Фарфор и свинец

Весь полёт голова Франциски была занята мыслями о заседании. Умом она понимала: суд вынес справедливое решение. Надоедливый адвокатишка оказался прав насчёт своего клиента, а Майлз — насчёт неё самой. Эджворт.. Вот как раз о Майлзе думать не хотелось. Тоже мне, решил читать ей нотации! Будто Франциска вредный ребёнок, а он намного её умнее. Хотя прокурором стал гораздо позже. И пусть не думает, что она сдастся! Ну и что, что с одним-единственным делом ей не повезло и она сошла с дистанции? (Франциска старалась не вспоминать о том, что до этого действительно проиграла Райту. Те дела были глупыми детскими играми, а потому их даже не стоило принимать в расчёт. Точно. Так оно и было). Пришлось на секунду задержать дыхание и напомнить себе, что в аэропорту, вообще-то, толпы людей. И что обнаружить своё подавленное состояние перед публикой было бы недопустимо. Массовке, в общем-то, было всё равно. Кто-то спешил на свой рейс, кто-то просто слонялся туда-сюда в ожидании, кто-то читал свежий выпуск новостей о политике и спортивных рекордах. Франциска глянула мельком на первую полосу — ни слова про суды. И пресса не додумалась приехать, чтобы допросить (а они назвали бы это «поинтересоваться») о поражении дочери легендарного прокурора. Правда, это был вопрос времени. Как только столкнутся с нехваткой идей для кричащих заголовков, тотчас же вспомнят про неё. И из-под земли достанут, глупо в этом сомневаться... Заграничная история уже получила свой "счастливый" финал. Преступник, по крайней мере, за решёткой. А она справится как-нибудь. Никто не посмеет сказать, что фон Карма потеряла хватку. Несдобровать тому, у кого язык повернётся. И всё-таки что-то гложило её. Примолкла уязвлённая гордость, не было ни тени страха. Лёгкое раздражение кололось надоедливыми мурашками, но Франциска понимала: это всё от того, что последние дни были прямо-таки сумасшедшими. И дома, в тишине, она обязательно разберёт все дела заново. Не в этом была причина её беспокойства. Чувство какой-то странной незавершённости стягивало грудь девушки. Будто она что-то забыла. Чего-то не сделала ещё там. Не в суде, не на заседании: в своей стихии Карма никогда бы не растерялась. А после… Что такого было «после» Франциска никак не могла понять. Майлз? Глупый детектив Гамшу? Бред. Тяжёлые мысли так и роились в голове до самого прибытия домой. Вот значит каково возвращаться с поражением? Для неё это было впервой. Неужели всем так паршиво? Или дело в том, что она… Франциска. Идеальная. Совершенная. Как могла допустить ошибку, да ещё и не понять до сих пор, какую и где именно? Стоило двери особняка захлопнуться за её спиной, где-то в коридоре послышался отрывистый приветственный лай. Два чёрных подтянутых пса выбежали навстречу хозяйке и степенно замерли у входа. Дрессировка ещё никогда не подводила: Франциске собаки подчинялись прекрасно, понимали иногда с полуслова. Свои права в доме знали отлично и исправно служили охранниками. Хорошо знали и щелканье кнута об пол, что означало сигнал к действию. Знали, но никогда не попадали под его удар, чего не скажешь о многих двуногих созданиях. Оттачивая навыки любимых питомцев до совершенства, девушка провела немало часов. Результат того стоил. Единственная вольность, которую могли позволить себе «псы-аристократы» — разбудить её ранним утром, забравшись на кровать. Почему-то за это Франциска никогда их не ругала. Может быть, дело было в том, что ткнувшийся в шею влажный собачий нос куда лучше надоедливого будильника. А может быть она просто привыкла просыпаться с лаем собаки за всё время, пока животные жили в доме. Тем более, что теперь, когда Манфреда не стало, а Майлз старательно стал избегать этого места, Франциска осталась полноправной хозяйкой особняка. А кроме неё — ни души во всех этих богатых спальнях, просторной кухне, роскошном зале. С четвероногими друзьями было не так одиноко. Франциска как могла пыталась глушить в себе это чувство. «Хорошие мальчики» Она ласково потрепала псов по головам, не снимая перчаток. Горничная наверняка хорошо заботилась о них в её отсутствие, так что волноваться о животных не стоило. Если несколько минут отдохнуть, ничего ведь страшного не случится… Так думала Карма младшая, направляясь в комнату. Но с каждым шагом тело и голова будто всё сильнее тяжелели. Усталость становилась всё невыносимее. Дойдя до кровати, девушка просто рухнула на неё, не раздеваясь. И уже в полусне пообещала себе обязательно подняться через полчаса. ——— В тот день Франциска проснулась к ночи. И страшно на себя разозлилась: как можно, когда работы ещё по горло? Не помог вернуть хоть сколько-то бодрое расположение духа и поздний ужин. Попыталась читать: буквы плыли перед глазами. И всё с того дня пошло наперекосяк. Карма, словно вампирша, просыпалась теперь строго к ночи, а ложилась, когда солнце было уже высоко. Если раньше её чаще всего можно было найти в комнате или в кабинете за работой над очередным делом, то сейчас она просто бесцельно слонялась по дому, звонко цокая каблуками и надолго задерживая задумчивый взгляд на семейных портретах. Дело Энгарда, конечно, пересмотрела, но так ничего нового и не нашла. А смятение всё не проходило. Более того, всё сильнее становилось похожим на назойливую, зудящую тревожность. Тут любой бы подумал, что сходит с ума. Начали посещать безумные мысли. Первая в списке: позвонить Майлзу. Но ради чего? Попросить приехать? Так он и бросил свои дела, размечталась. Франциска давно уже не маленькая девочка, чтобы просить о таком. Да и как она объяснит причину? "Ой, Майлз, миленький, мне так плохо здесь одной"? Одна только мысль вызывала тошноту. От этой идеи девушка благополучно отказалась. Вторую мысль подсказала горничная, начав причитать, что хозяйка больно побледнела. Добрая женщина из самых искренних чувств интересовалась, не подорвали ли разъезды по командировкам и тяжёлая работа здоровье Франциски. Признаться честно, ей самой спокойнее было бы думать, что так действует на неё простуда или что-нибудь в этом роде. Но ни кашля, ни высокой температуры, ни других признаков заболевания не было. И неизвестно ещё, сколько бы продлилось это сумасшествие, если бы в один прекрасный день не пришло письмо. От конверта, подписанного мелким почерком, веяло неизвестностью. Чутьё подсказывало, что после прочтения всё встанет на свои места, но пока что не было понятно, каким образом. Отправителем значилась Эдриан Эндрюс. Разумеется, Франциска не успела её забыть. А ещё не забыла того, что ясно разъяснила, в каких конкретно случаях стоит ей писать. И что, её помощь понадобилась так скоро? Или Эдриан решила написать просто так? Сгорая от любопытства, она разорвала конверт. «Прокурору Франциске фон Карме лично». — Так официально, — зачем-то вслух заметила Франциска и снова углубилась в чтение. «Я знаю, с момента нашей последней встречи прошло не так уж много времени. После того суда всё сложилось как нельзя лучше. Меня вскоре освободили, решив не привлекать к ответственности. Ваши рекомендации сыграли в этом не последнюю роль, и я искренне благодарна. Помню о том, что ваш почтовый адрес вы оставили мне на крайний случай. К сожалению, ситуация действительно непростая, насколько я могу судить о ней. Мне так жаль, но я вынуждена снова просить помощи. (почерк в этом месте перестал быть таким ровным, как раньше. Будто Эдриан волновалась или писала в очень неудобной позе). Дело Мэтта Энгарда прогремело на всю страну. Уж не знаю, сколько денег оно принесло журналистам, но долгое время мне приходилось избегать косых взглядов. Решение Феникса Райта, безусловно, было торжеством справедливости, но на этом всё не закончилось. Меня пытаются подставить любыми способами, но будет лучше, если я не стану писать об этих вещах. И вот я снова оказалась в изоляторе. Сутки ушли на то, чтобы уговорить отправить письмо. У меня было право на звонок, но, к сожалению, я не знаю вашего номера, а Феникс Райт куда-то пропал. Я жизнью готова клясться, что в этот раз в деле не было моей руки и моей вины. Больше мне не к кому обратиться. Будет хорошо, если вам известны контакты хороших адвокатов здесь, в Америке. Жаль только, что не все из них будут мне по карману. В любом случае, я не стала бы требовать большего. Эдриан. " Франциска только хмурилась, пока читала письмо. Вот оно, то самое "незаконченное". Вот последствия того, что дело посчитали закрытым сразу после того, как в нём появился победитель и проигравший. Между тем подсудимый — знаменитость. Неудивительно, что у него нашлись защитники. А сама Эдриан не более, чем пострадавшая во всей этой истории. Какой отпор она им даст, не смешите! Тем более, как гласило письмо, из изолятора.... Франциска вдруг почувствовала, как она зла. — Феникс Райт! Проклятый глупец, где тебя носит?! Все проблемы из-за тебя! Она звонко стукнула каблуком об пол. Если бы Феникс возник каким-то чудом сейчас перед ней, ему бы хорошенько досталось кнутом по лицу. Однако даже теперь, в порыве злости, дальнейшие действия вырисовывались максимально чётко. Назад, в Америку. Как можно скорее, ведь, по-видимому, тамошние прокуроры совсем не умеют работать. А Майлз считает ворон, раз не вмешивается. Фон Карме же чувство собственного достоинства не позволит проигнорировать просьбу и пройти мимо. А заодно и напомнить в прокуратуре и полиции, в чём заключается их работа. И вот снова пакуется чемодан с самым необходимым, в спешке покупаются билеты на самолёт. Горничная выслушивает наставления, а собаки жалобно смотрят, сидя напротив: "Как, ты опять уезжаешь?" Аэропорт, салон самолёта, взлёт и посадка, возня с бумагами и регистрация в отеле. Здравствуй, новое расследование в этой глупой стране и идиотском городе. Пункт назначения — следственный изолятор.