Часть II. Гарри Поттер и тайны Слизерина

Когда мы приноровились к занятиям в ШОТ, у нас стало куда больше свободного времени. Готовиться к каждому уроку не приходилось, каждый из нас был готов сходу преподавать свою часть. Да и вообще, если кому-то и нужно было подготавливаться, так это Гермионе — всё же ей нужно было знать, о чём рассказывать ученикам. Но она у нас была умничкой, так что справлялась и без этого. Короче говоря, дело шло на лад. Только вот первое время имела место быть межфакультетская вражда. Особенно сильно гриффиндорцы выступали против слизеринцев, а те их провоцировали. Но, скажу вам, Невилл — гений. Он быстро поставил всех на свои места и запретил даже заикаться о факультетских различиях. В итоге даже Рон Уизли пожал руку Блейзу Забини. Хотя они всё равно старались избегать друг друга и не желали общаться. Ну да ладно, Невилл и не такое способен исправить. Вот другое дело первокурсники. Конечно, родители успели им наплести всякой чуши, но по крайней мере их убеждения ещё не были закреплены в Хогвартсе. А маглорождённые вообще ещё ничего не успели наслушаться. В общем, наши первогодки теперь были одной вполне себе дружной компашкой. Кстати, по нашей просьбе они привели в ШОТ ещё несколько однокурсников, соответствующих требованиям. Стоит отметить, что они были довольно талантливыми ребятами. Я лично видел, как хорошо они справлялись с заклинаниями первого курса. А может, это я такой хороший учитель. Хотелось бы уточнить, что у учеников ШОТ было по пять уроков в день два раза в неделю. Я бы сделал чаще, но у всех разное расписание, а у некоторых второкурсников ещё тренировки по квиддичу, так что без пересечений мы смогли собираться только по вторникам и четвергам. Мало кто хотел жертвовать выходными, но я всё же поставил тренировку по практике для желающих. Я сам тренировался в эти дни, так что особо трудолюбивые могли прийти почти что в любое время и присоединиться. Кстати, в качестве дополнительной мотивации я пообещал сделать лучших ребят лейтенантами будущей армии. Но я отвлёкся. Итак, у ребят было по пять уроков. Сначала пятнадцатиминутная консультация с Невиллом у второго курса, чтобы избавиться от проблем до занятий. Потом они шли к Гермионе, а первокурсники отправлялись на психотерапию. Через пятнадцать минут у младших начинался урок с Драко. Он чередовал: по вторникам — урок актёрского мастерства (хотя я бы скорее назвал этот предмет «теорией обмана» или «искусством лжи»), по четвергам — импровизация (слизеринец учил детей выглядеть естественно в ситуациях по типу моего первого урока полётов в прошлом году). Второкурсники после часовой теории сразу переходили к часовой практике у меня. У первокурсников после урока Драко была пятнадцатиминутная перемена, а потом они шли на часовой урок Гермионы. Второй курс также отдыхал пятнадцать минут, а потом отправлялся к Драко на час. Младшие же отправлялись ко мне тоже на час. В конце у всех была повторная пятнадцатиминутная консультация с Невиллом — сначала у второго, а потом у первого курса. Таким образом, у Невилла было два урока по пятнадцать минут, а потом ещё два через три часа. У Гермионы и у меня по два часовых урока с перерывом в полчаса. А у Драко два урока по часу, между которыми перерыв в ещё один час. У всех сначала второй курс, а потом первый, у Малфоя — наоборот. Всё это занимало в общем счёте четыре часа, то есть всё свободное время между послеобеденными уроками и ужином. Как вы, наверное, догадались, уроки у Драко проходили в секции со сценой, у Невилла — в комнате отдыха, у Гермионы — в библиотеке, а у меня — в зале. Когда шёл не наш урок, мы либо тренировались, либо отдыхали. Специально для этого в штаб-квартире появилась ещё одна комната — учительская с двумя рабочими столами с вращающимися креслами на колёсиках и двумя удобными диванчиками. А ещё появились два туалета — для девочек и для мальчиков. Потому что бегать каждый раз в хогвартский туалет слишком неудобно. Кстати, забыл сказать. Несколько недель назад я услышал какой-то странный шёпот. Он исходил, казалось, из стен замка, и говорил что-то вроде «иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить…». Я подумал, что это как-то уж слишком, и рассказал Ордену Тайн. Вы знаете, как это бывает. Их глаза засветились, улыбки озарили уставшие лица, ну и отправились мы обсуждать теории. — Что мы имеем? — начала Гермиона. — Домовик Добби не пускал Гарри в Хогвартс и на платформу девять и три четверти — это раз. Странное поведение Люциуса — два. Гарри слышал шёпот — три. На что это похоже? — На что? — спросил Невилл. — На прошлый год, — ответил Драко. — На Волан-де-Морта, — сказала Гермиона. — Да… — я вздохнул и машинально почесал шрам. — Осталось понять, какое к этому всему он имеет отношение. — Допустим, как связан отец и Добби я понимаю, — начал рассуждать Драко, отвлекаясь от своего сочинения по зельеварению. — Но как к этому всему относится шёпот, который во всей школе почему-то слышал только Гарри. — Думаешь, мне показалось? — спросил я, уже начиная на это надеяться. — Нет, — честно ответил Малфой. — Просто я не вижу связи. — Я тоже, — созналась Гермиона. — Может, стоит поискать что-нибудь в библиотеке? — предложил Невилл, и глаза когтевранки засветились ещё ярче. — Ладно, только в которой? — обречённо спросил я, уже зная ответ. — Во всех! — сказала Гермиона. — Я начну с библиотеки Когтеврана. — Так и быть, я посмотрю в штаб-квартире, — сказал я. — А вы… — Мы займёмся хогвартской, — сказал Невилл. — И… — начала было Гермиона, но Драко её перебил. — Про Запретную секцию не забудем. Наверное, я всё же плохо влияю на Гермиону… Да и на всех окружающих. Ничего интересного ни в одной библиотеке мы так и не нашли, а тем временем приближался Хэллоуин. Я помнил, что обещал Почти Безголовому Нику прийти на вечеринку в честь юбилея его смерти. Конечно же, я пригласил Орден Тайн, но Драко и Невилл отказались, так что мы с Гермионой пошли вдвоём. Ник устраивал приём в большом подземном зале. Там было довольно холодно, так что нам пришлось применить на себе согревающие чары. На вечеринке уже играла музыка, похожая на скрип ногтями по школьной доске. — Можно я убью диджея? — спросил я, умоляюще взглянув на Гермиону. — Думаю, он уже мёртв, — заметила она. Ник, окутанный чёрным бархатом, пригласил нас войти. Подземный зал был полон сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты в чёрном бархате, стоявшие на сцене. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча свечей заливала зал полуночным светом. — Прогуляемся? — предложил я. — Главное не пройти через кого-нибудь из гостей, — сказала Гермиона, и мы устремились вперёд по краю танцевальной площадки, внимательно озираясь по сторонам. Мы прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Монаха, мимо рыцаря, у которого во лбу торчала стрела. Я отметил про себя, что призраки обходят стороной Кровавого Барона. Хотя это не удивительно, ведь худой, с выпученными глазами старик, укутанный в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна, выглядел довольно жутко. — Пожалуйста! — прошептала Гермиона, замирая на месте. — Разворачивайся назад, и побыстрее. Я совершенно не хочу беседовать сейчас с Плаксой Миртл… — С какой-какой Миртл? — спросил я удивлённо. Гермиона никогда не была против беседы. — С Плаксой Миртл, — сказала она. — Это привидение из туалета девочек на втором этаже. — Я раньше её не встречал, — заметил я, пытаясь разглядеть привидение, так напугавшее Гермиону. — Что логично, ведь она никогда не покидает свой туалет. Он вот уже год не работает, потому что Миртл постоянно рыдает и затапливает помещение. Лично я туда захожу только в случае крайней нужды. Войдёшь в кабинку по своей надобности, а там Миртл увидит тебя и начинает рыдать… — Прости, Гермиона, но я должен с ней поговорить, — сказал я. — Обещаю, тебе не придётся, — я увидел непонимающий взгляд подруги и пояснил: — Собираю сторонников для грядущей войны. Эй, Миртл! К нам подплыло толстенькое привидение-коротышка. Лицо девочки наполовину скрывали длинные растрёпанные волосы и толстые очки, переливающиеся всеми цветами радуги. Такого горестного выражения я никогда в жизни не видел. — Ну? — мрачно спросила она. — Как дела, Миртл? — деланно весёлым тоном поинтересовался я. — Очень рад видеть тебя! Я так давно хотел с тобой познакомиться! — Правда? — удивилось привидение. — Ты кто такой? — Конечно, правда! — сказал я. — Я так много о тебе слышал! Меня зовут Гарри Поттер, я второкурсник с Гриффиндора. — И что же ты слышал? — подозрительно спросила Миртл. — Я слышал, у тебя очень красивые волосы, — выкрутился я, присмотревшись к девочке. — И это чистая правда! Они прекрасны! — Да? — Миртл покраснела. — Спасибо, Гарри! У тебя тоже ничего. Я ещё несколько минут поболтал с девочкой-призраком. Кажется, я ей понравился. Потом мы отправились дальше и немного побеседовали с другими школьными привидениями. Ещё я попытался наладить отношения с как можно большим количеством неместных призраков. А потом появились обезглавленные охотники, которые не хотели брать Ника в свой Клуб. Ну, я и объяснил им, что голову привидения Гриффиндора держит настолько маленький кусок кожи, что отрубленный участок превосходит его во много раз. А значит, им можно пренебречь, округлив голову Ника до отрубленной. Сэр Патрик Делэйни-Подмор (так звали председателя Клуба) долго думал над моими словами, а потом сознался, что почти ничего не понял. Но зато он всё же согласился принять в Клуб Почти Безголового Ника. В честь праздника. Мы ещё немного пообщались с привидениями, выслушали речь Ника, а потом нам надоело, и мы ушли. Не успели мы пройти и десяти шагов, как я снова услышал жуткий голос. — …рвать… терзать… убить… — явственно услыхал я. Я споткнулся и, чтобы не упасть, опёрся о холодную стену. Я изо всех сил напрягал слух, оглядываясь по сторонам и напряжённо всматриваясь в тускло освещённый коридор. — Гарри, что с тобой? — начала было Гермиона, но я оборвал её. — Опять этот голос! Помолчи минуту… — …так голоден… так долго… — Ты слышишь? — спросил я. Гермиона замерла, не сводя с меня глаз. — …убивать… время убивать… Голос начал слабеть. Я был уверен, что он удаляется, движется вверх. Я схватил подругу за руку и побежал по ступенькам, ведущим в холл. Но здесь уже ничего не было слышно — из Большого зала долетали весёлые голоса празднующих Хэллоуин. — Гарри, что ты… — задыхаясь от бега, начала Гермиона. — Ш-ш-ш! — я напряг слух. Сверху, скорее всего с третьего этажа, до меня донёсся затихающий голос. — «Я ЧУЮ КРОВЬ. Я чую кровь». — Оно собирается кого-то убить! — крикнул я и, не обращая внимания на растерянное лицо Гермионы, опять бросился вверх. Я прыгал через три ступеньки, пытаясь расслышать сквозь собственный топот что-то ещё. — Гарри, в чём дело? — отдуваясь, спросила Гермиона. — Я ничего не слышу, что оно говорит? На третьем этаже я опять помчался по коридору, сворачивая то налево, то направо. Гермиона, тяжело дыша, не отставала. А потом она вскрикнула. — Что? — спросил я, оглядываясь по сторонам. Гермиона указала мне рукой вперёд. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА. ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» Под надписью висела окоченевшая Миссис Норрис. Издалека донеслось множество голосов, это означало, что банкет окончился. Шаги десятков ног приближались к нам с одной стороны коридора. Я достал из кармана, увеличенного изнутри заклинанием, мантию-невидимку (теперь я всегда ношу её с собой) и накинул её на нас с Гермионой. После чего мы медленно отошли к стене, стараясь не сильно тревожить разлитую по полу воду. Через миг нас окружила праздничная толпа. Как только первые подошедшие увидели висящую кошку, в коридоре сразу воцарилась тишина. — Трепещите, враги наследника! — громко крикнул Драко. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь! Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся. Могло показаться, что Драко рад случившемуся. Но я знал его лучше остальных. Малфой что-то понял, и это его напугало.