Citrus

      — Это действительно правда? — Офелия отложила пророк в сторону и, едва заметно, бросила взгляд в сторону слизеринского стола. Шестой курс с первых учебных дней полнился слухами об арестах многих знатных волшебников, в числе которых оказался отец Теодора Нотта.       — Вполне заслуженно, — когтевранец, её недалёкий друг, весело хмыкнул, попивая клюквенный сок, — не могу дождаться, когда его сын присоединится к нему.       — Да, ты абсолютно прав, — поддакнула ещё одна девушка.       Занятия. Слова преподавателей проходят мимо ушей. Офелию Мёрфи начинает воротить от этой последовательности. Взгляд зелёных глаз снова мечется по лицам, но похоже не слушает профессора лишь она. Зрачки чуть сдвигаются влево и находят его глаза. Ни слизеринец, ни когтевранка не торопятся отводить взгляд. В этом жесте нет никакого смысла помимо скуки, и в этом они понимают друг друга. Отворачивается.       — Мисс Мёрфи? — Батшеда, преподаватель по изучению древних рун, обратилась к магглорождённой волшебнице с вопросом.       — Да, профессор Бабблинг? — девушка повернулась к ней лицом.       — Подскажите нам, что же означает «эхваз», — преподаватель глядела на неё с некой обидой. Ранее послушная ученица теперь отвлеклась на её уроках.       — Это слишком просто, я знаю ответ, — девушка тяжело выдохнула и поморщилась, — товарищество. «Эхваз» означает товарищество.       Дискомфорт и стыд по какой-то причине окутали с ног до головы. Почему ей неловко говорить о товариществе при слизеринце? Потому что они неспособны дружить? Или в связи с тем, что ей жаль его по этой же причине.. Мыслей и вопросов с каждым их пересечением в стенах замка становилось всё больше.       — Верно, начисляю пять очков когтеврану, — девушка не смогла даже натянуть улыбку.       — Так, хорошо, очень хорошо, — Батшеда прошла вдоль своего стола, — может быть, кто-нибудь скажет, что означает «эйхваз».       — Защита, — подал голос слизеринец, еле сдерживаясь чтобы не покинуть класс.       — Пять очков слизерину! Это верный ответ…       Занятие продолжилось в стиле монолога, где говорила лишь Бабблинг.       Обед не особо отличался от завтрака. Все тот же зал, те же люди.. за исключение некоторые пустующих мест. Всё тот же запах, те же блюда, что они уже ели когда-то. Свободное до ужина время. Прогулка. Разговоры. Все настолько однотипно, что становится тошно, что-то давно следует менять. Чего-то не хватает в этом дне, чтобы наконец почувствовать его полным, чтобы наконец почувствовать дух Хогвартса, и ощутить себя живой. Близились заморозки.       Декабрь никого не щадил. Праздничное настроение было начисто загублено, в связи с настигнувшим холодом, что пронизывал до нитки. Однако, забравшийся в душу озноб не сумел взять верх и юные сердца продолжали гореть, в ожидании потепления. Были и приятные моменты.. Холод вынуждал людей искать местечко потеплее, не единожды собирая десятки человек у когтевранского камина. Незатейливые разговоры большой компании казались родными, даже согревающими, однако белокурая когтевранка часто не спешила вступать в беседу. Облокачивалась о стену, совершая обжигающий горло глоток, от которого внутри зарождалось тепло. Её любимый цитрусовый чай.       Переводила взор на окно, постепенно погружаясь в свои мысли. Вечно холодные руки согревались от поднимавшегося пара, исходящего от чая. Всё происходящее было наполнено гармонией уюта и покоя, что для вечно спорящих на разные темы когтевранцев было редкостью. Вероятно, это была та самая причина, из-за которой все они находились в гостиной, и не спешили влезть в новые неприятности, разглагольствуя о милых мелочах. Как приятно знать, что ты никогда не будешь одинока, но, зарекаться, конечно же, не стоит.       Безразличный взгляд всматривался во тьму. Их разделяло лишь не внушающее доверия, тонкое с виду, стекло. Кружась, но не падая, снежинки вершили свою иерархию, под командованием ветра. Заставляя ничтожных пред холодом людишек сидеть взаперти. Белые хлопья, медленно, но верно, покрывали внешнюю сторону окна, а по внутренней лениво стекали капли. Новый порыв ветра заставил раму дребезжать, что вывело Офелию из состояния отчуждённости, заставляя слегка нахмурить брови. Взгляд прояснился. Магглорождённая обвела взглядом всех присутствующих и взглянула в сторону двери. Пора бы уже побыть в одиночестве и как следует поразмыслить. Незаметно для шумной увлечённой компании ей удалось выбраться блуждать по коридорам.       Неспешно двигалась вдоль стен, беспрестанно простирая по ней руку, то и дело натыкаясь на неровности и шершавости. Время ещё не было поздним, но в коридорах была кромешная тьма и пустошь. За поворотом послышались знакомые голоса, один из которых она не слышала очень давно.       — Нотт? — голос Паркинсон звучал игриво, девушка старалась заразить его своим настроением, порядком подустав видеть кислую беспристрастную мину на лице друга. Он слишком отдалился от них в этом году. Почти не общался ни с кем, и даже сейчас, на расстоянии руки, умудрился её проигнорировать. Малфой легонько ударил его по плечу.       — Чего вам? — дёрнулся, но прозвучал равнодушно, даже бровью не поведя.       — Я не хочу показаться грубой, — начала из далека Паркинсон, — но ты никогда не говорил дату своего рождения. Я хотела узнать у кого-нибудь, но и они не в курсе, а Драко — путается в показаниях или пытается меня обмануть. Решила спросить напрямую.       — День рождения? — отрешенно протянул тот, останавливаясь в противоположном конце коридора от Офелии. Первого июня. Мёрфи узнала об этой дате случайно, так же как и о том, что Нотт-старший был арестован в том же месяце. Неужели в день его рождения? Судя по реакции.. Вполне вероятно.       — Так когда, Тео? — вновь обратилась к нему Пэнси. Даже Офелия прислушивалась с интересом, хоть ей и был известен ответ. Внимание всех присутствующих было полностью направленно на него.       — На надгробии прочтёте, — всё так же, почти безэмоционально, ответил он и, круто развернувшись, зашагал в обратном направлении, даже не обернувшись. Вовремя удрал.       Ей не жаль его. Нет, совсем не жаль.       Метель за окном усиливалась, будто намекая на то, что это будет очередная морозная ночь, половину которой придется потратить на поиски тепла. Как бы не хотелось покидать столь приятное место, сон одерживал верх, вынуждая всех потихоньку расходится. В конце концов, в гостиной остались лишь Офелия и двое её друзей. Юную когтевранку в последние дни мучила бессонница, на которую явно повлияла совесть. Нельзя жалеть врагов. Или можно?.. Какая мораль здесь будет верной?       Близились рождественские каникулы. Неприятности полнились в стенах Хогвартса, а впрочем, когда там было время без них?       Утро не было для Нотта особым, скорее, оно даже мелочью не отличалось от остальных. Всё как всегда, хоть и предчувствие было неладное. Ближе к трём часам дня, когда буря в конец стихла, Тео наконец закончил работу над своим планом, что скрывал даже от близких друзей. Если они всё ещё остались у него к тому моменту..       — Поедешь домой на каникулы? — Забини всё ещё говорил с ним, иногда. Но подобное случалось теперь куда реже, чем раньше. От тёплых братских отношений не осталось и следа.       — Нет, на этот раз я останусь в Хогвартсе.       — Не хочешь возвращаться домой? — хочет. Безумно хотел, но не мог позволить себе этого. Блейз заметил сомнение в его глазах. — Может поедешь вместе со мной? Как в старые времена! Пригласим Малфоя, отпразднуем втроём. На мётлах полетаем в бурю, да и просто пообщаемся.       — Нет, — подорвался с места, точно бежал от удара в спину. Остановился в последний момент, и выдал с некой горечью: — Прости меня, Забини, за всё.       Покинул подземелья и направился на улицу, так и оставшись в брюках, рубашке и пиджаке. Первый порыв ветра почти убил его, прервав возможность дышать и видеть что-либо. При такой погоде не разгуляешься.       — Ты не видел Офелию? — Прошло немало времени, но никто из присутствующих так и не дал ответа. Нотт повернул голову в сторону компании когтевранцев. Укутанные в сине-белые шарфы, с розовыми щеками и горящими жизнью глазами, сокурсники общались о чём-то, до прихода Лавгуд. Нотт неосознанно стал прислушиваться к разговору.       — Скорее всего, она направилась в Хогсмид, — нерешительно подала голос Чжоу, шагая ближе в его сторону. — Что-то произошло?       — Не знаю, она никого не предупредила, что пойдёт одна, а погода портится ещё сильнее, — Луна оценивающим взглядом осмотрела лица всех присутствующих: они были в неведении, а это весьма удивительно.       — Пойдёмте уже кушать.. Она взрослая девочка, она и всем нам наваляет, и буре. А вот обед нас ждать не станет.

***

      Больше двух часов прошло с момента, как она начала блуждать вдоль улиц маленькой деревушки. Многие прилавки и магазинчики были закрыты в связи с холодами, поэтому ничего занимательного, достойного, она не нашла. Буря, наконец, стихла, и еще несколько магазинчиков открылись, надеясь не потерять покупателей. Подобные мысли сочились оптимизмом через край. Какой вменяемый человек, выйдет из дома в такой адский мороз? Зайдя в очередную лавку, глаза девушки зацепились за антиквариат. Мысленно пересчитав все свои деньги, девушка покраснела и отвела взгляд от занятной вещицы.       — Понравились часики, крошка? — за спиной стоял пухлый мужчина, с немного отталкивающим внешним видом. Вдобавок к этому, от него несло перегаром, и его мерзкая улыбка не предвещала ничего хорошего.       — Нет, — достаточно грубо ответила она, холодно взглянув на него, после чего поспешила уйти.       Поёжилась от холода. И кто потянул её в Хогсмид, в такую погоду? Будет обидно, если она пропустит всё самое интересное, как это обычно бывает, стоит ей лишь перешагнуть порог библиотеки. Сразу что-либо случается, и кто-либо нуждается в её мудрой голове. Глупо получилось.. Вдруг что-то нагрянет в её отсутствие? Офелия не заметила, как свернув в неизвестном направлении, оказалась на довольно оживлённой улице.

***

      Нотт вернулся в свою комнату лишь когда за окном стемнело, а ученики разъехались по домам. Немного поразмыслив о несправедливости, он устало уселся на диван. По привычке, облокотившись о спинку и забросив ногу на ногу, слизеринец устало прикрыл глаза. Мысли о миссии не оставляли его. В очередной раз, бросив задумчивый взгляд на озёрную воду за окном, брюнет медленно направился к столу.       С удивлением обнаружил на нём коробочку и конверт, которых ещё днём не было. Мысль о том, что кто-то пробрался в его комнату без ведома слегка раздражала и напрягала. Тео взял в руки конверт и выудил оттуда небольшую открытку в виде снежинки, подмечая красивый почерк отправителя.       — С наступающим Рождеством.       Всего несколько слов. Он отложил картонку в сторону, и принялся за подарок. "Ничем не выдающаяся, самая обычная.." — было не ясно, говорил он о коробке, или о предполагаемом отправителе. Описание подходило им двоим.       С неким интересом и небольшим трепетом, слизеринец потянул за край ленты, распуская зеленый бант. С детским огоньком в глазах, не более, Теодор поднял крышку, натыкаясь на ещё одну записку, которая заключала в себе лишь пару слов поздравления. Брюнет сдержался, чтобы не закатить глаза. Ох уж эта сентиментальность! Вместе с запиской, в коробочке находились чашка и какой-то свёрток, представляющий собой белый бумажный пакет.       Тео взял незатейливую вещицу в руки, дабы рассмотреть. Чашка была сделана из фарфора, её отличительной чертой являлись золотистые линии, в виде паутинки.. Невольно вздохнув, поставил чашку на полку. Пользоваться он ей явно не станет. Но осознание того, что кто-то потратил время на поиск этой вещицы для него, прибавляло ей смысла. Недолго постояв посреди комнаты, он вспомнил, что так и не посмотрел, что это был за сверток. Медленно открыл пакетик, заглядывая внутрь. "Похоже на чай.." — и вот он в шаге от того, чтобы поместить заварку в свою кружку, но в последний момент останавливается и тяжёлым взглядом упирается в чашку, что подарил ему некто. Минутное противостояние и он сдается, даёт ей шанс. Спустя пару минут комнату наполняет восхитительный аромат цитруса.       — Я ненавижу цитрус.. — лёгкая усмешка коснулась его губ, он делает глоток, осознав, что дурные мысли его оставили. И лишь чаю дозволено хранить секрет.