Doppelgänger

      На самом деле я работал в зоомагазине, до того, как начал работать там, где я работаю сейчас. Но если говорить честно, что там херня была, что тут. Но на опыте прошлых лет могу точно сказать, что для писателя важно не только богатое воображение, но и опыт, его мысли, чувства. Шедевр, по сути, можно создать из чего угодно, даже если взять древний велосипед, разобрать его на гайки и сварить из них Иисуса. А художественное изображение страданий — уже искусство.       После смены первой работы, да и второй тоже, сажать зрение за компьютером я не перестал, зато наконец-то снял очки и надел линзы. Стало ли мне от этого лучше? И да, и нет. Но стало ли мне от этого хуже? Даже я не знаю на этот вопрос ответа. Некоторые вещи лучше не видеть.       Последние полгода были слишком уж наполнены событиями, поэтому неожиданная рутинная смена обстановки меня порадовала. Работать монотонно, как я заметил, лучше всего не более шести месяцев — дальше начинаешь уставать, не только потому что нужен пресловутый и долгожданный отпуск, но и потому, что ничего не происходит на работе: поставки приезжают без проблем и дурацких актов, все сплетни рассказаны, всем сотрудникам ты мысленно перемыл кости и растворил их в кислоте, начальство на точку не приезжает, да и слава сатане. Жизнь спокойно идет своим чередом и даже пыль на полках уже не раздражает, а напускает на душу и разум меланхоличные волны апатии и какого-то странного спокойного принятия всего, но ровно до тех пор, пока внезапно, придя после двух уморительно пресных выходных, ты не узнаешь о ночной ревизии в пустом торговом центре.       За два гребаных дня до начала сего действия нужно пересчитать огромную гору всякого мелкого товара. А я ещё раз напомню, что место работы — чертов зоомагазин, из животных в наличии только тупые кассиры, которые не выполняют базовых обязанностей, ссылаясь на то, что «у нас есть для этого товаровед». Но платить за плохие результаты ревизии будут все одинаково. Вдыхаю силу, выдыхаю хуйню. В тот невероятно жаркий понедельник июля я был готов проклясть вообще всё, на что можно было опрокинуть нечаянно брошенное проклятие уставшего и морально разбитого работника. И если виной случившегося позже была ярость, что обрела форму из сотканной тьмой ненависти и агрессии, моей агрессии, то, каюсь, я не планировал. Звучит слабенько в качестве оправдания, я не спорю, но если бы у меня была машина времени, я бы всё исправил, не знаю, как, но точно бы исправил. Но её нет. А теперь призраки умерших пребывают в моём воспаленном сознании и терзают меня каждую ночь, садясь мне на грудь и выставляя перед закрытыми глазами ужасные кроваво-черные картинки. Холодное дыхание звенит в ушах, а сердце от этого бьется так гулко, что кажется проломит костяные оковы и выльется наружу фонтаном ужаса и агонии. Но ничего не происходит. Снотворное не помогает, сколько бы я его не принимал. Иногда кошмары приходят ко мне наяву и тогда не помогают даже молитвы, потому что бог мертв.       После того, как большая часть игрушек из прикассовой зоны была благополучно посчитана и убрана на широкие полки крошечного склада, я узнал, что ревизию переносят на неделю, и вместе с тем я выдохнул, но немного озлобленно, потому как силы были уже потрачены на работу, которая не принесет пользы. Говоря по секрету, я потерял больше с этим пересчетом, чем приобрел, потому что для людей не имеет значение ни твоя работа, ни твои усилия. Понял я это тогда, когда написал на А4 большими буквами «НЕ ТРОГАТЬ! ПОСЧИТАНО» и наклеил на полку, а в ревизию не досчитал десятка мышек от того количества, которое было обозначено на тубе. В мире мало вещей, способных вывести меня из себя, но это стало последней каплей.       Вся неделя прошла в судорожных сборах и пересчетах, упаковках перемещений и пересчетах, в принятии поставок и пересчетах. Только после того, как все бумажки и цифры были наклеены на нужный товар, рассортированный по полкам и коробкам, я успокоился и ушел на заслуженный отдых. Я до последнего не знал, кто будет со мной в паре на ревизию, помимо двух ревизоров. Но вот уже тринадцатое число, вечер понедельника, время без часу до закрытия, а я уже на точке — перепроверяю наличие бумажек и выставляю в холодильник свое скопище энергетиков. Поспать перед ночной сменой мне не удалось, поэтому я рассчитывал на спасительные таурин и кофеин, подслащенные сахаром, для лучшей работы мозга. Я редко пью энергетики, предпочитая кофе в любом его виде, поэтому мелочно подумал, что несколько жестяных банок меня спасут. Отчасти так и произошло. И вот двери торгового центра начинают все меньше и меньше открываться, людской поток сходит на нет, и уже детские крики звучат за пределами ТЦ. Час пролетел быстро и я вижу, что мои дневные коллеги уходят с пожеланиями нам поскорее закончить с работой, и приходят ревизоры. Моего напарника нет на горизонте, но это не мешает нам втроем выйти покурить, опустив роллету, и обсудить некоторые рабочие моменты предстоящей смены. Кэсси и Бен в компании довольно давно и я положительно не понимаю, как они вывозят такой сумасшедший график. Пока мы курили, к нам подтянулся Артур — мой напарник на сегодняшнюю умопомрачительную ночь, наполненную бульканьем ТСД и бесконечным пересчетом товара.       Благодаря энергетикам и «правилу десяти минут», первые два часа прошли успешно, потом мы сделали небольшой перерыв и выбрались покурить. Время близилось к десяти минутам первого. На улице было достаточно светло, чтобы без света фонаря разглядеть брошенные у тротуара бычки. Жара немного спала, но на улице было ещё тепло, но очень тихо. Обычно в это время летом гуляют толпами подростки с колонками и слушают свою дурацкую музыку. Зря я вообще обратил на это внимание, потому что до самого конца пересчета меня не покидало чувство чего-то неправильного. Тревожные смычки резали мое похолодевшее нутро от одной только мысли о том, что итоги инвентаризации будут отвратительными, несмотря на все мои приложенные усилия. Молчаливая пятиминутка окончилась и мы, за исключением Кэсси, направились по пустому белому коридору обратно к помещению магазина; Кэсси же кратко сообщила нам, что направляется в уборную и скоро прибудет на место работы. Я шел позади всех, разглядывая непривычное убранство привычного торгового центра и мурашки пробежали у меня по спине. Такое загадочное опустение вне контекста и времени можно было воспринимать по разному и строить интересные теории по поводу того, как же так вышло. Эта одинокая прохлада, гуляющая вокруг, и шум кондиционеров шевелили в груди ростки страха, почти что первобытного ужаса у существа, которое всегда находилось в социуме. Мои коллеги уже были в магазине, один я как испуганный олень стоял и напряженно вслушивался в монотонный гул, парализованный своим же воображением.       Работа кипела и в следующие полчаса не происходило ничего из ряда вон выходящего, кроме случайно слетевшей программы на моем ТСД. — Да твою мать! — Я был готов разбить дурацкую машину об пол, предполагая, что все данные, всё то, что я так тщательно пересчитывал, кануло в Лету, но Бен меня утешил: — Что там у тебя? Дай-ка взглянуть, — он совершил какую-то невероятную магию технаря и, о чудо, сработало и файлы были восстановлены. Ненавижу делать работу дважды, а в условиях бессонной ночи, наполненной монотонным счетом, от которого еще больше спать хотелось, и подавно. Глаза уже потихоньку замыливались, а в руках появился сонный холодок. У меня бывает такое, когда я долго не могу уснуть — все тело окутывает холод, идущий как-будто из самого сердца. Мысли путались, но кое-что мне не давало покоя. Осознание пронзило меня, словно стрела, пущенная твердой рукой умелого охотника. — А где Кэсси? — потянулся, разминая затекшие конечности. Мы переглянулись. Звуки ТСД Бена затихли и он выплыл из-за стеллажа с консервами и глянул на нас с непониманием. - Разве она не пришла? — Хмурясь спросил он, и мы втроем уставились на приподнятую роллету на входе в магазин. Там кто-то стоял во весь рост, даже не думая нагнуться и зайти. На незнакомце были точно такие же джинсы и кроссовки, как и на Кэсси, поэтому мы и подумали, что она просто молча стояла у роллеты и хотела нас разыграть. В пустом пространстве торгового цента каждый звук в звенящей тишине казался оглушающим, но за работой, видимо, никто не услышал скрипа подошвы Кэсси. — Хорош там, блять, стоять, Кэсси, — прикрикнул Бен, ероша рукой волосы, — чем быстрее мы начнем — тем быстрее мы закончим. Не хотелось бы тут до рассвета торчать.       Кэсси прошла под опущенной роллетой и работа вновь пришла в привычный ритм. Мы с Артуром продолжили считать один и тот же стеллаж, а Бен переключился на клетки, которые стояли на самых верхних полках. Кэсси в это время ходила и улыбалась, что-то напевая. Я глянул на Артура и спросил шепотом: — Слушай, у тебя тоже от её мычания мурашки по коже бегут или я один такое ссыкло здесь? — Арт посмотрел на меня с таким пониманием, что ответ мне не потребовался. Я кивнул ему в ответ на его взгляд и поежился — Кэсси прошла мимо, заложив руки за спину. — Кэсс, ёб твою мать, — как оказалось, Бен тот еще матершинник, — хватит слоняться и возьмись уже за работу! — Расслабься, я просто смотрю что ещё не подсчитано, — улыбка Кэсси стала ещё страннее или это так падал белый свет ламп на ее бледное лицо? Всегда ли у нее были такие черные круги под глазами? Я списал это на освещение и бессонную работу. Она бросила мне взгляд блестящих глаз и мне стало не по себе. — Я отлить, — слова сами вырвались из моего горла и я почти выбежал под роллету. Хотелось быть где угодно, но только не с этой по-своему страшной женщиной. Я знаю торговый центр как свои пять пальцем и ноги отнесли меня в уборные на втором этаже, я не отдавал себе в этом отчет, погруженный в свои мысли, пока не понял, где я нахожусь. Осознал я себя сидящим на крышке унитаза в закрытой кабинке. Громко выдыхаю, чтобы привести сердцебиение в порядок. В ушах звенело, и я просто старался не вертеть головой в стороны, дабы она не разболелась, но тут мое внимание привлекло кое-что. По полу со стороны соседней кабинки текло что-то черное и блестящее, медленно затекая в стыки светлой плитки. Сначала я подумал, что змея, но быстро одернул себя — откуда бы здесь быть змее? Тараканы, еще может быть, но не змеи. Тошнотворное предположение коснулось моего желудка холодной рукой, вызывая озноб по всему телу. — Да быть этого не может, — полузадушенным шепотом сказал я сам себе, и голос мне показался таким чужим и безжизненным. Я намотал на ладонь туалетную бумагу и обмакнул ее в черную жижу. Густая и пахнет железом. — Твою мать!       Я вскрикнул и вскочил с нагретого места. Сердце колотилось от страха и неизвестности, разум колотился в тщетной попытке осознать происходящее. Мне пришлось приложить много усилий, чтобы выйти из кабинки и встать напротив той, по полу которой текла кровь. Сделав несколько глубоких выдохов, я потянулся и рванул дверцу кабинки на себя. От увиденного кровь заледенела в моих жилах и я отвернулся, скрючившись от тошноты. На полу лежало окровавленное тело Кэсси. Узнал я ее только по кроссовкам и джинсам, обильно смоченных кровью. Лицо ее представляло собой омерзительную кашу из осколков костей и фаянса, покрытых ошметками мяса. Её короткие русые волосы были спутаны и местами выдраны, оголяя белизну скальпа и мелкие ранки. Рядом с ногой покойной пробежал таракан и скрылся в щели в полу рядом с трубой. — Ебаный Иисус, блять! — Я со всех ног рванул обратно в магазин полный уверенности, что то, что находится в помещении — не Кэсси, а какая-то неведомая ебанина. От ужаса мои глаза наполнились слезами, ноги налились свинцом и я бежал по лестнице неработающего эскалатора на чистом упрямстве. Сердце билось в каждой клеточке моего тела, оглушая собственные мысли. Нужно бежать. Нужно спасти хоть кого-то.       Ворвавшись в магазин я не глядя на женщину схватил за шиворот Бена и силой поволок его на улицу. На его лице читалось негодование и он закономерно пытался вырваться и моей оледенелой, мертвой хватки аффективного ужаса. — Какого хуя, Марк, ты с ума сошел? А ну отпусти меня! — Брыкался ревизор. И только когда мы оказались на душной улице, я оперся руками о колени и выдавил из себя что-то нечленораздельное, пытаясь отдышаться. — Говори четче, что случилось? — Голос Бена звучал мягче, по видимому потому что он заметил мое состояние. Я выпрямился и припал к его уху, затараторив: — Бен, это не Кэсси в зале. Бен, послушай, Кэсси мертва, нам нужно бежать! Там… - Какого черта, — все что он сказал, когда отстранился, — Кэсси сейчас работает и пересчитывает витамины. Ты не похож на наркомана, — задумчиво протянул он. На моем лицо отразился еще больший шок и с губ сорвался нервный смешок. Бен понял, что это не шутка и посерьезнев спросил: — Ты серьезно? — Ебаный твой рот, все серьезней некуда, — голос мой охрип от перенапряжения связок, — я видел её труп в толчке на втором этаже, блять! Если ты мне не веришь, хватай Артура из магазина под любым предлогом и иди за мной. — Какая-то часть меня кричала мне в мозг о том, что эта идея обречена на провал, но другая часть крамольно шептала мерзким голосом, что без доказательств ни Бен, ни Артур мне не поверят. — Так, — он хлопнул меня по плечу, и сделал шаг к входной двери, — сейчас все обдумаем и… Погоди-ка, — Он обернулся ко мне, убирая руку с моего плеча. Лицо его вытянулось и побледнело. «Только не говори мне…» — умоляюще подумал я, заранее зная ужасный ответ — Я думал, он и Кэсси пошли за тобой, потому что Арт сослался на то, что ты плохо выглядел, а Кэсси — что тебя долго не было. — Пиздец, — сорвалось с моих похолодевших губ. Я остался стоять на улице, не слыша ничего. Мне хотелось просто убежать, наплевав на последствия. Я не знаю, сколько прошло времени, но я не задумываясь схватился за ручку входной двери и зашел в торговый центр.       Прохлада холла встретила меня полутьмой нескольких затушенных ламп. Я на секунд остановился, обдумывая следующий шаг, но затем услышал вопль, полный ужаса. Он доносился из магазина. Со всех ног я рванул туда и чуть не врезался в роллету. Под ней сидел Бен и трясся от ужаса. Набравшись смелости я глянул, что творится в магазине и обомлел — Кэсси или то, что прикидывалось ей, с запавшими черными глазницами и чернеющей безумием улыбкой затягивало в открытую подсобку тело Артура, оставляя кровавые разводы на кафельном полу. — Блядство, Марк, вытащи меня отсюда! — Бен пытался выползти из-под роллеты, но ноги его не слушались. Я схватил его за руки и потащил, но не успели его пятки оказаться за порогом проклятого места, как чьи-то огромные когтистые кисти с противной серой кожей схватили его щиколотки и утащили в глубины помещения. Сиплый хрип вылез из моего горла и я бросился бежать к выходу без оглядки. Омерзительное существо издало рев, от которого все мои внутренности завибрировали, а жилы затряслись. Ноги подкосились и я грохнулся на ковре в двух метрах от двери. — Нет, нет, нет, нет, всё не может кончиться настолько хуёво, да нет же! — Я встал и дернул дверь. Заперто. — Какого дьявола? Черт!       Пока я сокрушался в секундном промедлении, из-за поворота показалось существо, почти полностью вернувшееся в свой изначальный облик. Времени на раздумья больше не было и я побежал направо. План родился в голове, озаряя ее молнией — пробежать вторым этажом и попробовать противоположные двери. Мразь серым пятном маячила за спиной и дьявольски гоготала, выкрикивая в своем хохоте мое имя. Блядство, а если те двери тоже закрыты? Я оказался в каком-то ебаном аду. План пришлось менять, потому как я нашарил в кармане карту-пропуск. Бинго!       План меняется только в одном пункте — не нужно бежать к выходу, я пробегу складскими помещениями, пройдя туда через проходку. Радовало то, что двери ведущие на склад — металлические и даже это чудовище не сразу через них прорвется. Топот ног стал слышен за спиной вдвое четче, а моя выносливость испарялась на глазах. Один круг, один несчастный круг по второму этажу и почти пулей спустился на первый, не сбавляя темпа рванул за угол, оступился, но остался на ногах. Вот она, желанная дверь, выкрашенная светло-желтой краской, достаю проходку из кармана и с силой прикладываю к магниту, тварь уже вот-вот достанет меня, но дверь закрывается прямо у нее перед носом! Я слышу как она ломится и визжит, но как-будто через ватную подушку. Три секунды на отдышаться и я вижу, что двери скоро сдадутся под натиском инфернальной гадины. Знакомый коридор подсвечивали лампы дневного света, вот я уже вижу заветную красную трубу и открытые двери к зоне разгрузки. Подбегаю к пульту и нажимаю кнопку, чтобы поднять тяжелую железную роллету. Сейчас миллисекунды казались целой жизнью и роллета поднималась мучительно медленно, но как только она поднимается до половину, двери в начале коридора срываются с петель и я слышу быстрые шаги. Сразу же отжимаю кнопку вниз и выскальзываю под закрывающейся створкой на темную улицу. Тварь билась в железку и разочарованно кричала в своей ярости, я же не помню как вернулся домой. Но очнулся в своей комнате, забитый под кровать с молитвенником в руках.       А ты говоришь, что воображение не играет никакой роли.