"Неженка"
22 сентября 2023 г., 14:53
Раньше слово «неженка» вызывало у Куромаку искреннюю злость, так как невольно ассоциировалась с родителями, которых он не особо-то и любил, так как его насильно заставляли учиться и не отпускали гулять и периодически казалось, будто над ним издеваются, потому что он неоднократно просил их так не называть его.
Но Данте произносил называл его так не в целях поиздеваться. Конечно, поначалу он посмеивался над тем Куромаку, который одержимо стоял за нормы морали и крайне не любил нарушителей этих норм, но потом он словно смирился. Мол, что с него взять взять? Но эта фраза осталась и используется во время их развратных прелюдий, а так же уже во время самих утех.
А Данте замечал смущение Куро от этой фразы и его это ещё больше подстёгивало, чтобы продолжать. Уж лучше бы потешался над ним, чем оставлять это напряжение между ними до их отношений. А Куромаку боялся его на протяжении нескольких лет, так как начальство всё-таки.
Однако после всего, что они пережили за последние годы и спонтанно вступив в отношения, Куромаку смог принять тот факт, что, ему нравится похвала от своего доминанта. Приятнее, когда тебя называет ласковыми словами рыжеволосый красавчик, чем когда над тобой потешаются во время работы.
Куромаку чувствовал себя бабочкой, пришпиленной к доске, слегка дёргая скованными руками, пока Данте с плетью в руках рассматривал его с неким интересом, будто бы раздевал глазами, несмотря на то, что тот был уже без одежды. Азиату нравилось это зрелище, ведь ему было уже не терпится поиграться со своим подчинённым. Было ощущение, словно бабочки в животе пархают, так приятно, но в то же время, немножко пугало, так как Сероволосый не так часто видел такое выражение лица у своего начальника и возлюбленного.
Тем более учитывая, что сам Куро осмелился лишь расстегнуть и убрать в сторону рубашку, в то время, как Данте разорвал его одежду. О том, что его ждало дальше, он старался не думать, несмотря на то, что данная ситуация его, в некотором роде, возбуждала.
— Как же ты прекрасен, мой сладкий, — Промурчал Данте, словно игривый кот, подойдя к своему мальчику, заставляя его смущенно отвести взгляд в сторону, чтобы случайно не встретиться с ним глазами. — Пожалуйста, не отворачивайся, тебе гораздо больше идёт быть без одежды.
Куромаку без капельки смелости в глазах взглянул на своего папочку и слагка вздрогнул: белок его глаза был просто белоснежным, но в свете красной лампы смотрелось просто великолепно, его глаза стали кроваво-красными, а черные зрачки стандартной формы будто бы смотрели прямо в душу, и учитель думал о том, что в них в самом деле, очень просто утонуть.
От прекрасных глаз директора его отвлекло недное прикосновение губами к губам, и Куромаку закрыл глаза, погружаясь в такие приятные и сладостные ощущения. Данте был очень деликатен, особенно во время поцелуев, из-за чего целовать его было просто незабываемо, словно лёгкое алкогольное опьянение, будучи абсолютно трезвым. Поцелуи рыжего опьяняли Куро, он был совсем не против этого, ведь это слишком приятные ощущения.
Данте отстранился от губ своего нежного мальчика, заставляя того недовольно простонал, но он чуть не подавился собственным стоном, когда Данте решил приступить к своему плану и стал нежно целовать его ушко, вылизвая хлящюик и посасывая мочку, а после спускаться всё ниже, по молочно-бледной коже уже не такого невинного учителя, у которого было небольшое напряжение, не только в мышцах, но и в паховой обоасти. Куромаку сам не мог почему же у него было такое напряжение, ведь он доверял Данте и осознавал, что тот не сделает ему больно. Но такие приятные прикосновения его начальника были всё ещё непривычными для Куро, а так же он пытался держать своё горячее дыхание под контролем, но получалось довольно плохо, с учётом того, насколько горячими были поцелуи и как приятно ему было.
— Расслабься, милый мой, — сладостно прошептал ему на ушко Данте, оглаживая его талию. — если тебе будет больно или неудобно, то ты всегда можешь сказать мне об этом.
— Хорошо, — дрожащим голосом произнёс Куромаку.— я постараюсь расслабиться.
— Вот и молодец, — Данте заботливо погладил его вдоль бедра и легонько поцеловал в щёку, вызывая слабую улыбку на лице сероволосого.
— Неужели мой хороший мальчик стесняется? — горячее дыхание опалило его ухо, и Куро судорожно выдохнул через рот, отрицательно помотал головой, оставляя глаза приоткрытыми: он не был уверен, что сможет выдержать происходящее. Влажный язык пробежался по шее и чуть ниже, к ключицам, прикусив их, в то время, как Куро старался подавить стон. — Ага, всё же есть капелька стеснения в тебе? — Данте осторожно взял кардинала за талию и чуть потянул на себя, чтобы нежно обнять его и успокоить. Куромаку тихо промурчал. — Тебе нечего стесняться, солнышко.
— Я боюсь, что меня разорвёт от нахлынувшего возбуждения и мне не по себе от этого. — Куромаку всё-таки признал, что он переживает. Данте замолк на несколько секунд, оставив в покое его сладкую шейку, затем слегка приподнял голову, чтобы быть с ним на одном уровне. Куромаку всё-таки пришлось открыть глаза и еле подавить своё желание снова зажмурить их: теперь он уж точно увидел в глазах рыжика привязанность, любовь и желание доставить настоящее удовольствие им обоим, и эти эмоции откликались учителю до лёгкого покалывания в груди, так как сердце бешено колотилось.
— Позволь прочувствовать эти эмоции и не бойся, — Данте, не отрывая взгляда, снова коснулся губами щёчки Куро. — вспомни, как нам было хорошо, будучи у меня в кабинете. Доверься мне, любовь моя.
Кардинал зажмурился и не знал во что вцепиться руками, чтобы хоть куда-то их деть, но они были скованы. С помощью поддержки любимого, он вдруг дал волю своим эмоциям. Оказалось, что всё тело учителя было невероятно чувствительным — он сам не ожидал этого, и на поцелуи Данте по всему телу он отвечал тихими стонами, а при слабых укусах Куромаку издавал стоны на пару тонов выше, чем его обычный голос, что звучало потрясающе, а Данте был очень доволен этим.
— Неженка, — Это слово заставило заскулить возбужденного Куро. — Какой же ты громкий. — Данте аккуратно положил руку ему на грудь, заставив Куро простонать, Дан стал играть с его сосками, затем послышался протяжный стон, видимо, нашёл ещё одну чувствительную зону. — открой глазки.
Возможно, Данте немного начудил, заставляя Куро выполнять команды, но, скорее всего, красноглазому просто доверяли. Стоило открыть глаза шире, как Куромаку действительно засомневался в том, что его не разорвёт шквал эмоций в сочетании с диким возбуждением, так как, перед ним была картина сидячего на коленях Данте и она только подогревала его похоть. Сочащийся предэякулятом член был дико напряжен, и Кроули наблюдал за тем, как вздрагивает эрекция неженки с улыбкой, явно не намереваясь ничего дальше делать самостоятельно. Неженка, же, отчаянно желая провалиться сквозь землю от неистово дикого смущения, дёрнул руками, скованными в оковах, вильнул аппетитныии бёдрами и горясо прошептал:
— Милый, пожалуйста… — Он не мог что-либо сказать дальше. Как вообще в таких случаях нормально формулируют мысль, если все слова вылетели из головы по вине каких-то эмоциональных импульсов? Но Данте-Сама, понял его без слов. Или же он умел подглядывать в чужие фантазии. От этого рыжика можно было ждать чего угодно.
— Вот так? — И стал вылизывать его дрожащий, как овечий хвост, орган.
— Аах! Данте! Да! — вскрикнул Куромаку изгибая спинку и зажмуриваясь до цветных пятен на тёмном фоне, перед глазами. Проворный язычок похотливого начальника прошелся по всей длине, обвив языком головку, а после орган поместился у него во рту, заставляя такого хрупкого и нежного Куро застонать ещё громче.
Наконец Данте ускорил работу ртом, и всего через пару минут Куромаку уже хотел кончить, но ему мешало колечко на основании члена, которое Данте снял только через десять минут уговоров, а после кардинал с протяжным и сладрстным криком излился в его рот. Данте снял с его оковы и перенес на кровать, где Куро уже закрыл лицо руками от стеснения и был готов провалиться сквозь кровать и пол — а потом сразу в адское пламя. Ему было безумно хорошо и сейчас он старался отдышаться. Куро уже приготовился к чему-то более страшному.
Однако, Данте просто лег рядом с любимым и поцеловал его в носик. Куро пришлось убрать руки от лица, чтобы посмотреть на улыбающегося директора.
— Не думал, что скованные неженки в роде тебя, могут быть такими шумными.
— Данте!
Довольная ухмылочка была ему ответом. Куро снова закрыл лицо руками, но под ладонями он улыбался.
Быть любимым, быть хорошим мальчиком для Данте? Хорошо.
