Бездействие тоже преступление

      Из спальни императора раздавались крики и стоны, переходящие в хрипы. Очередная убийца, подосланная к Рейнхарду, попала под руку мужчине не в подходящий момент. Это был уже не человек, а изголодавшийся зверь — зверь, у которого забрали его добычу. Всё началось довольно безобидно, девушка просто ненавязчиво соблазняла мужчину, а оказавшись в его спальне, хотела по-быстрому прирезать и сбежать. Но всё пошло не по плану. Рейнхард как будто этого и ждал. Он схватил её руку с ножом и с пугающей усмешкой сломал её. Не успела девушка отпрянуть, как была сломана и нога, заставляя её с воплями упасть на пол. Но император не остановился на этом, сломав и оставшиеся конечности убийцы. Он это делал с особым наслаждением, словно пытаясь превратить кости своей жертвы в пыль, нанося удар за ударом ногой.       Он так долго сдерживался, чтобы не убить никого лишний раз, что сейчас весь его гнев выливался на новую жертву. И поэтому он продолжал, продолжал, превращая конечности в одно мясо с осколками костей, торчащих из него. С безумной улыбкой смотря за страданиями своей жертвы, он наслаждался её болью и мучениями. Император схватил женщину за волосы, таща её на кровать. Он слишком долго сдерживался. Конечности, как плети, волочились за телом. Женщина уже сорвала голос. Её лицо было всё в слезах, а глаза уже потускнели от боли, но, к её несчастью, тело было достаточно крепким, чтобы не умереть от болевого шока. Сломанное тело было небрежно брошено на кровать. Рейнхард хотел сейчас только одного — утолить свою похоть, что нарастала с каждым днём после очередного сна, где была она.       Зельда, эта сука сводила его с ума. Мужчина вошёл в сломанную женщину, яростно насаживая её на свой член. Прикрыв глаза, правитель представлял павшую принцессу, но это получалось с трудом. Эта женщина и рядом не стояла с его любимой рабыней. Зельда была такая узкая и влажная, её стоны ласкали его слух. Чего не скажешь о подосланной убийце. Даже когда её тело должно быть напряжено от боли, чувствовалось, как внутри было всё растянуто. Женщину явно часто трахало множество мужчин, а Рейнхард ненавидел шлюх. Это только раздражало.       Тогда император решил поступить по-другому и насадил на свой член её попку. Раздался хриплый вскрик. Член с трудом входил в задний проход женщины, доставляя ей жуткую боль, а Рейнхарду долгожданное удовольствие. Узко и горячо, это больше походило на секс с Зельдой. Но всё же перед ним была не она, и это злило. Он начал резко и агрессивно трахать зад незваной гостьи. Набухший твёрдый член из-за одной мысли о принцессе с трудом двигался, разрывая жертву изнутри. Вдруг начал раздаваться хлюпающий звук, это была кровь, которая улучшила скольжение, и Рейнхард увеличил темп с хищной улыбкой. В его глазах уже не было той женщины, лишь Зельда. Её хрупкое прелестное тело, чёрные прекрасные волосы и пронзительно изумрудные глаза. Зельда, его сука, его рабыня. Единственная женщина, что может ему доставить удовольствие без противного послевкусия отвращения.       С губ мужчины раздался рык, и он кончил в разорванный им анал женщины. И что ему дальше с ней делать? Жива ведь ещё. Он посмотрел на уже почти неподвижную убийцу, что уставилась в потолок пустым взглядом, но всё ещё дышала. Император даже подумал, может, её оставить в темнице на случай срыва. Вдруг в дверь постучали, и с разрешения внутрь вошёл Шур. —Одна из ближайших деревень была полностью вырезана, но среди трупов был найден человек, что перед смертью произнёс «принцесса», — услышав это, император вдруг расхохотался, как безумец. —Наконец, она жива, — в глазах Рейнхарда блеснул опасный огонёк. —Эта сука совсем рядом, теперь ей точно не сбежать. Я наконец смогу вернуть свою собственность, передай всем готовиться. Мы должны сделать ход на опережение, — император встал с кровати и схватил женщину за горло. — Ты мне больше не нужна, подделка, — с этими словами он, не колеблясь, сломал её шею и потащил в коридор, выкидывая на всеобщее обозрение. — Шур, раз наш враг сделал ход, тебе же теперь не составит труда определить, с кем мы имеем дело, не так ли? — хоть с виду Рейнхард улыбнулся довольно дружелюбно, но в голосе читалась явная угроза. —Да, я сделаю всё, что смогу, — надо было спешить, ведь весь замок знал, что Рейнхард был на пределе, если они не вернут Зельду, то он просто всех перережет в гневе. —И собери всех на срочное собрание. —Будет исполнено, — Шур решил, что ему не стоит задерживаться и поспешил выполнить приказы. ***       Когда все собрались, Рейнхард уже выстукивал пальцами в нетерпении. Но, в отличие от других собраний, это было больше предвкушение, нежели ярость. Зельда рядом, а значит она не заставит себя долго ждать. Ему было интересно, как же она поступит. Укусит ли хозяйскую руку, что так милосердно спасла её жалкую жизнь, или же как верная гончая загонит добычу к охотнику? Что же выберет павшая принцесса? Если она его предаст, то император точно переломает ей ноги, но не убьёт. Вина хозяина, что плохо воспитал свою собаку. А если не предаст? Стоит ему её вознаградить? Но неважно, что она решит, император больше её ни за что не упустит. Она больше не отойдёт от него ни на шаг, даже если придётся её по земле тащить следом. —Жак, возьми побольше людей, пусть обыщут всё в округе, где видели эту суку, и всю дорогу до столицы. Шур, не упусти и клочка информации, докладывай о малейших изменениях в округе. Грег, я хочу, чтобы даже мыши не могли войти и выйти из столицы незамеченными. Лихт, твоя задача не изменилась, охраняй столицу. Все свободны, — все стали быстро покидать зал, но император вдруг окликнул своего верного рыцаря и что-то прошептал ему на ухо. — Я рассчитываю на тебя, Лихт. —Будет исполнено, мой повелитель, — поклонился он своему господину и поспешил за остальными. —Зельда, — откинувшись на спинку стула, прошептал император. — Ты ответишь за то, что так долго сводила меня с ума. Я заставлю тебя почувствовать то же самое. Заставлю понять, что ты без меня жить не можешь и сходишь с ума. Ну же, вернись ко мне, и я покажу, какого сходить с ума от желания. Ты обязана вернуться ко мне, — немного безумная улыбка появилась на лице императора, но от этих мыслей ярость в его сердце немного притихла.