Бездействие тоже преступление

      Империя верными шагами шла к господству на континенте. Одна за другой страны или преклонялись перед ней, или были стёрты с лица земли. С этой силой Императора никто не мог обвинить в безнравственности. Он имел обширный гарем со всевозможными красавицами и кучу детей, но это было не всё. То, о чём многие боялись говорить — это его пристрастие к мальчикам. Так однажды, когда на глаза императору попался принц из маленькой страны, мужчина сжёг почти дотла небольшое государство.       Рейнхард — парнишка с прекрасными голубыми глазами и светлыми волосами. После поражения его страны он был назван рабом и отправлен во дворец для прислуживания императору.       Душа парня с каждым днём окрашивалась в чёрный, а ненависть становилась сильнее. Его унижали все королевские особы, и лишь черноволосая девочка с пронзительно зелёными глазами смотрела на него с жалостью, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, но никогда не подходила близко. Рейнхард испытывал к ней довольно противоречивые чувства. Эта жалость в её глазах его согревала и одновременно раздражала до невозможности. Он постоянно думал, почему она не подходит к нему, почему смотрит на него издалека? Это его выводило больше всего.       Время шло, Рейнхард рос, проникая в доверие к императорской семье, как шут, игрушка, питомец. Он всегда улыбался, что бы с ним ни делали, но в тени он готовил силы, чтобы всё изменить. Девочка тоже становилась всё прекраснее, но по-прежнему держала страшную дистанцию. Она странная принцесса, и он не знал, что чувствует к ней. Но что-то щёлкнуло, когда он увидел её с женихом. Юноша не знал, что на него нашло, но он убил его той же ночью. Так Рейнхард стал поступать с любым, кто хотел забрать принцессу из дворца туда, где он не смог бы дотянуться до неё. И вскоре она осталась совсем одна, прозванная «проклятой принцессой».       И тогда он понял, что ему ничего не стоит вырваться из этой клетки рабства. За ночь он совершил переворот с людьми, которых лично отобрал. Он смотрел на пленённую императорскую семью с трона, давая им понять, что теперь они поменялись местами. Он был богом, а они никем. Рейнхард с наслаждением казнил их по очереди, жестоко и со вкусом мести. Пока его взгляд не пал на принцессу Зельду. Последнюю, кто остался с этой проклятой кровью императора. Казнить её было самым лучшим решением, но он не мог противостоять этим зелёным глазам.       — Тащите её к моим ногам, — она последнее, что соединяет его с прошлым раба, но и та, кто не дала ему окончательно свихнуться. Он не мог решить её судьбу, даже ни разу не услышав её голос. — Ты знаешь в чём твоя вина? — но девушка промолчала, закрыв глаза, как будто ожидая, что он снесет её голову мечом. — В бездействии, это тоже преступление. Но я дам тебе шанс, — её глаза тут же удивлённо распахнулись, внимательно смотря на нового императора. — Вылижи мои ноги, и тогда ты будешь жить, конечно же, как рабыня, не иначе, — он оголил свою ступню и придавил ногой девушку к земле.       От осознания того, что он наступает на обладателя этой мерзкой крови, в душе стало легче. Её убийство почему-то коробило ему душу, и он размышлял о том, под каким предлогом сохранить ей жизнь, как вдруг тёплый и мокрый язычок неуверенно коснулся его ступни.       Это отстранённое обычно девичье личико сейчас было красным, как спелая ягода. Рейнхард перестал прижимать её к полу и расслабил ногу, наблюдая, что бывшая принцесса сделает дальше. Зельда приподнялась с пола и осторожно придержала его ногу хрупкими руками, а после снова провела языком по его ноге, на этот раз немного увереннее. Эта девчонка и правда стала вылизывать его ногу как какая-то собака. Рейнхард почувствовал, как внутри него поднимается похоть, будучи игрушкой он никогда не получал удовольствия, но сейчас ему было хорошо. Он столько страдал от императорской семьи, будет же честно, если последняя, кто носит ту мерзкую кровь, станет его игрушкой, так ведь?       — И что это такое? Неужели так противно касаться своим благородным язычком ноги какого-то раба? — он не смог сдержать колкости. —Хотя о чём это я? Ведь сейчас всё как раз таки наоборот, — он не сдержал смех, ведь теперь Рейнхард точно знал свои желания. —Давай же, смелее, а то сейчас ты даже хуже дворовой псины.       Девушка, вся дрожа, закрыла глаза и стала облизывать пальцы ног императора, как будто это были леденцы. Ещё чуть-чуть, и Рейнхард застонал бы в голос, поэтому просто снова прижал её голову к полу ногой.       — С этого дня я объявляю, что эта женщина — моя собственность.       — Она же из императорской семьи, её существование само по себе опасно! — возмутился верный рыцарь императора.       — Лихт, ты хочешь, чтобы я нарушил своё слово в первый же день правления? — парировал Рейнхард.       — Никак нет, простите за мои не обдуманные слова, — тут же приклонился рыцарь.       — Тогда надо клеймить принцессу, — вдруг кто-то выкрикнул из толпы.       — Клеймить! Клеймить! — подхватила толпа, но лишь император чувствовал, как дрожит принцесса под его ногой.       — Молчать! — стукнул Рейнхард мечом о пол, что пронеслось эхом по залу, заставляя всех замолчать. — Неужели вы хотите, чтобы я уподобился тем свиньям? Кому, как не вам, знать о том, что они делали?! Я сам ношу клеймо на своей спине! — все позорно опустили головы, понимая, что ярость затуманила их разум. —Вы сами вручили мне корону, вы искали того, кто поведёт страну другим путём, но сами же продолжаете жить так же, как при старом императоре! — он быстро успокоил своих людей, а после, наконец, убрал ногу с лица Зельды. — Но вы правы. Я не могу оставить её просто так, поэтому с завтрашнего дня бывшая принцесса не имеет права говорить с кем-либо без моего разрешения, она признаётся домашним животным и обязана носить ошейник. И каждое неповиновение, мной, её хозяином, будет караться. Но, в то же время, никому, кроме меня, не разрешается её трогать без моего приказа. Конечно, если она решит укусить протянутую ей руку и попробовать восстать, то я её незамедлительно казню. В противном случае, наказания я буду выбирать по степени её провинности. Все согласны?       —Да здравствует император, новое солнце империи! — все тут же встали на одно колено и выкрикивали приветствия новому владыке. Лишь Зельда всё продолжала лежать у его ног, не решаясь поднять своей головы.