Полуночный смех в гостиной

      Остро, яркими вспышками потрескивал камин. Пронзал тяжёлый воздух гостиной Гриффиндора, прорываясь сквозь шум осеннего дождя, доносившегося из-за окон. В такую погоду хорошо спать. Или сидеть у камина за приятной книгой, чувствуя, как по пальцам разливается тепло.       Лили не хотелось ни того, ни другого. Дописанная по рунам работа лежала на столе в самом готовом виде, хотя до сдачи оставалась добрая неделя. Наверное, Сириус не зря смеётся над её вечным стремлением сделать всё, сразу и в лучшем виде.       Время подходило к одиннадцати часам, но спать Лили не хотелось, хотя жар камина и мягкая обивка кресла принуждали сладко потягиваться. Что бы там ни было, Эванс хотела остаться, хотя не совсем понимала, для чего это делает.       С минуту на минуту башню Гриффиндора захотят покинуть Джеймс и его друзья. Лили случайно услышала об этом в Большом Зале, когда подсаживалась к однокурсникам за обедом. Чаще всего перешёптывания мародёров стихали, как только на горизонте появлялась Лили Эванс.       — Чем меньше ты будешь знать, тем больше ответственности спадёт с твоих ответственных плеч, — однажды заявил ей Джеймс. Спустя пару дней компания была поймана за кражей еды из кухни Хогвартса, и Лили пришлось частично согласиться со словами Поттера. Тем не менее, отчитать их ей пришлось бы в любом случае, таковы были обязанности старосты.       Однако в этот раз она надеялась перехватить нарушителей, хотя подсознательно и понимала, что те вряд ли её послушают. Аргументы о списании очков с факультета никогда не влияли на Джеймса: для него это было всё равно что пустым звуком.       Лили взглянула на часы: стрелка застыла перед половиной двенадцатого. Первое занятие следующего дня начиналось в девять утра, но она решительно намеревалась ждать по крайней мере до полуночи.       Без двадцати двенадцать ступени лестницы глухо отозвались в ночной тишине. Лили резко вскочила, вырванная из полудрёма. В проёме стоял Джеймс.       — Я всё слышала, и вы никуда не выйдете, — решительно сказала она, предупреждающе подняв одну бровь. — Я не позволю вам снова лишать факультета очков.       — При всём уважении, Лили, можешь обращаться ко мне на ты, — усмехнувшись, ответил Поттер, вальяжно падая в кресло напротив того, в котором только что сидела староста. Лили не сразу подметила тот факт, что Джеймс действительно был один, и покидать гостиную в данный момент не был намерен.       — Что это, очередная шутка? — стараясь держаться как можно увереннее ответила она. Ей не хотелось выглядеть перед Джеймсом так, словно её легко обвести вокруг пальца.       — Какие шутки, Лили, мне просто не спалось и я спустился сюда, — ответил он, протягивая руку к пергаменту на столе. — Задание по рунам?       При всей растерянности Лили не могла не заметить того, что Джеймс был в той же одежде, что весь день. Белая рубашка без галстука и с расcтёгнутыми верхними пуговицами, отчего оголялась гладкая кожа, на брюках ремень с блестящей металической пряжкой, которую он словно пытался выставить на всеобщее обозрение. Волосы Джеймса, на удивление, были более ухоженными, чем ранее, и не торчали во все стороны, и бесчисленное количество жёстких кудрей выглядело совсем ненавязчиво.       Лили поймала себя на желании потрогать эти кудри, и тут же одёрнула собственные мысли. Это же Джеймс Поттер, первый человек в списке тех, на ком Эванс хотела бы испытывать все школьные заклинания.       Поттер со скучающим видом пробежал взглядом по косым строчкам, и положил пергамент обратно, поднимая глаза на старосту. Она почему-то внимательно его разглядывала, так и не ответив на вопрос, и он счёл это более чем забавным.       — Видишь, я сижу на месте, это не запрещено правилами школы, — подметил он, улыбнувшись. Лили театрально закатила глаза, возвращаясь в своё кресло.       — Поверить тебе — самое глупое, что я бы смогла сделать.       — В таком случае, тебе придётся это сделать, иначе мы просидим здесь с тобой целую ночь.       Камин огоньками отражался в светло-карих глазах Джеймса, отчего они казались ещё ярче. Лили подумала, что, наверное, её волосы тоже сейчас горят огнём, и на всякий случай убрала прядь за ухо.       — Если тебе понравится быть здесь до самого утра, так уж и быть, я тебе это устрою, — ответила она. По правде, перспектива её вовсе не привлекала, однако проигрывать Джеймсу не было привычкой её натуры.       — О, дорогая, боюсь, профессору Слизнорту не понравится, если его лучшая ученица будет клевать носом на занятиях. А что подумает Марлин, если увидит нас утром? — Джеймс прищурил брови так, словно это было бы чем-то до невыразимости страшным.       Что-то в животе предательски встрепыхнулось при слове «дорогая», сказанным, хоть и в саркастичной форме, низким голосом Джеймса, который становился ещё более бархатным в тихом треске камина.       — Поверь, Марлин была бы только рада, — ответила Лили, мысленно прикусывая язык.       — Ах да, это Мэри убеждает тебя не связываться со мной, — Джеймс медленно почесал нос. Эванс определённо становилось неловко, но он не был уверен, что готов останавливаться. Ему в целом было не впервой игнорировать голос сознания, что пытался его контролировать. — Ты знала, что сама она бегает за Сириусом? Нелегко сидеть на двух стульях.       Лили невольно тряхнула головой. Её напрягало то, с какой непринуждённостью Джеймс говорил о тех вещах, о которых она лишь изредка шепталась с подругами, и то только когда те вдвоём на неё наседали.       — Мэри не нуждается в твоём персональном одобрении, — ответила она. — А Сириусу стоило бы держать язык за зубами.       — Перестань, каждая вторая в школе влюблена в Сириуса.       — Давай угадаю, а вторая половина — в тебя? — усмехнулась Лили, и Джеймс, отведя взгляд в сторону, откинулся на спинку кресла.       — Ну? — спустя несколько секунд молчания спросила Лили. — Будем сидеть здесь до утра?       — Если тебе хочется…       — Я ясно слышала твои слова за обедом, и если это очередной глупый розыгрыш, в следующий раз я собственноручно вытащу ваши задницы из коридоров после отбоя и доставлю Макгонагалл.       — Тише, тише, — Джеймс замахал ладонями перед собой, будто это смогло бы смягчить пыл Лили. — Ещё рано посвещать меня в свои планы на мою же задницу.       Лили захотелось прыснуть, но она сдержала этот позыв. Ей часто хотелось звонко смеяться от шуток Джеймса, но ей приходилось себя сдерживать, чтобы не тешить его самолюбие. Это было непростой затеей, потому что финальной целью всех шуток Джеймса было заставить Лили звонко смеяться.       — Клянусь, мы ничего не замышляли на эту ночь, — Поттер потянулся в кресле, широко расставляя руки. — Ты пытаешься обвинить меня в том, что я ещё не сделал.       — Тем не менее, у меня есть причина беспокоиться.       — Тебе вовсе не нужно лишние разы беспокоиться, — уверенно ответил Джеймс, и Лили громко вздохнула от неожиданности заявления. — Хватает того, что ты прикрываешь нас каждый месяц.       — Я делаю это для Лунатика, а не для тебя, — хмыкнув, ответила Лили, и ей тут же отчего-то стало тяжело. Она понимала, сколько значат мародёры друг для друга, но слова её будто преуменьшали эту значимость.       Она отвела взгляд, стараясь не смотреть на Джеймса. А потом снова подняла глаза на него. Он смотрел грустно и задумчиво куда-то вниз, и привычно игравшая на его губах улыбка куда-то исчезла. Лили уже было хотела извиниться, как беззаботность вновь озарила его лицо, и от того задумчивого Джеймса не осталось и следа, словно Эванс это привиделось.       — Именно поэтому мы и можем тебе доверять, — ответил он. — Чего не видно с твоей стороны.       — Что ты тогда здесь делаешь? — прищурившись, спросила Лили. — И о чём говорил за обедом?       — Подслушиваешь разговоры? — Джеймс склонился, уперевшись локтями в колени и подперев ладонями лицо. — Я здесь, чтобы провести лишнее время с тобой, пока ты не строишь правильную старосту на всю школу.       Эванс чуть не задохнулась от слов Поттера, но сдержала себя так, чтобы на лице не появилось и эмоции. Кажется, она перестаралась, так как Джеймс без лишних усилий смог это заметить.       — Ты не меняешься из года в год, — ляпнула она, не зная, что ответить. Откровенные заявления каждый раз смущали её, в особенности потому, что Лили приходилось заставлять себя относиться к ним несерьёзно, потому что ничего другого ждать от Поттера она не была готова.       — Разве? — Джеймс обиженно выпятил нижнюю губу. — Думаю, я стал немного более привлекательным.       — Да, а ещё немного более скромным, — ответила Лили, вставая с кресла. — Если всё это ты устроил только чтобы меня подразнить, то на этом твоё удовольствие заканчивается, я ухожу спать.       — Лили, ну же, — Поттер следом вскочил с кресла, оказываясь прямо напротив неё. Он был на голову выше, и Лили пришлось сделать шаг назад, чтобы не чувствовать себя так некомфортно рядом с ним.       — Сколько можно меня отшивать, я ведь знаю, что ты не так уж меня и ненавидишь, — мягким голосом произнёс он, отчего Эванс захотелось ему поверить. Но ненадолго.       — «Не так уж и ненавидишь» — слишком мало, чтобы принимать это за «да», — ответила она, высоко вздёрнув нос. Прямо сейчас ей безумно хотелось сдаться. Джеймс Поттер с самой обворожительной улыбкой, в своём самом лучшем виде стоял в одном шаге, и даже на расстоянии она чувствовала в воздухе терпкий запах его парфюма, который отдавал еловыми нотками. Ей не хотелось от него бегать, но в то же время хотелось каждый раз убеждаться в том, насколько же далеко зайдёт Джеймс Поттер в своих стремлениях.       — Ну, согласись это уже что-то, когда ты мило краснеешь на протяжении всего разговора.       Рука Лили дёрнулась, и она дотронулась тыльной стороной ладони до щеки. Кожа горела.       — Это всё камин, — как можно более убедительно ответила она. — При виде тебя я могу краснеть только от возмущения.       Джеймс усмехнулся и сделал шаг вперёд, оказавшись почти вплотную к Лили, возмутительно вплотную. Она почувствовала, что щёки загораются ещё сильнее.       То, как её тело реагировало на приближение Поттера, определённо напрягало её. В сравнении с этим она могла сказать, что её совсем не беспокоят школьные правила, баллы факультета и даже оценка за домашнюю работу по зельям. Потому что как только поблизости появлялся Джеймс, всё пространство занималось именно им. Ничто более не могло её беспокоить.       Она заметила, что Поттер как-то странно наклонил голову на бок, словно раздумывал. Огни в его глазах почему-то замерли, и Лили отчего-то стало ещё страшнее. Она подумала о том, что ей придётся сделать, если Джеймс захочет ещё больше сократить расстояние между ними.       Но Джеймс молчал. По обычаям эту тишину должна была бы нарушить какая-нибудь его дурацкая шутка, но тишина затягивалась. Лили даже подумала, всё ли с ним хорошо, так и не решаясь отвести взгляд от его лица.       — Почему не уйдёшь? — совершенно неожиданно нарушил он молчание. Лили заметила, что теперь он не только стоит близко, но и почти склоняется прямо над ней. В ответ она сумела издать только неопределённый звук, который по задумке должен был прозвучать вопросительно. — Если не нравится, почему не уйдёшь? — снова спросил Джеймс.       Лили не хотелось отвечать на этот вопрос. Просто потому что ответ приводил их разговор только к тому, что ей нравится. Но говорить об этом она не была готова даже себе.       — Хочешь позанудствовать? — вместо этого спросила она, пальцами впившись в рукава свитера.       — Самым правильным было бы заставить тебя побегать за мной, — ухмыльнувшись, ответил он, но ухмылка эта была далеко не самой уверенной, словно Поттер парировал лишь по наитию. — Но я готов сделать тебе поблажку.       Лили невольно выпрямилась, став на доли сантиметра ближе к Джеймсу, но тут же одёрнула себя за это. Ей не хотелось прямо сейчас показывать ему, что она хочет его ближе. Ей хотелось, чтобы он сделал это сам, просто потому, что хочет он. Ей хотелось быть уверенной.       Рука Джеймса поднялась, и вскоре она ощутила, как тёплые пальцы заправили прядь волос за её ухо. Ей страшно хотелось отвести взгляд, но она не могла себе позволить упустить хоть одну эмоцию на лице Поттера.       Но он будто просто разглядывал её, продолжая подушечкой большого пальца водить по щеке. Словно ожидал момента, когда Лили отбросит его руку и уйдёт в спальню для девочек. Но чем дольше он ощущал под пальцами её мягкую кожу, тем яснее понимал: она не уйдёт.       Дёрнулся уголок губ на лице Джеймса, Лили ощутила, как его ладонь привлекает её к себе, а вторая оказывается на спине.       Сначала она почувствовала его горячее дыхание, и только затем мягкие губы коснулись её. Он двигался неспеша, пробуя её на вкус, но определённо зная, что делает. В животе Лили запорхала целая стая бабочек, ноги отчего-то загудели, и она поняла, что движения Джеймса становятся всё уверенее, и подумала, что пора попытаться на них ответить.       Едва она решилась на это, поцелуи прекратились, и Лили еле сдержала себя, чтобы снова не наброситься на Поттера. Он всё ещё держал руку на её спине, осторожно поглаживая её, отчего Эванс, наверное, замурчала, если бы умела. Но в глазах его читался страх. То, что не часто увидишь в глазах Джеймса Поттера. Он словно задавал ей немой вопрос, на который никак не мог решиться. И почему в такой близости от неё к чертям исчезает вся гриффиндорская смелость?       Лили подумала, что бездействует слишком долго. Так долго, что момент упущен. Сейчас Джеймс сделает шаг назад, пожелает ей спокойной ночи и направится в спальню, оставив её одну посреди гостиной с самым нелепым выражением на лице.       Лили не хотелось этого допускать. Осторожно привстав на носочки, она потянулась к его губам, осторожно хватая их своими. Она подумала, что это было бы очень странно и неловко, если бы Джеймс тут же не ответил на её движения, обвивая руками её спину и притягивая ближе к себе.       Теперь всё было правильно. Его губы с напором сминали её, и она училась отвечать на эти движения, с удивлением наблюдая за расцветавшим внутри желанием быть ещё ближе к Джеймсу, забраться к нему под кожу, не позволять этому моменту заканчиваться. Руки были как-то неловко зажаты между их телами, и поэтому Лили обвила ими шею Поттера, забираясь пальцами в кудри, которые оказались на ощупь мягкими, а не жёсткими, как она предполагала. Теперь её грудь прижималась к его, и она почувствовала, как сильно стучит его сердце. Она знала, что его, потому что собственное уже давно гналось наперегонки и стучало в уши.       Мысли спутанно сменяли одна другую, Лили не знала сколько прошло времени, но чувствовала что теперь отвечает Джеймсу с неменьшим напором, чем он. Она почувствовала, как к позвоночнику подходит очередная волна мурашек, как влажный язык прошёлся по её нижней губе и затем вторгся в её рот. От неожиданности Лили крепче схватилась за волосы Поттера, но ему, кажется, это только понравилось, потому что ладони его скользнули на поясницу, не переставая поглаживать девушку сквозь вязаный свитер.       — Иди ко мне, — прошептал он, на мгновение разрывая их поцелуй, только что бы вновь его продолжить. Руки Джеймса уверенно потянули Лили за собой, и он уселся в кресло, позволяя Эванс оказаться на его коленях.       Смущение, успевшее возникнуть в голове, тут же было изгнано неожиданной волной удовольствия, которое Лили ощутила, почувствовав крепкие бёдра Джеймса под своими. Всё-таки Марлин была права о том, что игроки в квиддич имеют неплохую форму. Уж она-то знала о чём говорит.       Смелость, что ненадолго покинула Джеймса, теперь, кажется, вернулась к нему в удвоенном объёме. Лили почувствовала, что его руки больше не гладят её спину, и потому на мгновение растерялась. Но ещё больше её заставили растеряться горячие пальцы, коснувшиеся кожи прямо там, где края школьной юбки прикрывали её бёдра.       Лили невольно разорвала поцелуй, давая себе привыкнуть к такому напору ощущений, от которых хотелось выгнуться. А ещё хотелось наброситься на Джеймса, и чувству этому она впервые давала выброс.       — Всё в порядке, солнце? — промычал ей в шею Поттер, отчего что-то связалось узлом где-то в животе, а любые слова застряли в горле. А пальцы Джеймса всё ещё поглаживали её кожу, терпеливо ожидая ответа.       Она не хотела ничего отвечать, и вместо этого обеими руками схватилась за края его рубашки, оставляя влажные поцелуи там, куда могла добраться губами. Джеймс что-то хрипло простонал, но мурашки от этого звука уничтожили всякие попытки разобрать, что именно. Руки его заскользили выше, сжимая бёдра, а Лили подумала, что ей ещё никогда так не нравилось ощущение чьего-то дыхания над своим ухом.       Теперь она могла целовать его кожу, вдыхая еловый запах, позволяя себе утонуть и забыться в нём. Последний раз прикусив шею Поттера, она вернулась к его губам, на полпути сталкиваясь с его взглядом.       Она никогда не видела такого взгляда Джеймса. Хотя в то же время ей казалось, что он смотрел так на неё всегда. Его взгляд проникал под её кожу, согревал изнутри и защищал снаружи. Таким же взглядом смотрела и она на него, сама того не подозревая.       Их губы вновь соединились, отчаянно кусая и оттягивая друг друга. Лили подумала о том, сможет ли она когда-нибудь не захотеть почувствовать это снова и без страха ответила себе, что нет. Привстав на коленях, она двинулась ещё ближе к Джеймсу, сталкивая их тела вплотную. Его руки уже находились на её ягодицах, контрастно нежно поглаживая пальцами сжимаемую кожу, Лили скользнула рукой между раскрывшихся пуговиц, касаясь разгорячённого тела. Ей захотелось вновь попробовать на вкус его кожу, и она прильнула губами к шее. Джеймс что-то хрипло сказал, но она не услышала, увлечённая своим занятием.       Недвусмысленный бугор, которого Эванс совсем не ожидала, уперся ей прямо в промежность. Она подумала, что должна засмущаться, но вместо этого возбуждение ещё туже сжало все внутренности, заставив издать полустон-полувыдох.       — Лили…       Она наконец услышала Джеймса, который не без усилий оторвал её от себя и теперь нежно поглаживал плечи сквозь свитер.       Лили смогла засмущаться только взглянув ему в глаза. Она почувствовала, что краснеет, хотя физически это уже было невозможно.       — Если мы не знакончим, — тихо продолжал Джеймс. — Я уже не смогу себя сдерживать.       Эванс немного двинулась из стороны в сторону, отчего Поттер зашипел сквозь зубы, прикрывая глаза. Она подивилась собственной смелости, но реакция Джеймса того стоила.       — С чего ты взял, что я хочу заканчивать? — спросила она, вновь обвивая свои руки вокруг его шеи.       Джеймс улыбнулся самой обворожительной улыбкой, на которую был способен в своём положении.       — Мы ведь не позволим всему случиться так скоро, — ответил он. — К тому же, я не хочу, чтобы ты делала необдуманных решений.       — Когда это тебя интересовало обдумывание решений? — усмехнулась Лили.       Джеймс осторожно отодвинул её от себя так, что теперь она сидела на его коленях уже боком, и он мог обнимать её за тонкую талию.       — Вообще-то всегда, — с самым серьёзным выражением лица ответил он. — Знаешь, как долго я обдумывал план по завоеванию тебя? — уже шёпотом добавил он.       Лили захотелось засмеяться. Она подумала, что в будущем стоит перестать сдерживать себя, когда ей хочется смеяться в присутствии Джеймса. Особенно когда Джеймс является причиной её смеха.       — Твой план безотказно сработал, — ответила она, почувствовав, как облегчённо вырвался его выдох. И почувствовав, как легче стало ей самой после признания очевидного.       — Ты мне нравишься, Эванс, — тихо сказал Джеймс, глядя на неё всё тем же влюблённым взглядом. Теперь она знала, как выглядит этот взгляд. — Очень нравишься.       — И ты мне нравишься, Поттер, — ответила Лили, и лицо её тут же озарила улыбка, которую она сдержать уже была не в силах. Ей хотелось задать вопрос, несколько вопросов, но она не знала, с чего начать и как это воспримет Джеймс.       — Я не позволю тебе разочарвоаться, — ответил он, словно знал, о чём она думает. Одна его рука всё ещё обнимала её талию, другая — бесконечно перебирала светлые рыжие пряди. — Ты всегда сможешь положиться на меня, Лили.       Ей хотелось заплакать, но вместо этого она звонко засмеялась, уткнувшись Джеймсу в плечо.       — Люблю твой смех, — тихо прошептал он, но Лили всё же услышала.       — Люблю, когда ты заставляешь меня смеяться, — ответила она, поднимая на него взгляд.       Стрелка часов прошла мимо часа ночи, когда парочка всё же отправилась по своим спальням, долго обнимаясь перед лестницей. На следующее утро за завтраком Марлин будет в восторге. Мэри наигранно понедовольствует, но всё же хитро улыбнётся. Сириус будет до бесконечного подшучивать над другом, хотя он никогда в нём и не сомневался, а Питер будет со всеми смеяться с его шуток. А Римус втайне подмигнёт обоим, потому что он всегда знал, что Лили Эванс и Джеймс Поттер будут вместе.