянулся далеко в чёрную пустоту, и, как бы бессмысленно это ни было, он почему-то знал, что должен следовать за ним.       — Баки… — прошелестел странно знакомый голос в тот момент, когда он шагнул вперёд. Голос шёл одновременно отовсюду, но и не имел одного источника. Будто он раздался прямо в голове.       Он попытался ответить, но изо рта не вырвалось ни единого звука. Он пытался снова и снова, однако понял, что лишён собственного голоса. Холодное жуткое чувство навалилось на него, облепило со всех сторон. Откуда-то сзади раздался громкий треск. Звук был такой, словно обрушилась кирпичная стена, но когда он резко обернулся, то ничего не было видно.       Другой голос глухо разнесся эхом где-то рядом с ним. Звук хлесткий, как удар хлыста. Острый. Он говорил по-русски.       — Желание.       Он сорвался на бег. Кровавый след под его ногами был веской причиной сделать это. Ему нужно добраться до голоса, который он услышал первым. Он знал, что это поможет ему вырваться отсюда.       — Ржавый.       К его шагам присоединились еще одни. Они спешили совсем рядом, но когда он повернул голову в их сторону, то никого не увидел. Не было ничего, кроме всепоглощающей темноты, светящейся крови и зловещего лающего голоса.       — Семнадцать.       Он начал задыхаться. Согнулся, будто его только что ударили в живот, выбив весь воздух из легких. Ему ничего не оставалось, как замедлиться. Шаги рядом ускорились, почти оставив его позади. Стиснув зубы, он попытался перевести дыхание и снова догнать их.       — Рассвет.       Хрип вырвался из глотки. Казалось, что невидимая рука обвилась вокруг его шеи, стискивая в стальном захвате. Он пытался двигаться, пытался продолжать бежать, несмотря на недостаток кислорода.       — Печь.       Хватка на горле усиливалась с каждым словом, дышать становилось все сложнее. Мышцы начали гореть огнем, и тот, кто бежал рядом с ним, перешел на спринтерский бег.       — Девять.       Он с трудом мог даже идти, его мышцы пульсировали от разрывающей боли, будто он пробежал марафон. Сотни иголок впивались в тело, травили мозг. Невидимый спринтер начал опережать его.       — Добросердечный.       Он рухнул на колени, глаза застилал туман. Откуда-то впереди доносились оглушительные выстрелы, крики, жалобная мольба о пощаде… Кровь начала литься сверху, она окропляла его ярко-алыми каплями — извращённая насмешка над дождем.       — Возвращение на Родину.       Перед ним появился человек. Он лежал на земле, еле шевелясь, избитый и измученный, но все еще пытался подняться. Его светлые волосы были липкими от пота и запекшейся крови, а ярко-голубые глаза смотрели на ствол направленного на него пистолета.       — Ты знаешь меня… — задыхался он, обращаясь, очевидно, к темной неизвестной фигуре, державшей пистолет.       — Один.       Фигура вышла из тени. Высокий и грозный, одетый во все черное, с неухоженными каштановыми волосами, спадающими на лицо длинными волнами. Рука, в которой он держал пистолет, была металлической. На плече сверкала кроваво-красная звезда.       — Товарный вагон.       Фигура приблизилась к лежащему на земле человеку. Он наклонил голову в сторону, глядя прямо на него. Черная маска хорошо скрывала выражение его лица, но, судя по пустому взгляду его стальных глаз, скрывать все равно было нечего. Курок взведен с громким щелчком.       — Солдат?       — Я готов отвечать, — ответил он монотонным голосом и выстрелил.       Баки подорвался на постели от собственного сорванного крика и пары сильных рук, удерживающих его на месте.       — Все в порядке. В порядке… — успокаивающий голос Стива заверил его сверху. — Я здесь, Бак. Ты в безопасности.       Он снова упал в объятия, пытаясь взять себя в руки. Сердце колотилось в горле. Баки закрыл ладонями лицо, с силой протирая глаза. Это всего лишь кошмар, он больше не Зимний Солдат и не собирался никому причинять вреда. Он был в своей кровати с любовью всей своей жизни. Они поженились на прошлой неделе, и он больше никогда не будет одинок.       — Засыпай, Бак, — Стив прошептал ему на ухо, поцеловав в висок. — Все будет хорошо, я рядом.       Баки глубже зарылся в одеяло и приник к теплому телу своего мужа.       — Я люблю тебя, — едва слышно пробормотал Баки.       — Я тоже тебя люблю, — мягко ответил Стив.