Дружеский долг

- Никогда больше не буду столько пить! - Βρίσκεται από την πρώτη έως την τελευταία λέξη... - вяло донеслось откуда-то из недр бессовестно утащенных на другую половину постели трёх подушек. - Что, прости? - Светило дипломатии великолепной Синьории с трудом сел, тихо застонав, провёл руками по лицу. - Враньё, говорю. От первого до последнего слова. - Угу. - Он так и уснул вчера: с одной ногой на полу, не дойдя толком до постели, когда в очередной раз вставал, чтобы глотнуть вина, потом воды, потом снова вина, потом какой-то настойки, потом... - Что вчера было? - Всё. - Молодой визирь был до крайности лаконичен, что, видимо, говорило о том, что ему не менее паршиво, чем хозяину дома. Из-под расшитой серебром подушки заманчиво, почти игриво, торчал золотистый локон - а больше за горой одеял не было видно ничего. Луиджи осторожно пошевелился, проверяя, не поведёт ли его снова, придвинулся чуть ближе и приподнял край тяжёлого овечьего одеяла, глядя на небольшой, едва ли в палец, белый шрам на загорелой спине. Слишком близко... Луиджи прерывисто вздохнул, провёл по белой полоске кончиком пальца, не удержался, наклонился и прижался к нему губами. - Визе, - едва слышно пробормотал Теодор, - отстань. Я спать хочу. Немудрено! Судя по внешнему виду великого визиря, с подушкой он в последнее время знаком был весьма поверхностно. Ну, так, знал, что это за предмет и для чего нужен. И поэтому вчера, когда оный визирь беззастенчиво ввалился в дом приятеля, за шиворот выставив человека Медичи (с которым у Луиджи, несмотря на некоторое отвращение, были дела), возражать никто не стал. Какие там были у гостя планы, Луиджи интересовало мало - он был слишком рад видеть друга. Живого и относительно здорового. Потому что слухи по столице ходили очень разные, и ни один из них Луиджи не нравился. А гонец, посланный проверить оных слухов достоверность, куда-то пропал ещё пару недель назад. Неприятно, но пережить можно. Так вот, по каким таким делам сиятельная персона почтила «скромный» особняк Гритти, Луиджи даже слушать не стал, велев подать обед. А потом и ужин. И вино, много вина. Черт, слишком много! Но, с другой стороны, когда отмечаешь чьё-то возвращение с того света, грех не напиться. Несмотря на подначивающий, даже с крепкого похмелья, ответ Теодора, «всего» не было - видимо, наконец-то ощутив себя в безопасности, Теодор уснул, едва голова коснулась подушки, и Луиджи пришлось раздевать бесчувственное тело, укладывать поудобнее, носить кувшинчик воды на всякий случай. А этот... этот... ещё и подушку у него спер! Не удержавшись, Луиджи снова коснулся губами шрама, едва слышно пробормотав: - Какой же ты идиот... - Я всё слышу, Визе... Да дай поспать! - Дам. И поспать и... - Шайтан развратный. - Сам такой. Проснись, и напиши записку, где ты. Иначе через полчаса тебя будет искать половина Стамбула. - А вторая половина и так знает, где я, поэтому... - Теодор вяло дёрнул рукой, изобразив подобие жеста, которым весьма конкретно говорил, куда этой самой половине пойти. - Я не хочу, чтобы бостанджи выламывали мне двери - и хорошо если только двери! Поэтому напиши, и я отстану. - Точно? - Клянусь. Может тебе водички? - Угу, ведро, - хрипло рассмеялся визирь, наконец садясь. Вид у него был помятый, но при этом такой беззащитный и сонный, что Луиджи поспешил отвернуться и встать, чтобы принести воды и письменный прибор. На удивление, искомое обнаружилось на месте, хотя Луиджи почему-то помнилось, что в свой третий поход к столу он с него всё снёс. Прямо вот так махнул рукой, аки танцующий дервиш, и всё. Но, значит, либо ему показалось, либо у него ещё остались силы прибраться (это после девяти-то кувшинов?!), либо кто-то приходил. В третий вариант верилось меньше всего, потому что, когда в доме ночевал Тео, входить без разрешения в хозяйскую спальню запрещалось всем. Под нешуточным страхом смерти: реакция у визиря была отменная, нож под подушкой он держал в последние пару лет буквально всегда и, по его же собственным словам, даже со сна попадал человеку в глаз с двадцати шагов. Луиджи намёк понял, прислуга - не спорила. Ну умнички какие! - Держи. Кофе хочешь? - Чтоб у меня не только башка трещала, но ещё и вывернуло? - Тео улыбнулся, за затылок притянул приятеля к себе и длинно поцеловал: собственнически, крепко, нагло, не давая отстраниться, наплевав на робкое возмущение, что сейчас вся кровать будет в чернилах. - Ну как будет, так и поменяют. - Что, кровать? - Луиджи прикрыл глаза, переводя дыхание, и чуть нетерпеливо повторил: - Пиши! - Да пишу, пишу, что ж ты нетерпеливый-то такой? Луиджи пожал плечами, хотел было лечь обратно, но потом понял, что это было бы стратегически абсолютно неверно. Поэтому, состроив самое героическое выражение лица изо всех возможных, накинул халат и, протянув руку за запиской, аж пальцами прищелкнул «быстрее!» - Зарываешься. - Голос Теодора вмиг упал на пару тонов, став глубже и задрожав как натянутая струна. Луиджи поспешил запахнуть халат поплотнее. И кто тут ещё шайтан?! - Всё, держи. Теперь мне можно наконец поспать? - Визирь буквально рухнул обратно в подушки, смачно потянулся, чем-то хрустнув, как кот сощурил зеленющие глазища и между делом уточнил: - Который час? - Полдень. - Луиджи вышел из спальни, судя по звукам, прошел через кабинет, что-то сбил там, выругался, попытался поднять, снова сбил, видимо, от души это что-то пнул и хлопнул дверью. Вернулся спустя несколько минут, довольный, как сытый лев, умытый и свежий, как утренняя роза. - Точно шайтан! Так ужраться, а сияешь как венгерский золотой. Что ты им сказал? - Что я тебя никуда не отпущу, а вытащить силой не смогут, потому что, формально, территория посольства - это земли Венеции, - Луиджи пожал плечами, скинул халат и скользнул под одеяло. - Какой ты горячий. Всё... хорошо? - Теодор чуть нахмурился, позволяя другу устроиться на своём левом плече - Это с похмелья. Пройдёт. Ты, вроде, спать хотел. - И хочу. Поэтому заткнись, пожалуйста, дорогой. - А ты заткни! - Луиджи хмыкнул и ойкнул, оказавшись прижатым лицом к оставшейся на его половине подушке. Тяжёлая рука на шее недвусмысленно намекала на то, что лучше не дёргаться, а колено между ног и вовсе лишало возможности манёвра. - Заткнулся? - Нееет, - прозвучало это до крайности похабно. - А что дальше? - О фиалка моей измученной тосканским печени... Луиджи изловчился, вывернулся, даже несмотря на то, что натренированный в боях Теодор был сильнее и шире в плечах, уронил друга на себя, не давая отстраниться, и заглянул прямо в зелёные глаза. - Я почти год тебя не видел. Я не знал, что с тобой происходит - и об этом мы ещё отдельно поговорим! - я соскучился. И вот тот вот интересный момент на твоей спине... - Я знаю, Il mio bene. Знаю. - В редкие моменты полного отсутствия всяких вынужденных масок, за закрытыми дверями, уверенный в том, что никто не увидит его таким, Теодор позволял себе намного больше, чем обычно. Вот и сейчас, чуть поморщившись от, видимо, неприятных ощущений в спине, он высвободил одну руку и не погладил - прижал ладонь к точеной скуле венецианского дипломата. И этот жест был куда как красноречивее большинства слов - которые после такого и не требовались. - Как ты меня иногда бесишь! - обессилено выдохнул Луиджи, закрывая глаза. Кажется, несмотря на вчерашний вечер, до него только сейчас в полной мере начало доходить, что происходящее - реальность, а не плод его разгоряченного разлукой и волнением воображения. - Не тяжело? - Голос Тео упал до едва слышного деликатного шепота. - Нет. Побудь так ещё. - Луиджи чуть качнул головой, не открывая глаз. - Ты сегодня никуда не поедешь, ты же понимаешь? - Да я и не рвусь. Ни сегодня, ни завтра. - Правда? - Правда. - Теодор все-таки скатился на постель, мимоходом ткнув указательным пальцем куда-то в венецианские рёбра. - Доска ты стиральная. Хоть бы отъелся для приличия! - И как Ферхат в дверь боком? Нет уж. - Угу. Что за дела у тебя с Медичи? Заметил все-таки! Ну, на то и визирь, чтобы замечать такие мелочи. Хотя, возможно, просто донесли. - Ты ж спать хотел. Вот и спи, потом расскажу. Теодор повернулся, прижался к другу спиной. Подумал, приподнялся, подкладывая его руку себе под голову, помолчал, расслабляясь. - И все-таки? - Да ничего особого. Золото. - Ааа... Визе? - Что? - Только сейчас Луиджи сообразил, что это единственный человек, которому позволено его так называть. - Если дел нет, не уходи, пока не проснусь. - Конечно. - Луиджи свободной рукой подтянул одеяло повыше, устроился чуть удобнее, чтобы рука не затекла слишком быстро. - Но ты мне кое-что должен. За год. - Помилуй, - судя по голосу Теодор сонно улыбнулся, - ты ж не встанешь потом. Если за год. Луиджи его все-таки укусил. Прямо в плечо, с чувством, смачно так, пожевав, как лев добычу. - Ах ты так?! - И-мен-но! - Паршивец ты маленький... - Пфф, на три года младше. - А ну иди сюда немедленно! Луиджи посопротивлялся, так, для приличия, минуту, чтоб не сдаваться слишком быстро, а потом просто закрыл глаза, не в силах сдержать расползающуюся по лицу улыбку. За год – значит, за год. С процентами.