Бездействие тоже преступление

      Рейнхард раздражённо отстукивал пальцем по столу, выслушивая отчёт Шура. Нет, отчёт был вполне содержательным и продуктивным, но в нём не было ни слова о нахождении принцессы Зельды. Это раздражало императора. Хоть он и понимал, что стоит запастись терпением, но ярость от того, что у него забрали его женщину, никак не стихала. Он посмотрел на парня, что наконец закончил свой отчёт, и тот нервно сглотнул. Шуру казалось, что стоит ему сделать лишний вдох, и Рейнхард просто впадёт в приступ ярости, уж слишком грозный взгляд был у императора, которому и отдохнуть толком не удавалось. — Есть ещё какие-то новости? — спросил император, как можно спокойнее, но получалось у него, мягко говоря, отвратительно. — Нет! Но я сейчас же вернусь к работе! — испуганно выпалил его подчинённый, никто и не мог предположить, что их друг так одержим принцессой, а вот теперь, кажется, ещё чуть-чуть и у Рейнхарда начнутся неконтролируемые припадки ярости.       Шур проворно оказался у окна и тут же вылез из него, прыгая на ветку дерева, а затем и на землю, убегая, как испуганный кролик от хищника. Рейнхард вздохнул, чистка шла успешно, хоть найти сам источник готовящегося переворота никак не удавалось. Нервы и правда были на пределе, из-за чего лицо императора с каждым днём становилось лишь страшнее, пугая всех обитателей дворца. Мужчина был уже на грани, но это заставило его признаться самому себе, что главной причиной его восстания была именно Зельда, а потом месть и свобода. Чёрт возьми, сколько лет он желал эту пугливую девчонку, что всегда пряталась то тут, то там во дворце.       Император помнил, как его впервые привезли во дворец, день полный страданий и боли. День, когда его опорочили. И день, когда он впервые увидел её. Черноволосую девочку, что осторожно выглядывала из-за столба, её зелёные глаза смотрели на него с восхищением и сочувствием. Но стоило их глазам пересечься, как она тут же спряталась, так и не дав себя толком разглядеть, а после и вовсе убежала прочь. Он видел лишь её длинные волосы, что сверкали на солнце, потрёпанное платьице и босые ноги. Тогда он даже предположить не мог, что эта неухоженная девочка принцесса.       Рейнхард начал массировать свои виски, желая избавиться от головной боли, что начала его преследовать от постоянного напряжения и невозможности расслабиться. Он корил себя за то, что не установил тотальный контроль над своей сукой-рабыней. Как он вообще умудрился упустить из своих рук то, чего так долго желал? Кажется, он слишком расслабился, получив её, думая, что она уже никуда не денется от него. Зельда, она только недавно была так рядом. Её запах, её тело, её голос… Она была в его власти, покорна и послушна. И стоило ему упустить её из виду, как она исчезла, растворилась, пропала, сводя императора с ума. Нет, так не пойдёт, кто бы её ни забрал, но Рейнхард первый заприметил никому ненужную принцессу, которой пренебрегали даже слуги. Зельда его собственность, которую он приберёг для себя, не давая ни одному мужчине приблизиться к этой очаровательной девушке.       Вдруг к нему постучались и вошли две служанки. Они были взяты на работу, чтобы быстрее привести дворец в нормальный вид. Девушки были накрашены яркой косметикой, скорее всего нашли в строениях, где содержался гарем вместе с платьями, которые были им не к лицу. Это был единственный вывод, потому что такое стоило уж слишком дорого, даже для зажиточного простолюдина. Рейнхард нахмурился, ему было противно видеть эти яркие помады и румяна, которые любила одна из принцесс, что обожала играть с ним в довольно жестокие игры. Это напоминало ему о девушке, которой он отрубил конечности и повесил на стену дворца, даже не добив, чтобы та задыхалась в агонии. — Император, не хотите немного развлечься? — наглая девка, проигнорировав недружелюбный взгляд, подошла к нему ближе, чуть ли не оголяя свою грудь. Казалось, стоит ей сделать неверное движение, и её объемный бюст просто выскочит из-под явно неподходящей по размеру одежды. — Поверьте, мы намного лучше той неблагодарной девки, что сбежала от вас, — вторая девушка подошла ближе, кладя руки на плечи Рейнхарда и прижимаясь к нему грудью.       Императору стало сразу противно от этих прикосновений, они так напоминали этих развратных принцесс, что смеялись над ним, насмехались и смотрели свысока, как на животное. Он всё ещё помнил, как его связывали, царапали разукрашенными ногтями, поили разными возбудителями, заставляя обслуживать их часами и иногда сразу нескольких. Все эти гнусные женщины всегда улыбались, смотря на его страдания. Развратные, грязные шлюхи вызывали такое отвращение, что, казалось, его сейчас стошнит.       Зельда же была другой, такой смирной и послушной, тихой и умной. Да, он считал девушку умной, по сравнению с этими крашенными тварями, что найдя косметику во дворце, возомнили о себе невесть что. Принцесса прекрасно знала своё место, и если бы не её нерешительность, то была очень полезна во всех смыслах. А эти служанки так и напоминали Рейнхарду стерв, что породил предыдущий император. Бесстыжие женщины, что только и могут светить своим телом, не зная понятия стыда и верности. — Лучше, говорите? — Рейнхард еле сдержал смех. — Почему бы вам тогда сначала не раздеться и не вылизать мои ноги? — он с усмешкой смотрел на этих развратных женщин, что растерялись. — Ну чего же вы встали, сами хотели занять место той суки, а, значит, и сами должны стать не меньшими сучками, — император обнажил меч, приставив к шее одной из охотниц на хорошую жизнь. — Давай, смелее, и потявкай, Зельда это делала просто превосходно, так что я хочу увидеть что-то по-настоящему стоящее, — на лице мужчины появилась пугающая улыбка. — Или вы мне солгали, что лучше Зельды? Кажется, ложь перед императором карается четвертованием… — кончик меча начал погружаться в кожу, и девушка вскрикнула, отшатнувшись, падая на пол, хватаясь за небольшую ранку на шее. — И долго мне ждать? — император видел страх в глазах девушек, что поняли свою ошибку, но было слишком поздно. — Ну же, покажите лучшее, на что вы способны.       Рейнхард вспомнил, как принцесса просто закрыла глаза, не побоявшись его меча. Зельда хоть и вела себя как испуганный зверёк, но её взгляд был совсем другой, в нём читалось столько эмоций помимо страха. Её взгляд всегда был направлен на него одного, словно Рейнхард был единственным в этом мире. И так было всегда, это была одна из причин, почему Зельда нравилась императору. Преданность. Она отдала ему своё тело и только ему. Он всё ещё помнил, как девушка молила его в тронном зале не отдавать её другим мужчинам. А что эти? Точно раздвинут ноги перед любым, кто помашет деньгами или властью перед их носом. — Мы, смиренные слуги, просим прощения, — девушки же упали ниц, дрожа перед мужчиной, от чего становилось ещё противнее. — Ну чего же вы? Давайте, развлеките меня, разве не для этого вы пришли? — продолжал издеваться над ними император. — Не заставляйте меня повторять, — он говорил это с нажимом, заставляя подчиниться.       Девушки стали раздеваться, их руки дрожали, ощущая на себе яростный взгляд императора. Не так они это всё представляли, думали, что раба, который только взошёл на трон, обдурить и соблазнить будет несложно. Они видели и слышали только то, что сами хотели. Но девушки забыли несколько очень важных фактов. Первый, Рейнхард до рабства был принцем, а, значит, изначально воспитывался как благородный. И второе, человек, что совершил государственный переворот из самых низов, не может быть заурядным и глупым. И вот, обнажённые девушки, дрожа, обнимали себя под взглядом голубых глаз, которые смотрели на них без капли жалости. Такой страшный и пугающий взгляд заставлял их чувствовать себя ничтожными и жаться к друг другу в испуге. — Так, а теперь почему бы вам не продолжить? Вы так уверенно потревожили меня, а теперь изображаете недотрог. — Он поднёс к их лицам грязные ботинки. Они были недостоины его снисхождений, как Зельда, с которой, не смотря ни на что, он был по-своему осторожен. — Ну же, вылизывайте, чего замерли? Они должны сверкать от чистоты, или вы настолько бесполезны, что даже этого не можете?       Рейнхард это делал не из-за каких-либо похотливых желаний или удовольствия, как было это с принцессой. Он был просто очень зол и хотел смешать этих нахалок с грязью. Девушки, дрожа, подползли, боясь кары за неподчинение. Они начали слизывать грязь, и их лица исказились в гримасе отвращения. Они чувствовали песок на зубах, давясь. Им было противно, и это было прекрасно видно. Жалкие, алчные женщины, что так цепляются за жизнь, но при этом не могут понять, что стоит делать, а чего нет. —И что это за рожи? Лицо Зельды всегда было вполне умиротворённым, когда она делала это. — Хоть император и прекрасно знал, что тут другая ситуация, но он ещё помнил, как они пытались выставить себя лучше его личной сучки. — Ну же, лицо попроще, — он ударил одну из них подошвой по лицу, и та упала с криками, держась за кровоточащий нос. — А ты чего замерла, улыбнись хоть, — его взгляд упал на вторую девушку, что еле сдерживала слёзы.       Служанка постаралась улыбнуться, но это выглядело слишком натянуто, даже слепой бы не поверил этой улыбке. Девушка в ужасе начала оживлённо вылизывать ботинок, ей было страшно, она боялась боли, а тем более смерти. И зачем она поддалась уговорам подруги? Не надо было лезть, и жила бы себе спокойно, но она была из тех, кто подстраивался под окружение. Она просто повторяла за теми, кто казался для неё сильнее, и вот к чему это привело. Ей стоило думать своей головой, послушать свой внутренний голос и просто тихо жить. —А ты чего разлеглась? Смотри, как другая сука старается, пока ты прохлаждаешься тут. Или ты настолько бесполезная тварь, что даже почистить хозяйские ботинки не можешь? — меч угрожающе блеснул в руках правителя, заставляя служанку подползти обратно, но только она хотела присоединиться к своей шестерке, как ей под нос подсунули другой ботинок. — Нет уж, другая шалава уже почти закончила с ним, так что тебя ждёт другой ботинок. —Но как же так?! Мы же начинали вместе! — вскрикнула она, хватаясь за руку мужчины, за что и поплатилась кистью. Раздались жуткие крики: один от боли, другой от испуга, от чего головная боль владыки только усилилась. — Кто позволял трогать меня? Заткнись, сука. — приказал он, но служанка не слышала его, катаясь по полу, держась за руку, из которой текла кровь. — Слишком шумная, — с этими словами и голова нахалки слетела, а вторая зажала себе рот, замерев от страха, на её глазах наворачивались слёзы страха и отчаяния. — А ты чего замерла, теперь моя обувь снова вся в мерзости, — он указал на кровь девушки, что брызнула во все стороны, испачкав и его. — Вылижи уже и приступай ко второму, раз твоя соратница оказалась столь никчёмной, тебе придётся отрабатывать за двоих. Ну, чего замерла, шлюха? — служанку начало мутить, ей казалось, что её стошнит, но тяга к жизни была сильнее, и она начала слизывать кровь подруги, желая спастись и исчезнуть навсегда с глаз нового правителя. — Ха, а ты не так безнадёжна, хотя до Зельды явно не дотягиваешь, — усмехнулся император, стоило девушке закончить с «чисткой» ботинок. — А теперь потявкай мне, благодаря за угощение, и не забывай об улыбке. А то я решу, что ты не довольна моим угощением.       Девушка натянула улыбку со слезами на глазах, её губы были в крови. Она отчаянно залаяла, подражая собаке, её взгляд становился безумным. Она была слаба, очень слаба. Привыкшая подстраиваться под других, служанка так быстро сломалась, желая защитить свою жизнь. Такая жалкая и ничтожная женщина, что никогда не думала сама, идя за другими, и эта дорога привела её к самой смерти в лице Рейнхарда. А ведь что ей стоило отказаться и просто тихо работать во дворце? Ведь в отличие от подруги, она не жаждала ни власти, ни внимания. Вдруг в дверь постучались и, получив разрешение, в неё вошёл Грег, он обвёл эту картину спокойным взглядом и посмотрел на своего господина, ожидая приказаний. — Заприте её где-нибудь подальше, без еды и воды, — приказал Рейнхард, злость которого на время притихла, заставляя потерять интерес к служанке. — И можешь забыть о ней до тех пор, пока не умрёт, не хотелось бы, чтобы труп завонял. —Прошу, не надо, я буду послушной, сделаю, что угодно, — взмолилась девушка, взгляд которой начинал скакать в испуге. —Ха, — на лице императора появилась злорадная усмешка. — Хорошо, я выпущу тебя спустя месяц. Пусть ей будут приносить кувшин воды раз в три дня, а еда… Ха, точно. Закиньте ей это в качестве еды на этот месяц, — мужчина ткнул мечом труп, лежащий неподалёку. — Пусть каждая собака знает, что будет с теми, кто захочет пробраться в мою постель без приглашения.       Раздался истерический смех, сознание служанки не выдержало, когда её тащили в камеру в самом далёком месте замка. Она уже не станет прежней, и как бы она ни цеплялась за свою никчёмную жизнь, её судьба уже была предрешена…