No Love

MARUV «No Love»

      — Что всё это значит?       Луи несколько мгновений молчит, пытаясь подобрать нужные слова. Такие необходимые в моменты, которые, возможно, решат их будущее или же, наоборот, послужат лишь солью на ранах в сердце Гарри. Он не может попросту обещать то, что наверняка останется только теорией и забытым моментом. Гарри не нужно это, он и так потерял слишком много времени с ним, отдавая себя и не получая ничего взамен. Они жили под одной крышей, спали в одной кровати, будучи при этом чужими людьми. И никто не знает, в какой момент они начали отдаляться и в конце концов стали такими. Соседями, снующими утром по кухне и ограничивающимися лишь фразой «Пока, буду поздно». Гарри давно перестал что-то требовать взамен, совершать какие-то попытки разжечь искру любви, которая угасла под натиском работы, бытовухи и разных темпов жизни. Им было душно в этих отношениях, тесно, будто все стены сжимались с каждым днём, словно они находились в чёртовом шоу, где выживет сильнейший.       На Гарри новый костюм, и Луи понятия не имеет, в какой миг его стиль изменился. Он стал более утончённым, аккуратным: больше аксессуаров, ярких цветов, кричащих о привлечении внимания. Только вот всё это было не для Луи. В глубине души ему было противно от мысли, что Гарри может ему изменить. Конечно же, он этого не сделает, не настолько самоотверженный, смелый и разочарованный в их браке. У них давно не было секса, кажется, последний раз пришёлся на прошлую осень, когда Луи получил повышение. Под головокружением от успеха он так и не понял, что теряет самое главное в своей жизни. То, чего добивался с таким усердием.       — Давай не будем разводиться? — тихо произносит он.       Гарри смотрит в сторону стола, где теплится свежеприготовленный ужин. Бутылка вина в тему, оно искрится в бокалах. Блики от зажжённых свечей — единственный источник света в темноте квартиры. Конечно же, Луи в курсе, что даже лежащий на диване букет из ста благоухающих роз цвета бургунди ничего не изменит. Гарри прикрывает дверь, молча сбрасывая свои ботинки. Портфель тяжело падает на паркет, и, ослабляя галстук, он проходит дальше в квартиру.       — Я устал. Пойду спать.       Вот и всё… Луи стоит просто приложить чуть больше усилий, и, возможно, их брак не рухнет, словно карточный домик. Только вот построенный из доверия, страсти и обожания их союз уже давно исчерпал себя. Куда же ушла любовь, которая объединила когда-то их сердца перед Богом? Утекла ли она сквозь пальцы, переросла в привычку, угасла? Луи не знает ответа, но знает точно, что не отпустит Гарри.       — Подожди… пожалуйста.       Стайлс замирает, схватившись за стальную ручку двери их спальни, где когда-то они проводили ночи, наполненные нежностью и лаской. Место, где они прошли путь от возлюбленных к чужакам, почему-то решившим, что делить одну постель — это правильно, и быть вместе без чувств — тоже. Один из них перестал спасать того, кто не хочет быть спасён.       Мужчина разворачивается к нему и подходит к дивану, не решаясь садиться. Его поза расслаблена, руки засунуты в карманы брюк из плотной ткани. Луи ловит себя на мысли, что даже не заметил, как Гарри превратился из долговязого юноши в прекрасного мужчину. Конечно, он экспериментировал, менял причёски, украшал тело татуировками, наращивал массу и в какой-то период даже занялся йогой. Но Луи часто любовался им, забывая, что главный язык любви его мужа — это слова, собранные в похвалу, комплименты, пожелания — всё это делало бы Гарри счастливее в разы, но вовсе не подарки, которые Луи присылал в качестве извинений, когда в очередной раз задерживался на работе.       В нём простое равнодушие, ни капли интереса, Луи не уверен, почему он тут вообще остаётся. Гарри смотрит будто сквозь него глазами, наполненными усталостью.       — Знаю, что мало уделял тебе внимания и мало проявлял заботы. Но позволь мне постараться всё исправить?       Склеить то, что давно разбилось на мелкие осколки, не подлежащие восстановлению, невозможно. Так же, как отмотать время назад или вернуть их отношения на изначальный уровень. Луи знает, что нужно действовать маленькими шагами. Они будут больше разговаривать друг с другом, проявлять интерес, ходить на свидания, планировать совместный отдых.       — Ты каждый раз забывал про нашу годовщину, — резюмирует Стайлс.       Луи роняет голову на руки, сидя на кресле. Конечно же, он знает об этом. Обведённое красным маркером двадцатое июня в настенном календаре, висящем на холодильнике, всегда для Гарри было особенными днём. Но один из них никогда не завтракал утром, поэтому видел это, лишь когда решал выпить бокал вина перед сном. Ни ужина, ни подарков Гарри не получал за последние пять лет. До этого он попросту напоминал Луи, и они отмечали день, когда начали встречаться, а потом просто перестал.       — Да, я облажался! Думаешь, не виню себя в этом?!       Чёрт, Луи же обещал сам себе, что не повысит голос. Он медленно теряет контроль над ситуацией, которая изначально не была ему подвластна. Гарри сообщил ему о том, что хочет подать на развод, ещё месяц назад, и тогда Луи окончательно понял, что теряет его. Он не знал, как выбрать время и поговорить обо всём, пока не получил на электронную почту оповещение о том, что им обоим нужно явиться в суд. Гарри даже не утруждал его, сам заплатил взнос, подал заявление и просто молчал.       — Извини, я просто… вспылил, — пытается оправдаться Луи, понимая, как это выглядит глупо.       Полагаться на то, что Гарри сейчас согласится и поверит ему, весьма наивно. Луи медленно встаёт со своего места, сокращая между ними расстояние. Он проникает в личное пространство своего мужа, словно боясь этой близости или же его самого. Головокружительный запах тела, кондиционера для белья и духов обволакивает пространство рядом с Луи. Он позволяет себе опустить ладони на покрытое трёхдневной щетиной лицо Гарри и наклонить голову. А ведь когда-то он был его выше.       — Пожалуйста, дай мне ещё один шанс? — шепчет он в губы, когда-то оставлявшие на теле следы в пурпурных оттенках.       Гарри даже не шевелится, он едва ли приоткрывает рот, и это вовсе не похоже на полноценный поцелуй. Луи не тянется за продолжением, хотя невероятно хочет большего. Но в такие хрупкие моменты это кажется неуместным и лишним. Прикасаться к нему спустя такое длительное время кажется чем-то странным, но в тоже время это возвращает Луи тянущую тоску в сердце. Он и раньше испытывал тактильный голод, заглушая его алкоголем и сигаретами, а сейчас это чувствуется особо остро.       Гарри смещается, чтобы положить ладонь ему в район солнечного сплетения, и это вовсе не прикосновение, он просто слегка отталкивает Луи, и тот непонимающе поднимает глаза. Он всё ещё надеется, когда его муж медлит, а затем шумно сглатывает.       — Я изменил тебе.       Эта фраза буквально бьёт под дых. Луи резко отшатывается назад, опуская руки, словно ему вмиг становится гадко прикасаться к Гарри. Они оба знают, что каждый из них не способен простить физическую измену. Это обсуждалось не единожды, и когда-то они негласно пришли к тому, что именно это послужит причиной для разрыва отношений. Луи чувствует, словно земля уходит из-под ног, он хочет не верить в то, что это действительно происходит. Гарри не свалил всё на него, он повернул всё таким образом, чтобы сделать Луи больнее и разорвать этот порочный круг. Сама мысль о том, что он позволил кому-то коснуться своего тела, будучи категоричным в желании заниматься сексом только с чувствами, кажется нереальной и невозможной. Гарри перешагнул через свои принципы, чтобы выставить себя мерзавцем, а не Луи, который просто перестал работать над их отношениями.       — Завтра соберу вещи и съеду.       Это конец… Луи стоит, чувствуя, что лучше бы это был просто дурацкий сон. Это не может быть их несчастливым концом. Они ведь клялись друг другу быть в радости и беде, счастливо обмениваясь кольцами.       Смаргивая солёные слёзы, Луи видит, как Гарри отдаляется, исчезая за дверью спальни. Завтра в квартире не останется и следа от его присутствия. Они перестанут звонить друг другу, потому что каждый соберёт себя по частям и начнёт жизнь с чистого листа.