Handsome Hallucination

Отличался ли Кеша Омов чем-то от обычных студентов российских универов? Честно, не отличался: денег у него не было, желания просыпаться по утрам тоже, а студенческий актив он в рот ебал. Личной жизни, у него, кстати, тоже не было: товарищ Омов уже хуй знает какой по счету год жил под флагом дрочки в гордом одиночестве. Но нельзя сказать, что Иннокентий был нелюдимым домоседом, наоборот, его частенько можно увидеть на прогулках с кем-то из его группы вне уника. Но сейчас, под конец июля, когда солнце все еще нещадно палит, а просто выйдя на улицу можно получить обезвоживание за пару минут, Омову просто не хотелось выходить. Выход на прогулку вечером, когда жара спадет, был неплохим вариантом, но в это время активизируются назойливые комары, готовые сожрать его живьем, а Кеше еще жить хотелось (и не хотелось тратить лишний рубль на средства от комаров). И так бы он и провалялся дома все последние дни июля, в надежде на то, что хоть в августе будет прохладнее, если бы не кое-какой человек, что додумался позвонить ему в час ночи. Этим «кое-каким человеком» была Мия Ирумова, лучшая подруга Кеши и его бывшая одноклассница. Омов сначала хотел проигнорировать звонок, а на утро сказать, что спал и ничего не слышал. Но звук звонка так сильно бил по ушам и раздражал их, что студент, оторвавшись от задротства в очередную инди-поделку, сделанную из говна и палок на Юнити, взял телефон и ответил: — Здравствуйте, это Иннокентий из компании «Орифлейм», чем могу помочь в такой час? — спрашивает Омов без какого-либо яда в своем голосе. — Ха-ха, какая шутка, — раздраженно проговорила Мия, — я знаю, что ты еще не спишь в это время, а еще у меня к тебе предложение есть, — продолжила она, — мне тут Кирилл два билета на концерт по Silent Hallucinations* подогнал. Не хочешь пойти? Омов удивился и даже немного опешил. Концерт? По «SH»? Да еще и у них в городе? Это что-то новенькое. — А разве твой Кирюша не начнет ревновать? Почему бы тебе не пойти с ним? — спрашивает низкорослый студент, противно усмехаясь, — кстати, кто играет? Кеша знал о парне Мии ровным счетом нихуя: он не лез в личную жизнь своей подруги. Он знал лишь его имя, и тот факт, что они с Ирумовой с одного потока. Мия фыркнула, но без труда нашла, чем парировать: — К кому? К тебе? Не смеши: каждая дворовая шавка в нашем городе знает, что ты педик, — гадко хихикнула Ирумова, — с Кириллом я пойти не могу, потому что ему подобное не нравится, он у меня не такой. Боже, ну и ванильщина, Ома кое-как сдержал рвотные позывы, но решил не терять хватки: — Неправда! Я гетеросексуален с головы до пят! Вчера вот переспал с Ханной. — Будешь пиздеть, я это Тане расскажу! И я еще помню, как ты отличился на том вписоне, жертва аборта! — с усмешкой воскликнула студентка, — а, кстати, играет какой-то Шуичи Сайхара, википедия говорит, что эт племянник композитора галлюнов. Стоп. Какой еще племянник? Кеша вновь удивился: у композитора «SH» есть племянник? Хотя очевидно то, что он этого не знал, он и Мия хоть и любили эту серию хорроров, но биографиями и родственными связями создателей никогда не интересовались. Даже после смерти дяди этого самого «Шуичи», друзья не почесались просмотреть его биографию. Пораскинув мозгами еще немного, он все-таки решил сдаться и принять приглашение подруги. В конце концов, ему не помешало проветрить голову и наконец-то получить ту самую дозу адреналина. — Ладно, хуй с тобой, — уставши проговорил Кеша, — что, где и как будет? Мия посмеялась: — Слушай и запоминай, а лучше записывай.

***

И вот настал вечер дня Х: вещи собраны, панта, к которой Кеша в последнее время очень пристрастился, спрятана в потайном кармане и еще пара вещей были успешно упакованы в сумку. Главное теперь — это не проебать автобус. Кеша жил в одном из отдаленных от центра районов города, и посему ему приходилось выходить многим раньше, чтобы не опоздать на учебу или встречу. В этом районе он снимал однушку, просто потому что хозяева тут не так сильно задирают цены, как хозяева из центра, например. То, что родители Омова ему вообще оплачивали квартиру, уже было чудом, так что он не жаловался. Ждать автобус, на удивление, пришлось недолго, и Кеша спокойно вошел в транспортное средство и уселся на сиденье, пусть не у окна, но уселся. Студент на автомате оплатил проезд и стал написывать Мие, с целью напомнить про билеты и просто по приколу доебаться. В скором времени Кеша вышел на остановку, где его терпеливо дожидалась Ирумова. — Че как, абортыш? Готов отлично провести вечер? — с ухмылкой спрашивает Мия друга. Ирумова повернулась и пошла к цели, Омов за ней, а на лице у него расплылась гаденькая улыбочка. — А как же, зай, я всегда готов сделать тебя звездой манежа, — хихикает Кеша, — билеты не забыла? Студентка выдохнула и достала их из сумки. — Не забыла, ты мне минут двадцать спамил вопросами о билетах и стикерами, — огрызнулась Ирумова, засунув билеты снова в сумку, — а ты вибратор из своей задницы вытащить не забыл? — Ах! Так ты все-таки заметила пропажу в своей коллекции! Меня поймали! — Прокричал Кеша, разыгрывая сцену. Мия посмеялась и обозвала друга ебланом. Дошли ребята без особых приключений, чуть не заблудились, но смогли найти нужное здание, вошли и немного прихуели с количества людей, но не отчаялись и стали искать свой зал. — Доставай билеты, сейчас посмотрим, куда нам надо, — проговорил студент, дожидаясь дальнейших действий подруги. Мия кивнула и вновь достала билеты, вручив один из них Омову. Кеша стал рассматривать информацию на билете и вроде как нашел номер зала, осмотрелся и нашел указатель, благодаря которому они все-таки добрались до зала и нужных им мест. Хрен знает, как и, каким образом, но парень студентки достал им билеты на балкон, где неподалеку располагался бар, скорее всего Кирилл ничего не знал о баре, но Кеша был мысленно ему благодарен. Об основном зале Кеше сказать было почти нечего, синие полы, в чуть светлом оттенке сами сиденья, дорожки, по которым можно легко проходить туда и обратно. Два больших экрана по бокам от сцены. Сама сцена была в серых тонах, на ней уже стояло оборудование в виде колонок, комбика и электронной гитары, мирно стоящей на подставке. Друзья быстро нашли свои места, Мия решила посидеть и позалипать на на ленту новостей, а Омов оставил сумку и подошел к балясинам и стал смотреть вниз, наблюдая за еще рассаживающимися людишками в основном зале, наконец-то он мог почувствовать себя выше их, потому что сам ростом не отличился. Но вскоре это занятие ему надоело, и он решил вернуться на свое место. Кеша плюхнулся на сиденье, чем изрядно напугал поправляющую макияж Мию. — Сейчас как устрою крестовый поход по бухло, ахуеют все. — Эй! Не пугай так, ты мне чуть мейк не испортил! — рявкнула девушка, злобно глядя на друга, — сиди на жопе ровно, тебе еще панту допить надо, а туалета в зале нет! Кеша хихикает. — Да ладно тебе! И не переживай, по поводу макияжа: ты с ним и без него уродина, — усмехается Омов, поглядывая на подругу с лисьей ухмылкой, — и что в тебе этот твой Кирилл нашел? Ума не приложу. — Он во мне хоть что-то нашел, — начала Ирумова, убирая зеркальце и помаду обратно в сумку, — а в тебе так уже пару лет никто ничего найти не может. Сочувствую. — Онанизм укрепляет организм, — фыркнув, произнес Кеша. Мия усмехнувшись, ответила: — Только в твоих мечтах, сис. Свет выключился, галдеж постепенно начал затихать. — Кажется, начинается, — уже шепотом произнесла девушка.

***

Когда-то серая сейчас сцена так сверкала разными цветами, создавая для каждой композиции собственный антураж, экранах проигрывались кат-сцены из третьей части, саундтреки, очевидно, были тоже из нее. В самом зале было темно, изредка мигали огни вспышек и фонариков. Проще говоря, организаторы постарались сделать все, чтобы зритель прочувствовал ту самую атмосферу игры. Сам гость из Японии был довольно сдержан, почти не говорил, лишь помахал рукой и попытался выкрикнуть «спасибо» на русском, что у него получилось не с первого раза. Он не выпрыгивал со сцены, не пытался заставить публику что-либо сделать. Ему это было просто не нужно, слушатели и без этого ликовали, давая Сайхаре понять, что он добился желаемого результата. Никто не мог спорить с тем, что парень был определенно талантлив, и точно знал, что делал, но, кажется, студенту нравилась несколько игра музыканта, а сколько он сам. Кеша уже несколько раз ловил себя на том, что откровенно залипал и пялился на Шуичи, почти покидая эту реальность. Омов ничего не мог с собой поделать, ему просто нравилось в этом парне абсолютно все: бледноватый, но игриво-живой цвет кожи, немного женовидное лицо, забавная прядка волос вечно выбивающаяся из общей, пусть уже и взъерошенной, прически, манящие и почти светящиеся, из-за черной дымки теней на нижнем веке, янтарные глаза, так сильно выделяющиеся на фоне его кожи и худые руки с длинными пальцами и играющем на контрасте черным матовым маникюром. Одет он был просто, но без своего особого шарма: черная футболка с логотипом игры, которая облипала каждый сантиметр его верхней половины тела, уже более свободные равные черные джинсы в серую клетку и несколько цепей закрепленных на шлевках этих джинсов. И если вначале студент был даже рад, что наконец-то выбрался куда-то, то сейчас он был в полном восторге, хотя его печалил тот факт, что он пускает слюни на парня, который скоро укатит в другой город России-Матушки, а потом и вовсе вернется в Японию. Но еще сильнее его вгоняло в тоску, осознание, что ничего более кроме автографа, если повезет, он от этого парня не получит. Ведь Шуичи сам был словно галлюцинация: завораживающая, манящая, пробуждающая давно забытые чувства, но лживая и абсолютно недосягаемая. Мия в это время успела снова вернуться на свое место, девушка стала записывать кругляк кому-то в телегу. — Никогда не знаешь, где найдешь мужчину своей мечты, правда, Кеш? — спросила Ирумова, не надеясь на ответ. Но Кешу вдруг вышибло из транса и он обратил внимание на подругу, снимавшую его. — Да пошла ты, — огрызнулся парень, чувствуя, как краснеет. Студентка лишь похихикала и закончила снимать, Кеша же решил начать разговор: — Ты же уходила фоткать что происходит на сцене, так? Можешь потом скинуть эти фотки? — спросил подругу Омов, с какой-то надеждой. — Планируешь подрочить на них после концерта, а? — издеваясь, спросила Мия. — Определенно, но как-нибудь не сегодня. Ирумова хмыкнула. — Угу, ясно все с тобой, уже кончить успел, скорострелище. — Эй!

***

Последние минуты концерта Кеша продолжал то вылетать из реальности, то снова в нее возвращаться. Но вскоре, вместе со светом в зале, вернулся и Омов, вернулся в жестокую реальность с осознанием того, что для него Шуичи останется лишь миражом, который он еще долго не сможет забыть. Мия дернула его за плечо, обращая внимание друга на себя: — Кеш, собирайся, все выходят, — оповестила она друга, перепроверяя содержимое своей сумки. Студент кивнул, схватил свой рюкзак в шахматную клетку, и вздохнув, направился к лесенке в главный зал. Ребята спустились, нашли один из выходов из зала и пошли прямиком к нему, но Мия вдруг остановилась, схватившись за живот. — Кеша, что-то мне нехорошо. Омов схватил подругу за руку и молниеносно выскочил из зала. Вот только этого для счастья не хватало! Они бегали так пару минут, в поисках туалета, но, в конце концов, нашли его. — Мия, тебе помочь? — с явным волнением в голосе спросил студент. Девушка посмотрела на друга. — Дальше я сама, спасибо. Кеша решил довериться подруге, поэтому быстро толкнул ее за дверь женского туалета и тут же закрыл. Пару секунд спустя Омов отошел от двери, облокотился на стену и сполз по ней вниз, сев на пол, в ожидании Мии. Так быстро он в своей жизни еще не бегал. Кеша слышал то, как Мия блюет, это его заставило напрячься и задаться некоторыми вопросами: она чем-то отравилась? Что-то случилось с желудком? Парень не мог знать точно, он учился на врача, но не по этой части. Парень все-таки решил как-то отвлечься, потому что его подруга там явно задержится, он вытащил из кармана телефон и стал скролить ленту, изредка лайкая мемы и посты с рептилиями. Студент немного потерял счет времени и очнулся только когда кто-то вышел из мужского туалета, Омов краем глаза посмотрел на этого человека и оцепенел. Это был Шуичи. Кеша кое-как повернул голову и вздрогнул — это точно был он. Сердце резко застучало, дыхание участилось, к щекам снова прилила кровь, а в горле словно ком застрял. В этом состоянии он смотрел, как фигура Сайхары медленно становилась все меньше и меньше, а студент ничего не мог сделать, даже встать. Все начало плыть перед Омовым, словно он словил какой-то приход и это все ненастоящее. Но уходящий Шуичи был более чем настоящим, и студент понимал, что это был первый и последний шанс: если он не поговорит с ним сейчас, то не поговорит никогда. Парень проглотил ком в горле, и через затуманенное волнением сознание, не ожидая такого от самого себя, Кеша крикнул: — Mister Saihara! Wait! — крикнул Кеша, чувствуя, как его сердце со свистом бухнулось. Шуичи обернулся на голос. — Huh?