The best friends (lovers)

Джисон рассматривает на планшете портрет Минхо с терновым венком на голове, который сам рисовал несколько дней, и закусывает от тоски губу. Он переводит взгляд на дверь и вздыхает. Его лучший друг и любимый хен снова не придет. Хан откидывается на спинку компьютерного кресла и, прикрыв глаза, устало массирует виски — голова жутко болит. Он скучает по нему. Скучает по их совместным вечерам за фильмами или мультиками, по посиделкам с Чанбином и Феликсом, по тому, как они почти всегда засыпали вместе. Скучает по совместным прогулкам в парке или центре города, когда Хо фотографирует все вокруг, а Джисон делает наброски растений, архитектуры или людей (чаще всего старшего), и по тому, как Минхо всегда готовил самую вкусную и любимую еду для младшего. Джисон скучает так сильно, что устает от этого. Злится на себя, потому что не может отпустить, не может принять тот факт, что у его хена есть личная жизнь, и Хан больше не единственный, с кем Ли мог проводить вместе дни напролет. Да, тот хорошо дружил с Феликсом, но у того был Чанбин, поэтому встречи чаще всего были совместные. Все пошло наперекосяк пару месяцев назад. Джисон еще до этого начал замечать, что у его хена странная мечтательная улыбка всякий раз, когда он задумывался о чем-то, а еще тот стал часто поздно возвращаться. Младший знал, что его хен познакомился с каким-то парнем, который заказал у него фотосессию и учился с ними в одном университете, но не думал, что все зайдет так далеко. Минхо никогда не хотел серьезных отношений, считая, что это не для него. А потом Ли вдруг вывалил эту новость младшему. Они друг другу все доверяли, и Джисон, конечно, обо всем узнал первым. И, кажется, у него внутри что-то надломилось, когда Минхо с радостными воплями ворвался в комнату и, заваливаясь на кровать Хана, заявил: — Хан-и, я начал встречаться с Бэмом, — торжественно произнес Минхо, а внутри Джисона что-то сжалось и взорвалось, раскидывая осколки по всем внутренним органам. Младший натянуто улыбнулся и посмотрел на хена. Такого радостного, прекрасного и любимого. Джисон был влюблен в него уже семь лет. Они подружились в старшей школе. Хан переехал из Малайзии и поступил в класс Ли. У них была разница в год, но младший раньше пошел в школу, поэтому они оказались в одном классе. Сдружились почти мгновенно. Оба спокойные, но с шилом в жопе, любили делать что-то безумное, но только вместе. С тех пор они почти не расставались, всегда были на связи, тяжело переносили разлуки. И да, их дружба многое пережила. Первую пьянку, после которой Минхо не мог встать почти сутки, и Джисон, более стойкий к алкоголю, менял старшему тазики, заботливо гладил по голове и таскал воду и таблетки, а потом покрывал перед родителями. Принятие себя в плане сексуальной ориентации — оба поняли, что привлекают их только мальчики. Первые поцелуи с парнями — друг с другом, вообще-то. Просто ради эксперимента, чтобы попробовать. Но Хан, ощутив мягкие губы своего хена, не мог больше перестать о нем думать. Влюбился. В лучшего, блять, друга. Окончательно и бесповоротно. Джисон и Минхо всегда были неразлучны. Ли буквально умолял родителей разрешить им жить в их квартире в Сеуле, те в итоге даже переписали ее на старшего. Хо так хотел жить вместе, но перестал приходить домой, оставаясь у своего парня, забывая при этом хотя бы пару слов написать младшему. Они все еще проводят время вместе, потому что все еще лучшие друзья и ничего почти не изменилось. Просто Хан влюблен и ему тоскливо засыпать у них дома одному. Минхо был уверен, что они соулмейты, родственные души. Понимают друг друга с полуслова или взгляда, постоянно виснут друг на друге, обнимаются всегда и везде, просто не могут не касаться. У них даже увлечения и профессии мечты были похожи: Ли пошел на фотографа, а Хан на графического дизайнера. Всех всегда восхищали их работы, потому что картины Джисона были проработанными, со смыслом и душой, а снимки Минхо будто дышали. У них была куча совместных фотографий, но самой любимой для Джисона была та, где он спит на Минхо, а тот ярко улыбается, снимая их. Ли обожал внешность младшего, тысяча фотографий на компьютере, телефоне, распечатанных и развешанных по квартире, но самой родной, которую он носил всегда с собой, была та, где Джисон спит рядом с кошками его родителей. Две были на его груди, а одна обмоталась вокруг головы. Щечки Хана надуты, как и губы, волосы растрепаны, а конечности раскинуты во все стороны — просто ангел, как говорил старший. Они всегда вместе завтракали, ходили в универ, потом обедали в столовой, болтали на перерывах, возвращались домой, гуляли иногда, вместе делали домашнее задание и не расставались на долгое время, потому что обоим не хватало объятий и запаха друг друга. Хан так давно и так сильно влюблен в своего хена, что даже не помнит, что испытывал к нему до того поцелуя. Хотя, будем честны, в Ли Минхо нельзя не влюбиться, особенно, когда ты всегда с ним, постоянно рядом, вы знаете друг о друге абсолютно все, вы жить не можете друг без друга, что бы не произошло. Поэтому Джисон и не уйдет навсегда, он будет возвращаться к нему, потому что зависим, но хочет, чтобы старший был счастлив, поэтому в отношения своей родственной души лезть не собирается, а тем более рушить — дружба дороже, он поэтому и не признается, понимает, что обоим будет невыносимо в случае невзаимности. — Я рад за тебя, это твои первые серьезные отношения, — выдавил из себя младший, лег рядом и обнял Ли, пряча слезы на его груди, но громкий всхлип выдал его с потрохами. — Эй, ты чего, плачешь? — старший отстранил его голову и вопросительно посмотрел в заплаканные глаза. — Это от радости. Я, кстати, собирался в магазин, — ложь, он рисовал уже часа три, даже прерываться на ужин не планировал, но сейчас так хотелось убежать, просто неимоверно, — тебе что-нибудь взять? Старший долго на него смотрел, но решил не лезть в душу, если что, Хан сам расскажет, у них нет секретов от друг друга. — Нет, ничего не надо, бельчонок. Ты точно в порядке? — он взял его за любимые щеки и внимательно посмотрел прямо в душу. — Конечно, хен, просто устал, работал весь день над идеей для прикладной композиции, это тяжеловато оказалось. — Ладно, я тебе поверю. Ты всегда можешь обсудить со мной все что угодно, знаешь? — Знаю, Хо, конечно, знаю. Все, иди, мне нужно переодеться, давай, выметайся, — младший вытолкнул Ли из комнаты и захлопнул дверь прямо перед его удивленным лицом. Как только старший оказался вне поля его зрения, он осел на пол около кровати и беззвучно закричал от боли. Он так сильно любит, слишком сильно. Джисон интроверт по своей натуре, людей особо не любит, даже боится, ненавидит ездить в общественном транспорте и находиться в торговых центрах на выходных — слишком много людей, у него бывают панические атаки. Это началось еще лет в 12, причину так и не выяснили, но он долгое время лечился, ходил к психотерапевту, пил таблетки. После знакомства с Минхо стало проще справляться, старший всегда помогал, вытаскивал из этого состояния и успокаивал, а когда они съехались, те вообще почти прекратились. Хан дерзкий, наглый, громкий и тактильный, но только с близкими, то есть с Минхо, Феликсом и Чанбином. С родителями больше не общается, у них было много скандалов из-за ориентации младшего и выбора профессии, поэтому зарабатывал он теперь сам на заказах: арты, логотипы, визитки, обложки и так далее — на еду и проживание хватало с лихвой. Хан купил бутылку белого полусухого вина и киндер-ломтики — шикарная закуска. Пошел в парк около дома и просто пил на скамейке прямо из горла, наблюдая за подростками и собачниками. Младший вообще не истеричный, даже можно назвать его безэмоциональным, свою боль показывает только Минхо и Чанбину, но сегодня слишком сильно хочется плакать. Утопить горе в бутылке не вышло, поэтому Джисон выкинул пустую стеклотару и медленно поплелся домой, надеясь, что старший уже заснул. И хоть где-то ему повезло: Ли свернулся в клубочек на диване, скорее всего ждал его, телевизор был включен. Выключив какой-то сериал, младший накрыл Минхо пледом, быстро ополоснулся в душе и зарылся в одеяло, обнимая подушку и глотая слезы. Он не плакал где-то год, скорее всего утром голова болеть будет и глаза опухнут, может даже сосуды лопнут. Зато придумал композицию, которую правда нужно было сделать,: осколки души — это парень теперь может изобразить идеально. С появлением пары у Хо, жизни обоих кардинально изменились. Они также вместе вставали, завтракали, но в университет Минхо забирал Бэм, все перерывы тот был с ним, начал часто ночевать у своего парня, реже виделся с Ханом. Это сильно подкосило Джисона, но он молчал, ради счастья соулмейта и спокойствия своих друзей, держал всю боль в себе, выплескивая чувства только в картины. Чанбин видел его работы, поэтому начал допрашивать, пытался выяснить проблему, но Хан был партизаном. Потом Со подключил Феликса, тот был серьезным и спокойным парнем, медик, будущий гастроэнтеролог, обожающий свою деятельность и увлекающийся психотерапией. Они затащили его в кафе, где почти не было людей, которые бы тревожили Джисона, выуживали информацию клещами, Ликс сказал, что у Хана все предвестники эмоционального выгорания, которое может перерасти в депрессию. Чтобы успокоить друзей, он стал больше времени проводить с ними. Это немного отвлекало, но Хан все равно стал меньше есть, потому что Ли ему больше не готовил, а делать самому не было никаких сил и желания. Стал почти ночевать в студии, пытался привыкнуть, что не трогает и не видит Минхо каждый день, правда пытался, но слишком резкий контраст давил на психику, поэтому одним вечером в мастерской его перемкнуло. Когда все ушли, он просто сел в угол комнаты и включил музыку, под которую они с Ли обычно готовили еду на выходных, точнее готовил Минхо, а Хан мешался под ногами, но развлекал старшего шутками и историями, иногда даже пел песни. Минхо встречался с Бэмом уже четыре месяца, почти не ночевал дома, Джисон не видел его уже неделю даже в университете, младший просто пытался это пережить, смириться. Он так скучал, а еще не понимал, почему Минхо не появляется, ведь им обоим было тяжело на расстоянии раньше. Видимо отношения помогают легче с этим справляться. Джисон не заметил, как его начало трясти, руки не слушались, ком в горле не давал нормально дышать, и он просто лег и зарыдал в голос. Из него будто вырезали жизненно важный орган без наркоза, и теперь он больше не может нормально функционировать, все его существование сопровождается болью, даже вдыхать воздух стало сложнее. Хан кричал, громко и долго, в здании в такое время больше никого не было, поэтому сдерживаться было незачем. Голова болела, в виски будто стучали молотом и тыкали расколеной кочергой, кости по ощущениями выворачивало, а слезы не прекращали скатываться по щекам на шею. У Джисона паническая атака, их не было уже два года. Теперь опять учиться с ними жить, но уже без старшего, будет тяжело, но Ли же не совсем его бросил, ведь да? Следующие два дня младший в университете не появлялся, но всех предупредил, соврав, что просто заболел. Минхо предложил помощь, но Хан хотел научиться справляться самостоятельно, потому что старший теперь не всегда будет рядом, пора привыкать. Они виделись, разговаривали, в такие моменты все было как раньше, но Минхо потом уходил, а Хан даже не понимал на сколько. Он справится, тяжело, больно и даже обидно, но он просто друг, хоть и лучший. Прошло еще два месяца, панические атаки были через день, теперь даже малое количество людей пугало, но и одному стало невыносимо, вот только приступы в университете были проблематичными. В первый раз это произошло на академической живописи, кто-то уронил вазу с натюрморта, и у Хана началась паническая атака, громкие звуки — его личный ад. Многие не понимали, что происходит, но Чанбин, который с этим сталкивался два раза, не сразу, но сообразил что к чему. Матерясь, он подлетел к скрючивающемуся на полу Джисону. — Сони, эй, я здесь, ты не один, — Бинни сел рядом с ним на пол, но не трогал, чтобы еще больше не напугать, — ты в безопасности, тебе ничего не угрожает, маленький, все в порядке. Приступ прошел достаточно быстро, Со помогал с дыханием, поэтому все смогли вернуться к работам, разбитую вазу заменили, но после занятий его отловил Чанбин. — Как долго ты собирался скрывать это от меня, звереныш? — Чанбин преградил ему дорогу в столовую и за шкирку отвел в тихое место. Там их уже ждал Феликс. У ребят была последняя пара, он зашел за своим парнем, они собирались на свидание на каток, но планы резко поменялись. — Джисони, мы прекрасно видели, как тебе херово последние несколько месяцев, с каждым днем все хуже и хуже, но ты молчал, и мы почти не лезли. А теперь узнаем, что у тебя опять панические атаки, причем достаточно давно, раз ты уже можешь неплохо выходить из них, для этого тебе требуется месяц где-то после долгих перерывов, я хорошо помню то время, было пиздец страшно, — маты от Чанбина означали, что ты труп, ведь он не ругался, даже когда попадал в аварии, ронял подносы с едой и так далее. Младшему жопа.— Я очень переживаю за тебя, ты знаешь об этом, поэтому предлагаю мирно все обсудить, окей? — Мы очень переживаем, Сони. Бинни, не дави на него, он и так себя хуево чувствует, — маты Ликси — норма, он хоть и милашка с виду, но сильный и властный. Чанбин успокоился и отошел к своему парню, обняв того со спины — Простите меня, я не прав, нужно было сразу все рассказать, — Хан опустил голову и всхлипнул. Он же старался не беспокоить друзей, не втягивать в свои проблемы, но вышло как всегда. — Давайте сегодня вечером у меня соберемся, хена как всегда не будет, хорошо? — младший понял, что глупо было все скрывать, у него есть прекрасные друзья, которые любят его и готовы помочь. Они собрались почти ночью, посмотрели «Город героев», много смеялись, шутили самые аморальные и ужасные шутки, хохотали до слез. Со рассказывал все события, которые проходили мимо Хана, Феликс вспоминал забавные случаи с практики, от которых иногда блевать хотелось, но все равно было смешно. Они его не трогали, давали выбор самостоятельно решить, когда начать трудный разговор. Перед сном младший позвал их на кухню и выложил всю суть сразу. Про его влюбленность те знали давно, про зависимость от Минхо тоже, но про парня Ли Чанбин был не в курсе, а Феликс лишь сочувственно хлопал его по плечу и наливал чай с ромашкой. Он знал, что у друга есть парень, но не был с тем знаком. — Погоди, Бэм, это который Джэ Бэм? — брови старшего взлетели, а Ликс нахмурил брови. — Эм, ну, да, вроде. — Так он же тот еще сукин сын, а еще у него есть девушка, Кан Лия, она из медицинского, я видел их в баре, — Чанбин подрабатывал барменом, денег с заказов не хватало на жизнь и съемную квартиру, поэтому пришлось искать еще одну работу. — Лия?! — Возмутился Ли. Он часто ее видел, девушка училась на ветеринара, Феликс даже был с ней в хороших отношениях. — В смысле? Какая девушка? Они с Хо вместе уже полгода, тот с ним счастлив и ночует почти всегда у него. — Лия по обмену уехала в Лондон в начале года с другими студентами, ребята должны скоро вернуться. Я могу с ней связаться, узнать поподробнее об их отношениях, — Феликс просто надеялся, что те были не вместе, потому что Лия была очень хорошей и милой. Она поддерживала его, когда он шел на первое свидание с Чанбином. Это сейчас они самая приторная и спокойная пара в мире, а тогда Ликс нервничал будь здоров. Они с Со выглядят как семья, но всегда кричат, что Хо с Ханом гораздо ближе, в тайне иногда завидуя их взаимопониманию. Минхо смеется на все это, а Джисон поджимает губы и мотает головой, потому что больно. — Блять, это не может быть правдой. Почему Хо выбрал из всех людей мудака конченного? — младший застонал и ударился головой о стол. — Сони, поговори с ним об этом, пусть лучше от тебя узнает, чем потом это всплывет. Я постараюсь поговорить с Лией побыстрее, но тебе сначала придется рассказать все Минхо, может этот Бэм сразу признается, — Ликс переживал за обоих друзей. — Угу. Идем спать, я слишком устал, — ему нужно переварить все это, голова взрывается, а глаза уже слипаются. — Подожди. Ты у врача был? — Феликс как всегда о самом важном на данный момент, медик внутри него переживает больше, чем друг. — Был, опять пью препараты, они всегда в кармане джинс, как и тогда. — Учтем. А теперь идемте по кроватям, — Чанбин устало помотал головой и, зевая, вышел из кухни. Хан в первый раз за все это время попросил Минхо встретиться. Тот согласился, но максимум на полчаса, потом его Бэм заберет. Джисон ждал его в их любимой кофейне, тут было всегда тихо, мало народу и безумно вкусные напитки. Ли опаздывал, что было ему не свойственно, пунктуальность — его третье имя, второе — котяра. — Привет, бельчонок, — за столик приземлился запыхавшийся старший с широкой улыбкой, он искренне был рад видеть младшего. Его щеки были красными от бега, грудь тяжело вздымалась, а волосы были взъерошены. Какой же он красивый, и как же Хан скучал. Хотелось просто зарыться носом в его бежевый свитер и сидеть так вечность. — Привет, хен. Так рад тебя видеть, — голос немного дрогнул, но он старался делать вид, что этого не произошло. Джисон кратко изложил всю информацию, которая у него была. Старший выслушал, обработал и сразу позвонил Бэму, прямо при Хане. — В каких ты отношениях с Кан Лией? — с места в карьер начал Минхо. Ответа младший не слышал, поэтому просто ждал окончания разговора. Ли мило хмурил бровки, но потом его лицо расслабилось, и он нежно улыбнулся. — Я тоже уже соскучился, скоро увидимся, — он закончил звонок. Выяснилось, что те двое расстались. Джисон предложил прогуляться как-нибудь, но Ли сказал, что пока нет времени. Младший не смог даже за руку его взять. Видеть старшего и не касаться еще хуже, чем просто не видеть. В начале отношений тот ночевал дома, они вместе смотрели фильмы и мультики, готовили самые странные блюда с жуткими вкусовыми сочетаниями, играли в приставку и засыпали на кровати старшего в обнимку, этого было чертовски мало, но приходилось довольствоваться хоть чем-то. Теперь у Хана были только переписки со старшим, про панические атаки он не рассказывал, чаще всего просто присылал фотки работ и какие-то новости из жизни. Минхо всегда отвечал, но далеко не сразу, поддерживал диалог, сам делился своими снимками. И в конце концов Джисон свыкся с таким существованием. Он оживал только с Чанликсами, старшим и картинами. Дома его накрывало лавиной боли, но с утра он собирал себя по частям и шел на учебу. Сегодня они с Чанбином сдали последние экзаменационные работы, поэтому решили поехать в бар и нажраться. Они смогли повеселиться, пили много, но в меру. Джисон даже потанцевал на шесте на камеру, было угарно. Но когда он ночью ввалился в квартиру, то почувствовал такую тоску, что стало физически херово. Парень забрался в ванную и начал нырять, задерживая дыхание. Он не всплывал, пока не начинал захлебываться, его тело плохо функционировало, желание выплюнуть внутренние органы было просто огромным. Голова и горло болели, легкие горели, в носу щипало, но он хотя бы чувствовал себя живым, хоть немного. Хан дополз до кухни и достал таблетки, налил стакан воды и просто смотрел на них с ненавистью. Они помогали, но принимать их каждый день было непросто, напоминалки себе ставил, срабатывало, но не всегда. А еще побочки: тахикардия, трясущиеся руки, головные боли, кошмары и бессонница. Резко раздался звонок в дверь, что было слишком неожиданно, потому что Чанбина забрал Ликс, а у старшего были ключи. Джисон поплелся ее открывать в одних спортивках. — Минхо-я? На пороге стоял уставший Хо. Глаза красные и опухшие — он плакал. — Эй, мой хороший, иди сюда, — младший притянул его в свои объятия, затащив в квартиру. Ли не сопротивлялся, сразу обмяк в его руках, повиснув на шее, — тише, родной, ты дома, я рядом, все будет в порядке. Он раздел старшего до футболки и штанов и завел на кухню, начав заваривать его любимый чай со смородиной и мелиссой. — Хан-и, и как давно у тебя начались панические атаки? — голос старшего был на грани слез. Блять, он забыл про банку таблеток на столе. — Хо, сейчас не в этом дело, тебе нужно успокоиться, нам стоит поговорить о тебе, — попросил Джисон, не оборачиваясь. Вдруг его резко обняли со спины и уткнулись холодным носом в щеку. — Бельчонок, почему ты не сказал? — Хан развернулся в его руках, всучил чашку и отошел на пару шагов. В глазах Минхо были вина и боль. — Эй, все нормально, я в порядке, справляюсь понемногу. Не хотел тебя беспокоить, у тебя отношения и учеба, времени свободного почти нет. Ненавижу нагружать тебя своими проблемами. — Но ты важнее всего этого! — Хан вскинул бровь. — Братанов на сиськи не меняют? В твоем случае на письки, — Джисон поиграл бровями. — Придурок, — Хо засмеялся, немного отпуская переживания, — ты все еще огромная часть моей жизни, я без тебя не смогу. — Я тоже, хен. Все правда в порядке, я в норме, сейчас еще и сессию хорошо закрыл. — Хорошо, я тебе верю, — старший отставил чашку и опять обнял Хана, утыкаясь ему носом в шею и положив руки на талию. — А... почему ты здесь? — Это все еще мой дом, — но на скептический взгляд младшего он продолжил.— Мы впервые поругались. Сильно. Он попросил меня вернуться сюда, потому что хочет пожить один, он устал. Я не понял от чего, пытался выяснить, а в итоге — скандал, — Ли тяжко вздохнул. — Но все же будет в порядке у вас? — в голосе Хана была настоящая надежда, но на отрицательный ответ. — Будет, но теперь я с тобой тут надолго, ты что, не рад? — притворно возмутился старший. — Я счастлив, хен, — младший уткнулся ему в макушку, широко улыбаясь, — идем спать? — Вместе? — эта ранящая надежда в голосе старшего. Потом без него будет больно, но пока Минхо рядом, он будет наслаждаться. — Вместе. Они стали много времени проводить друг с другом, хоть старший и помирился с Бэмом. Минхо часто просил полежать вместе, опять постоянно снимал Хана, много смеялся. Все было хорошо, у них все было в порядке. Ли почти всегда ночевал дома, ничего не рассказывал про Бэма, звал гулять и в кафешки, но днем часто ездил куда-то со своим парнем. Джисону стало лучше, панические атаки были, но гораздо реже, он надеялся, что скоро они опять пройдут. Но через неделю такой счастливой жизни старший начал становиться все грустнее и грустнее, стал часто огрызаться на младшего, злился постоянно. Хан подумал, что тот скучает по парню, поэтому решился на разговор. После утренней прогулки он посадил его дома на диван, дал в руки чашку со смородиновым чаем и сел напротив, смотря прямо в глаза. — Минхо- я, я вижу, что в последнее время тебя что-то беспокоит. Это из-за Бэма? — Ли кивнул, — тебе его не хватает? Тогда можем опять прекратить так много времени проводить вместе, с утра до вечера будете вдвоем, со мной все будет нормально, главное, чтобы тебе было хорошо. — Нет, — старший громко стукнул чашкой по столу и возмущенно посмотрел на Джисона, — бельчонок, я хочу проводить с тобой много времени, да и проблема не в этом. Бэм сильно ревнует меня к тебе, хочет, чтобы я жил отдельно и он мог ко мне приезжать когда угодно, — Ли опустил голову. — Ты правда хочешь, чтобы я съехал? — старший обреченно, но утвердительно кивнул. Джисон громко выдохнул. Все, что началось срастаться вместе с возвращением старшего, резко сломалось, стерлось в пыль, оставив после себя пустоту и скорбь. Ком в горле душил, слезы щипали глаза, заставляя моргать чаще. — Ревность — это отсутствие доверия к партнеру. А еще ревнуют только те, кто судит по себе, — голос младшего был безэмоционален, он не смотрел на хена.— Ты уверен, что готов терпеть такое в отношениях? Вы больше не живете вместе, а как я знаю, недавно Лия вернулась из Лондона, она уезжала туда на полгода. Не думаешь, что это что-то значит? — Хан просто желал старшему счастья, но поведение Бэма правда было странным и подозрительным, а Феликс так почему-то и не поговорил с Лией, надо будет напомнить, а то они с начала лета не появляются, коты июньские заперлись на своей территории, даже на звонки не отвечали. — Что ты несешь? Головой стукнулся? Ревность это не так плохо, мне она иногда даже нравится, и он не изменщик, мы выяснили это в прошлый раз, — тут старший как-то странно на него посмотрел, а потом в его глазах появилась злость, слишком сильная.— Ты постоянно его опускаешь в моих глазах, это не похоже на тебя. Что он такого плохого сделал? Или ты влюблен в него? Хочешь чтобы я с ним расстался, потому что завидуешь?! Или не хочешь меня ни с кем делить?! Ты эгоист, Джисон, чертов эгоист! — старший несильно ударил его кулаком по груди, Хан посмотрел на него с болью, но не от удара.— Мне с ним хорошо, я ему доверяю, не смей ничего плохого о нем говорить при мне! Я не хочу постоянно проверять его и сомневаться, просто потому что он тебе в чем-то не понравился, — Ли прокричал все это, но вдруг резко перешел на шепот и отвернулся к окну.— Уходи, не хочу тебя видеть, даже не оправдывайся. И не связывайся со мной, не пиши и не звони. Мне нужно остыть, я сам первый тебя найду, когда посчитаю нужным. — Я… понял, — он просто устал от всего этого. Заебался, лучше сразу уйти, чем потом постепенно исчезать из чужой жизни, у него есть Чанликсы, они его не оставят.— Но хотелось бы, нахуй, уточнить пару моментов. Я влюблен не в него, Минхо-я, далеко не в него. А ты оставил меня, просто послушал парня, с которым встречаешься всего полгода, и решил прекратить общение с лучшим другом, с которым вы вместе больше восьми лет. Не пытайся сказать, что между нами бы что-то сохранилось. Днем бы ты был с ним, утром и вечером один дома, на меня бы времени не осталось, особенно, когда бы началась учеба. Это не я эгоист, Ли Минхо. Любить тебя оказалось слишком больно, — Хан встал и быстро начал собирать вещи. Закинул пару комплектов сменной одежды, предметы гигиены, таблетки, планшет и стилус. Материалы для рисования возьмет у Чанбина, но потом, сейчас нужно уехать, желательно подальше, потому что мысли уже начали сжирать его изнутри, боль прожигала внутренности как разбавленная азотная кислота, хорошо хоть паническая атака еще не началась. — Вещи потом заберу, когда тебя не будет, — старший так и сидел на диване, не двигаясь. Он поднял глаза на Хана, пытаясь что-то сказать, но тот лишь покачал головой и захлопнул входную дверь. Минхо был растерян, понимал, что наговорил много лишнего на эмоциях, но не думал, что выведет Джисона этим из себя, это всегда казалось невозможным. Когда Хан злится, то становится безэмоциональным и холодным, его ярость проходит долго, но он никогда не злился на старшего, даже когда было за что. Они ни разу не ссорились. С дебютом нахуй. А его слова про влюбленность и любовь? Он влюблен в Минхо? Это кажется чем-то нереальным. Слишком неожиданно. А еще младшему, наверное, так больно. Ли же и правда собирался его оставить, бросить после всего, через что они прошли вместе. Он думал, что сможет поддерживать дружбу, был уверен, но Хан открыл ему глаза. А еще непонятная ситуация с Бэмом. Он доверял ему, но тот ревновал уже немного агрессивно. Как же он устал думать. Пару раз приложившись головой об ручку дивана, он решил напиться и вырубиться, плевать, что сейчас только день. Парень написал Бэму, что ему нездоровится и он останется дома, достал мартини из запасов и бокал. Они планировали с бельчонком завтра посмотреть ужастики с ним, но видимо не судьба. Минхо просто пил и пялился на любимое фото младшего, которое всегда держал под чехлом телефона. А через четыре бокала до него резко дошло осознание, что их с Джисоном больше нет. Это ударило по и так воспаленному мозгу слишком сильно. Ли просто зарыдал: громко, протяжно и отчаянно. Он так хотел, чтобы младший просто вошел в квартиру, обнял его и сказал, что все хорошо. Он всегда так делал, когда старшему плохо. Но ни через час, ни через три Хан не появился. Он оттолкнул от себя любимого друга, самого близкого и родного, самого красивого и сильного человека. Самого лучшего. Минхо был в него влюблен в восемнадцать, но задушил эти чувства в себе, боясь разрушить дружбу, но младший тогда всегда был рядом, поэтому справиться было легче, а Ли оставил его одного с этими чувствами. Боль от всего этого была почти физической, но потом парень почувствовал, что что-то текло по его руке. Кровь. Он слишком сильно сжал бокал. Уборка осколков и перебинтовывание руки немного отвлекли от всех мыслей, но тут раздался звонок в дверь. Минхо побежал к ней с надеждой, но потом вспомнил, что у младшего есть ключи. Он открыл дверь и сразу получил кулаком в челюсть. Губа лопнула, во рту появился металлический привкус крови, а сам парень пошатнулся, но каким-то чудом устоял на ногах. — Добрый, нахуй, вечер. Это тебе, блять, за Джисона! Эгоистом его назвал, сукин ты сын. Ликс, я не буду с ним говорить, я не смогу, — Чанбин развернулся и пошел к лестнице, быстро сбегая из дома. — Я бы добавил, Хо, но боюсь не поможет, — Феликс был зол, по его глазам это было видно, — Хан-и приехал к нам в ебейшем состоянии, закрылся в ванной и просто кричал. Мы чуть дверь не выломали, но он вскоре вышел и кратко все объяснил, а потом ушел в комнату, завернулся в одеяло и больше не реагировал на нас. Я его никогда таким не видел, все это чертовски пугающе выглядело, особенно его глаза, ты просто представить не можешь, что в них было. А еще он был прав, твой парень — ебанный кусок говна. Я поговорил с Лией, она сейчас живет у Бэма, они до сих пор вместе. Делай, блять, выводы. А ревность — ненормальная хуйня, которой не должно быть в отношениях, вырежи себе это, блять, на подкорке серого вещества в башке. Выбирайся из этого дерьма, не смей сдаваться, за таких как Джисон нужно бороться, блять. Понял?! — старший Ли молча кивнул, переваривая информацию, которую на него вывалили. Боли от предательства парня он не чувствовал, его волновал только Хан, что особо и не удивило почему-то. Наверное, с ним было что-то не так, но Джисон был прав: какой-то тип, с которым он не так давно знаком, и самый любимый человек в мире и рядом не стоят в приоритетах. — Я могу поехать к нему? — робко поинтересовался Минхо, стараясь говорить аккуратнее, чтобы не тревожить разбитую губу. — Да, стоит это сделать, — устало выдохнул Феликс, его злость испарилась, он просто поник и будто отчаялся. — Он простит меня? —столько надежды на положительный ответ, потому что сам он в этом совсем не уверен. — Простит, потому что любит, в чем я ему сочувствую. Но возможно не сразу, наломал ты, конечно, дров, ебланушка мой. — Тогда поехали, только можно мы останемся одни в квартире? — Нужно. Ликс увез злого Чанбина в круглосуточное кафе, а Минхо отдал ключи от дома. Старший вошел в их квартиру и начал искать своего бельчонка, но того не оказалось ни на кухне, ни в спальне, ни в гостевой комнате. Осталась только ванная, хоть в ней и не горел свет. Ли осторожно постучал в дверь, но ответа не услышал. Он скатился спиной по двери вниз и сел прямо на пол, уперевшись затылком в косяк. — Я знаю, что ты там, родной, —говорил тихо, но нежно, виновато. За дверью что-то упало. Это были телефон и сердце младшего. Джисон не ожидал, что Минхо придет после всего, что было, он не был готов к такому повороту событий, скорее был уверен, что тот с ним больше не заговорит никогда. — Хан-и, открой дверь, — но в ответ молчание.— Открой, пожалуйста. Я не хотел на тебя кричать, в той ситуации не было твоей вины, я просто сорвался, слишком много навалилось, хоть это меня и не оправдывает. Ты говорил, что он мне изменяет, а я не поверил тебе. Клянусь, Хан-и, я больше никогда не повторю этой ошибки, ты ни разу не обманул меня, я не знаю, что на меня нашло. Открой, умоляю, я хочу увидеть тебя и обнять. Прости. Прости, меня. Бельчонок, выходи, пожалуйста. Ты мне так нужен. Я не хотел предавать тебя, не собирался оставлять тебя. Но ему никто не ответил. Он просидел около двери час, но ничего не изменилось, из ванной не было ни звука. — Хорошо, я сейчас пойду спать на диван, поговорим завтра. Ты только поешь потом и не забудь принять таблетки. Я волнуюсь за тебя, бельчонок. Когда старший ушел, Хан подождал еще часа два в ванной, слушая тишину квартиры, а потом аккуратно открыл дверь. Минхо был на диване, сидел так, чтобы был удобный обзор на ванную, но заснул. Хан быстро схватил рюкзак с вещами, принял таблетки, взял бумагу и материалы Чанбина и сбежал. Он трус, а еще он не готов к этому разговору. Джисон признался в любви, у Хо есть парень, но он все равно зачем-то пришел сюда. А еще было больно, потому что тот правда собирался оставить его. Прятаться больше негде, поэтому Хан решил организовать себе мини-отпуск. Он купил билеты в Пусан и сел на ночной поезд, а не на ближайший. Душа рвалась к морю, там будет спокойнее, умиротвореннее. Еще написал Феликсу, что они предатели, поэтому он уехал из города, но куда — не скажет. Ликс пытался позвонить, но Хан просто выключил телефон. В поезде он рисовал море, которое скоро увидит. Побег был нужен, Джисон слишком устал от чувств, они невыносимы. — Ебанько, гуд морнинг, епта, — проорал басистый голос прямо в ухо. Минхо вскочил от испуга и завизжал.— Не ссы, это всего лишь твой дорогой друг. Бойся лучше того, что Джисон сбежал и даже нам не сказал куда, хуй ты его теперь найдешь. Ну и? Как расхлебывать будем все это? — Как уехал? Давно? — Ли был потерян. Он упустил своего мальчика, Хан никогда не сбегал от разговоров и проблем, был решительным во многом, это было нетипичным поведением для младшего. — Вчера вечером еще, но мы не могли сразу вернуться сюда. Так что делать-то? Может у него есть любимые места? Друзья, родственники, одноклассники? Страна? — тут Ликс получил подзатыльник от своего парня. — Не перегибай, у него не так много накоплений, но до конца лета он, в принципе, мог свинтить. Хотя с него станется потом перейти на заочное и больше никогда с нами не разговаривать. Его любимое правило — вырезай все плохое и ненужное, особенно людей, которые его оставляют. Он даже от семьи отказался, потому что те его не приняли, даже глазом не моргнул, ночами не плакал и вел себя как обычно. Тебя, Хо, ему будет сложнее оставить, но зная этого звереныша — он справится. И я рад, потому что ты не заслуживаешь такого человека, — последнее Со злобно прошипел, а потом отвернулся. Минхо даже не посмотрел на него, слова заслуженные, что поделать. Он больше задумался над вопросами Феликса. — У него нет других близких людей, любимых мест и стран. Но. Он обожает море. Оно его успокаивает и приводит в равновесие, он может сутками жить на пляже, не вылезать из теплой воды и рисовать морскую гладь. Нужно посмотреть все поезда по времени и направлению к ближайшим выходам к морю, может сможем найти что-то подходящие, — парень загорелся этой идеей и полез в телефон. Парочка тоже решила присоединиться, потому что беспокоились о парне, ведь тот думал, что потерял своего самого родного человека, никто не знает, чем это может обернуться За три дня они ничего стоящего не нашли, по геолокации тоже не получилось проверить, телефон Хан выключил еще в Сеуле. Минхо порывался просто объездить все эти места, но Феликс его остановил, потому что понимал, что смысла в этом нет. Все это время старший даже не звонил своему парню, мысли такой ни разу не возникло. Но вечером третьего дня он просто написал ему в смс, что они расстаются. Бэм звонил, даже приехал в квартиру, но Минхо просто не открыл ему. Лии Ликс рассказал всю ситуацию, девушка спокойно бросила этого мудака, даже зашла поддержать Ли. Они выпили вина, поболтали, старший рассказал о своей ситуации с Ханом, Лия обозвала его тупоголовым ящером, но любя. Ребята помогали парню держаться на плаву, хотя прошло всего три дня, а он уже в дерьме. Чанбин забрал весь алкоголь из квартиры, потому что Хо начал медленно спиваться, Феликс ночевал с ним, пытался поддерживать, хоть Минхо и был сам виноват. Бинни больше не злился, просто волновался за лучшего друга, тот, конечно, достаточно спокойный, но ситуация, из ряда вон выходящая, чего ожидать — не понятно. Все были на взводе, но так и не нашли Джисона, тот просто исчез. Минхо решил уехать к родителям, стеснять Чанликсов не хотелось, но и одному в квартире было ужасно тоскливо, все напоминало о младшем. У мамы с папой скоро годовщина как раз, он впервые будет на празднике без Хан-и, придется это как-то объяснять. По приезде в родной дом Ли попил чай с родителями и просто заперся в своей старой комнате, сказав, что не в состоянии сейчас о чем-то разговаривать, но они у него понимающие, доставать не стали. Комната была небольшой, в голубых оттенках с полупрозрачными шторами на втором этаже. Белое покрывало, серый компьютерный стол, за которым любил рисовать Джисон, когда они сюда приезжали. На стене висели их фотографии, которые сделал Хо, и много рисунков и набросков Хана, Ли всегда просил ненужные отдавать ему, потому что для него они все были просто восхитительными. Забившись в угол кровати, он быстро уснул. Утром отправился в город с фотоаппаратом, ходил и снимал все, что видел, хоть и был здесь тысячу раз, потому что всегда все выглядит по-разному, он потом сравнивает свои работы. Все места напоминали о младшем, поэтому прогулка была недолгой. Минхо решил зайти в торговый центр, чтобы найти подарок для родителей, ведь праздновать они будут сегодня вечером, а уезжать он планировал завтра, ведь тут справляться с эмоциями ни черта не легче. Обойдя все магазины, Ли смог выбрать что-то стоящее. Отцу он нашел шикарный нежный бежевый свитер, который выглядел слишком уютно, поэтому он решил взять еще два, салатовый и голубой, для себя и Джисона. Он надеялся, что они все же помирятся. Маме парень нашел аккуратные серьги: серебряные, подходящие ее фарфоровой коже, с бирюзой, она оценит. Упаковав все это, он направился домой, был уже вечер, гости должны прийти. Минхо поздравил родителей, вручил подарки, которые пришлись им по вкусу, и опять сбежал в комнату, так и не сев за праздничный стол. Через какое-то время в дверь постучали. —Детка, я войду? —на пороге стояла миссис Ли, обеспокоенно смотря на сына. —Конечно, —Минхо сел на край кровати. Все это время он просто смотрел в потолок и думал о бельчонке. Где тот? Все ли у него нормально? —Минхо-я, возможно ты считаешь, что это нас не касается, но Джисон-и нам как сын, поэтому я хотела бы знать, все ли у вас хорошо? — его мама прекрасно знала об их взаимоотношениях, она любила обоих, ее ребята никогда не ссорились, были неразлучны, и вот впервые они не вместе, это настораживало. —Мам, я не знаю, как сказать. Просто… я такой отвратительный друг, я предал его, — и Минхо впервые позволил себе заплакать с того вечера. Он безумно скучал, ненавидел себя за все те слова, не мог выкинуть тот вечер из головы. Женщина быстро подошла к сыну и обняла его. Парень положил голову ей на колени и просто рыдал, а она гладила его по голове. Когда он успокоился, то рассказал все честно и прямо. Родители принимали его ориентацию, вкусы, выбор профессии и жизненного пути, он доверял им, особенно маме. Миссис Ли молча слушала весь рассказ, продолжая успокаивать своего мальчика. —Солнце, ему сейчас просто очень больно, ты должен его понять, он даже не верит, что все будет как раньше. Ты оставил его, Хан-и признался тебе в чувствах, поэтому он ушел, просто не видел совместного будущего, потому что у тебя уже есть пара и ты хотел, чтобы он переехал. Он точно вернется в город когда-то, тебе нужно просто ждать и верить, что вы встретитесь и поговорите. Что дальше будет между вами, когда он все же вернется? Дружба? —женщина была честной, она не стала поддерживать решение сына, не понимала мотивов, но приняла всю ситуацию, сделанного не воротишь. —Если вернется, мам. Я не вижу смысла просто дружить, мы же идеальная пара, просто оба не хотели потерять дружбу, а потом теряли надежду на взаимность. Теперь я хочу его рядом с собой навсегда в качестве спутника по жизни, пары, ведь я безумно его люблю. Так давно и так сильно. —Минхо-я, я еще лет пять назад видела между вами эту искру, все шло к тому, что вы станете парой, странно, что вы этого не видели. Давай сменим тему. Когда ты уезжаешь? —немного странный вопрос, учитывая, что мама знала, что он собирался с утра поехать, но парень передумал, тут его хотя бы поддержат. —Думаю, что в понедельник днем, может вечером, вам же на работу. —Хорошо, солнце. Спасибо за подарки, они великолепны. Спокойной ночи, дорогой, постарайся уснуть, —она поцеловала его в лоб, как делала это в детстве и пошла к выходу. —Я люблю тебя, мам. Вы прекрасные родители. С праздником, —парень вымученно улыбнулся, но он правда очень дорожил ими. —Мы тоже тебя любим. Странно, но Минхо стало лучше, поэтому вскоре он заснул. Утром этого же дня, пока Ли-младший был в городе, в доме его родителей раздался звонок. —Здравствуйте, тетушка, —это был Джисон, голос был бодрым, но немного хриплым, он плакал, но был уверен, что сможет списать это на простуду. —Хан-и, радость моя, привет. А почему ты не здесь еще? У вас что-то произошло с Минхо? —женщина переживала за их связь, они же будут так страдать друг без друга, если не уже. —Да, тетушка, мы сильно повздорили, я не готов с ним видеться пока, поэтому и звоню сейчас. Хочу к вам приехать, но только когда Хо там уже не будет, а то мы опять поругаемся, а портить праздник не стоит, —грустно сообщил парень, его взгляд был расфокусирован, он просто пытался казаться спокойным, будто ничего страшного не произошло.—С годовщиной вас, ваша пара подарила мне веру в настоящую любовь, а еще вы потрясающие родители. Не только для Минхо. —Спасибо, родной, правда спасибо. Рада, что ты позвонил. Он здесь, ушел по городу гулять с фотоаппаратом, уедет завтра утром или днем, поэтому вечером можешь приезжать, будем рады увидеть. —Это хорошо. К вам сейчас еще курьер должен приехать, передаст подарки от меня, не хотел их позже дарить, —он немного помолчал, а потом на выдохе с чувством сказал.— Я счастлив, что вы у меня есть. Как бы дальше не развивались мои отношения с вашим сыном, я никогда не уйду от вас по своей воле, потому что безумно люблю и ценю. —Мы тоже тебя любим, радость наша, —миссис Ли пустила слезу, голос ее мальчика был так разбит, столько тоски в нем чувствовалось. Что же у них произошло-то? — Не стоило так заморачиваться, но мне приятно, буду ждать. Напиши потом, во сколько ты будешь здесь примерно, чтобы я приготовила твои любимые блинчики со сливовым вареньем, и они были свежими. —Конечно, тетушка, до завтра. Привет дядюшке. И не говорите об этом звонке сыну, пожалуйста. Приеду только ради еды, так и знайте, — женщина радостно рассмеялась, она искренне любила этого шутника. —Хорошо, не скажу. Привет передам. До встречи, родной. Вот уже как четыре дня Хан был в Пусане. Снял студию недалеко от моря, с вечера до позднего утра сидит на полупустом пляже, купается, лежит на воде и иногда плачет, но пытается прекратить. Он даже пробовал рисовать, правда, но больше не мог, просто линии не шли, рисунок не складывался, наброски не получались, и это безумно пугало. Старший всегда его вдохновлял, даже когда было больно из-за него, те эмоции выплескивались в картины, но сейчас что-то внутри перегорело, атрофировалось. У него будто руки сломаны в нескольких местах, это еще больше утаскивает на самое дно внутренней Марианской впадины. Джисон почти ничего не ест, только воду постоянно покупает и мороженное, хотя и не особо жарко. Сейчас шторм начинается, он как раз идет к пляжу, после звонка миссис Ли. Серое небо, почти черные тучи, сильный ветер, темная вода. Этот пейзаж — воплощение его внутреннего мира на данный момент. Людей на берегу нет, поэтому Джисон спокойно идет прямо в одежде в воду. Заходит по колени и садится на дно, так, что только голова торчит. И просто смотрит на небо. В лицо бьют волны, немного сносит периодически, но его это не останавливает, он продолжает находится рядом с этим ураганом, потому что тут спокойнее всего, шум в ушах от ветра не дает мыслям залезть в голову, такая пустота внутри, так хорошо. Он не устал от одиночества, но хочется увидеть названных родителей, да и у них еще такой праздник, правда на основную часть он не попадет, но лучше уж так, чем совсем не приехать. Сейчас он поедет в город и заберет свои вещи из квартиры Минхо, пока того нет дома. Билет на поезд куплен, вещи готовы, нужно будет только переодеться. Он решил, что так всем будет лучше, ему слишком больно видеть старшего, он может просто не выдержать подобное испытание. Волны продолжали пытаться его утопить, хотя в какую-то секунду он хотел поддаться, но это было бы неправильно, нужно бороться, нельзя сдаться вот так, у него есть близкие, он не один. Но чувствует себя самым одиноким. Через шесть часов Хан открыл дверь ставшей родной квартиры. Здесь собрана вся их совместная жизнь с Ли. Но не время для сантиментов, нужно быстро все собрать, машину он взял в каршеринге, квартиру съемную нашел, знакомый посоветовал. Упаковал все оперативно, не размусоливал, но сложил все аккуратно. Два чемодана с материалами для рисования, еще один с одеждой, две сумки тоже с одеждой и пару коробок с остальным барахлом. Вышло не так много, хотя жили они здесь почти четыре года. До конца обучения осталось всего полгода, он справится один, а дальше что-нибудь придумает, скорее всего с Чанбином встретится, может с Феликсом, а если созреет, то поговорит с Минхо. Он боится, что придется поставить точку в их отношениях, что всему и правда придет конец, окончательный и бесповоротный. Обо всем этом он думал, пока грузил вещи в машину и ехал к своему новому месту жительства. Хозяйкой квартиры была спокойная девушка, деньги он уже заплатил, сейчас она просто показала все и объяснила условия договора еще раз, хотя Хан уже и подписал все документы перед оплатой. Пару часов он потратил на обустройство. Квартира была однокомнатная, с просторной кухней, хорошей ванной и отдельным туалетом. Все было сделано в кофейных и бежевых тонах, но холодных. На кухне стоял удобный диван, рядом стол, с другой стороны стулья. Хорошая техника, даже телевизор есть, можно будет в приставку играть и фильмы смотреть. Спальня была приятная. Огромная кровать с новым нераспакованным комплектом постельного белья, жалюзи и белый рабочий стол, достаточно широкий. Хан поклеил в комнате светодиодную ленту по периметру потолка, застелил кровать своим пушистым серым покрывалом, разложил по шкафам вещи, даже в магазины за продуктами и таблетками сходил. За эти дни не было панических атак, но это не означает, что его в любой момент не накроет. Закончил он все к девяти часам утра, поэтому просто завалился спать, сразу после душа и стирки одежды, поезд у него вечером, не проспит. Уже на закате следующего дня он шел к дому своей семьи. Они были настоящей семьей, это так. Тетушка и дядюшка всегда о нем заботились, баловали иногда, помогали и во всем поддерживали, в отличие от биологических родителей. Ему нужно в этот дом, там спокойнее, там он чувствует любовь и безопасность, правда без Минхо он сюда ни разу не ездил, но придется привыкать. Теперь так будет всегда. Он позвонил в домофон на воротах, ему быстро открыли, будто ждали. —Сон-и! —миссис Ли прижала его к себе, а он обвил ее шею и вдохнул такой родной запах яблок и выпечки, который всегда ощущал рядом в моменты отчаяния. —Здравствуйте. Я так скучал, не представляете, мне вас сильно не хватало, —он всеми силами старался не заплакать прямо на пороге. —Мальчик мой, ты так похудел, боже. Ты хоть ел сегодня? Выглядишь болезненно, — с искренним беспокойством поинтересовалась женщина. —Не успел, поздно встал, не хотел опоздать на поезд. —Как же ты не любишь заботиться о себе, раньше хоть Минхо-я всегда за тобой следил, а сейчас… Хан сильнее прижался к ней, чтобы не показывать свои слезы. Хо всегда волновался о его состоянии, было время, когда он насильно кормил его и выводил на прогулки, чтобы он не сгнил за рисованием. —Идемте в дом, как раз поем, скучал по вашей стряпне безумно. —Подлиза маленькая, —наигранно возмутилась тетушка. —Вы прекрасно знаете, что это чистая правда. Они пошли ко входу. Пока Джисон переобувался и снимал одежду, он заметил знакомые кеды. —Тетушка… — начал было Хан, но на лестнице послышались быстрые шаги. —Мам, а кто пришел? — парень встал в ступор, когда посмотрел на своего лучшего друга. В сердце Минхо что-то разорвалось, когда он увидел бледную кожу и синяки под любимыми глазами. Красные веки и осунувшееся лицо. Все это его вина, это его рук дело. Его родной человек, его личное счастье страдало из-за него. —Господи, Хан-и…—Ли сбежал с лестницы и кинулся в объятия младшего, а Джисон не смог найти сил его оттолкнуть. Он слишком скучал по родному теплу старшего, даже не осознавая это. В груди кололо, но он позволил себе постоять так недолго, а потом резко отстранился. Хан не отрывал взгляд от этих любимых ореховых глаз с солнечными вкраплениями, глаз, в которых было столько всего, что эту гамму чувств нельзя было распознать. Джисон наконец-то перевел взгляд на миссис Ли. —Вы же сказали, что он уедет сегодня? Женщина хитро улыбнулась и сощурилась. —Забыла, что с меня старой взять. А вам все равно нужно поговорить. Хан испуганно начал отступать к выходу прямо в домашних тапочках и без вещей, даже телефон был на тумбочке в другой стороне комнаты. Но это не останавливало его. Минхо смотрел на него не отрываясь. Он будто пытался его загипнотизировать, в то время как миссис Ли скрылась на кухне. Джисон резко развернулся и рванул к выходу — он не готов, это слишком для него, в голове были только мысли о побеге. — А ну стоять, — старший резко притянул его за руку в свои объятия, обездвиживая, — ты никуда не уйдешь. Я не отпущу тебя. — Это нарушает мои юридические возможности, ты не имеешь права, — Хан всеми силами пытался вырваться, но истощение организма не способствовало этому стремлению, поэтому Минхо легко его удерживал. — Сон-и, мы должны поговорить, как ты не понимаешь, — старший держал крепко, но в его дрожащем голосе была мольба. — Я не понимаю?! Ты не имеешь права так говорить. Столько раз за минуту нарушил закон, негодник. Пусти меня немедленно, я не в состоянии беседовать, — фразу про то, что это Ли его бросил он решил не говорить пока вслух, прозвучит слишком жалко. Минхо молча развернул его и поднял на руки, закинув на плечо, пресекая все попытки выбраться. — Мам, положи ему еды и принеси в мою комнату, пожалуйста, а то он скончается прямо сейчас, еле дышит, — Минхо был слишком спокоен, но парень на его руках чувствовал скрытую тревогу, что не облегчало ситуацию. Он еще брыкался, пока его тащили наверх по лестнице, но скоро выдохся и просто повис, не делая попыток выбраться. Старший занес его в знакомую спальню, где они провели много ночевок со школьных времен, и аккуратно положил на кровать, сев неподалеку. Джисон придвинулся к стене и сел рядом с ней, нервно поглядывая на дверь, но не предпринимая попыток сбежать. Оба молчали. Хан считал, что ему нечего больше говорить, с его стороны все уже было сказано, поэтому просто ждал. В дверь постучались. — Тут блинчики, плошка с вареньем и шоколадка с чаем, твоя любимая, Сон-и, — миссис Ли вошла в комнату с подносом, будто всех этих криков не было вовсе. Джисон натянуто ей улыбнулся и поблагодарил. Она быстро поставила поднос на кровать рядом с младшим и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Хан пододвинул к себе еду и, не обращая внимание на старшего, который внимательно за ним наблюдал, начал поглощать свое любимое блюдо. Так прошло минут десять, но Джисон просто делал вид, что один в комнате. Доев, он положил под спину подушку и откинул голову на стену, закрыв глаза. Он давал Минхо время собраться с мыслями, прийти к выводу, что им нечего обсуждать, и тот решит отпустить Хана, закончив все, что было между ними. Прошло минут двадцать, может больше, мыслей в голове младшего не было, но Ли решил подать голос. — Это прозвучит банально, но я не смог подобрать других слов. Прости меня за все это. Ты мой самый близкий человек, а я причинил тебе столько боли, — он говорил спокойно, но было понятно, что он искренне чувствует свою вину. — Я простил тебя еще на вокзале, — ответил Джисон, не открывая глаз. — Как? А почему ты тогда уехал? — старший был в ахуе. — Держать обиды на людей глупо, знаешь? Ты решил все это закончить, не хотел меня видеть, злился. Не перебивай, — Минхо уже открыл рот, чтобы опровергнуть это, но заткнулся, — ты сделал свой выбор, тебе важней отношения, я принял это. Уверен, ты не рад меня видеть, учитывая, как сильно ты любишь Бэма, а я признался тебе совсем не в дружеских чувствах. Поэтому вопрос: нахуя все это? — он неопределенно помахал рукой в воздухе.— Зачем ты устроил этот цирк? Вещи свои я забрал, тебе не звонил, ничего не просил. Все для тебя. — Ты переехал? — Минхо прошептал это, он был в шоке, в глазах настоящий страх, но Джисон на него так и не смотрел. Он выглядел чертовски заебанным, да и чувствовал себя также. — Да, вчера. Я разговаривал с твоей мамой. Выяснил, что ты здесь, поэтому быстро все перевез, чтобы тебя не беспокоить. — Но, Хан-и, — младший дернулся и болезненно поморщился на это обращение, но промолчал, — я не хочу терять все, что было между нами. Ты же мой лучший друг. — Друг? Ты сам попросил переехать, чтобы вам не мешать, что не так? — сна не было ни в одном глазу, но этот разговор был бессмысленным, лучше бы было обняться и молча лежать, но это им больше недоступно, что еще сильнее сдавливало горло младшего. — Джисон, не было никаких нас! Я не любил Бэма, мы расстались сразу после того разговора с тобой, — старший уже не знал, что делать, чтобы не потерять своего бельчонка. — Сочувствую, — Хан удивлен, но это не особо что-то меняет.— Тем более, ты меня бросил даже не ради любимого человека, от этого не легче. — Я не собирался тебя бросать, ни за что. — Факты не на твоей стороне, молодой человек, — сарказм так и лился из него, было скучно, он уже ничего не чувствовал, море забрало отчаяние, нужно закончить все это и пытаться жить дальше, хотя бы попробовать. — Я не хочу тебя терять, — обреченно произнес Минхо. — Ты хочешь снова быть друзьями? Ладно, мы можем попытаться, но вместе жить не будем. — Почему? — Чтобы подобное больше не повторилось. Еще раз такое я не переживу, — последнее он прошептал скорее себе, но старший услышал и первая слеза скатилась по его щеке. Сколько же дерьма он натворил. — Я люблю тебя, Хан Джисон. Ты самое дорогое, что у меня есть. Пожалуйста, давай просто попробуем быть вместе. Дай нам шанс, все ошибаются. Младший открыл глаза. Он был в ахуе, но потом попытался себя успокоить. Старший не это имел в виду, это невозможно. Нужно успокоиться и посмотреть на него. Сейчас. — Я тоже тебя люблю, Ли Минхо. Но это другая любовь. — Нет, она такая же. Я влюблен в тебя. — Ха. Не смешно, — Джисон просто не верил ему. Отрицание. Он опять оперся головой о стену и закрыл глаза. — Бельчонок, с таким не шутят. Я влюблен в тебя с детства, но не хотел рушить нашу дружбу. Ситуация с Бэмом нелепа, я понимаю, но я бы просто не выжил без тебя, ты сам знаешь, никто не смог бы тебя заменить. Хан повернул к нему голову и посмотрел в упор. Минхо не врет, Джисон всегда видел его ложь, а сейчас тот честен. Черт, так это все правда. Они оба долбоебы, но все же, пару вопросов осталось. — Тогда что это за решение разъехаться? Просто потому что тебя попросил нелюбимый парень? Минхо долго молчал, а потом пересел поближе к младшему, но коснуться не решился. — Я… Меня не было рядом, когда тебе было тяжело, я постоянно был у Бэма, пытаясь не думать о своих чувствах, надеялся перекрыть их другой любовью, но вышло паршиво. Я не хотел быть плохим другом, просто надеялся остыть к тебе, чтобы просто быть друзьями, как в детстве. Но я бы никогда не смог оставить тебя навсегда. Почему ты вообще так подумал? — А что мне оставалось? — Джисон начал защищаться, — ты перестал проводить со мной время, отдалился, а потом попросил съехать. Я же не мог забраться к тебе в голову и понять, что моя семилетняя любовь оказалась не безответной. — Семь лет? — шокированно спросил старший. — С нашего первого поцелуя. Ли опять был в ахуе. Семь лет. Черт. — Ты правда готов быть моей парой? Ты уверен в своих чувствах, уверен, что не сделаешь мне больно? Уверен, что я не захочу стать частью моря… опять, — в таком было тяжело признаваться, но Хан решил быть честным. — Нет, — Минхо не мог поверить, — нет, ты не мог… Господи, я того не стою, бельчонок. — Для меня ты бесценен, Ли Минхо. Как бы я в тот момент не желал обратного. — Мой Сон-и, мне так жаль, — старший наконец-то коснулся его, притянул к себе за талию и закутал в свои объятия, роняя слезы на плечо Джисона.— Я в тебя так влюблен, не обещаю, что не сделаю больно, но всегда буду стараться только улучшать твою жизнь, заботиться о тебе и целовать, когда ты попросишь и куда ты попросишь. Хан рассмеялся, а потом отстранился. — Сейчас и сюда, — он указал на свои губы. — Что? — Минхо тупил, он все еще плакал. — Тормоз ты мой, — прошептал Джисон и поцеловал старшего, оседлав его бедра. Ли чуть не упал на спину, но вовремя взял себя в руки, а точнее обнял младшего за талию и нежно ответил, приоткрыв губы. Он целовал своего бельчонка. Это было реальностью. Вау. Его губы такие же вкусные, как блинчики с вареньем, что заставило Минхо улыбнуться. Джисон немного отстранился и посмотрел ему в глаза. — Это оказалось лучше любых снов, — прошептал он в губы старшего. Ли просто опять поцеловал его, потому что ни о чем другом думать он уже не мог. Все, красная кнопка, мозги отключились, сердце бешено бьется, а кислород оказался не так уж и нужен.