Ты - это ты.

Ши Цинсюань хитро щурится и говорит: — А ты продержался дольше, чем я ожидал. Мелькнувшие в глазах Хэ Сюаня интерес и удивление льстят. Он мастерски скрывает волнение, но Ши Цинсюань не идиот, хотя все три мира с этим не согласны. Он заметил, как Черновод легко закусил губу изнутри, как чуть расширились от нервного вдоха ноздри и, конечно, он замечает, что в голосе демона появляется лёгкая хрипотца. — Что ты имеешь ввиду? — Я не знал о том, что сделал брат для моего возвышения, но ты правда думаешь, что я смог бы остаться в десятке сильнейших небожителей лишь благодаря его влиянию и богатству? — Ши Цинсюань лукаво улыбнулся, чуть склонил голову на бок и прижал сложенный веер к губам. — Я правда добродушен, или, по крайней мере, надеюсь, что сохранил то своё добродушие и весёлость, с которыми вознёсся, но ты же так же хорошо как я знаешь, что Небеса — логово ядовитых змей. — он пожал плечами — Я не мог разочаровать и опозорить брата, так что, пришлось приспосабливаться. Но, Хэ Сюань, ты ведь и сам далеко не глуп. Так как ты мог спутать доброту с глупостью? Даже я понимаю, что это разные вещи. — Ты знал. Знал, что я не Мин И, а демон. — Сначала, первые пару столетий, к твоей чести, я ничего не подозревал. Но потом ты впервые взял в руки лопату. — Цинсюань покачал головой, — Небожитель и его духовное оружие почти одно целое, но лопата тебе противилась. Тогда я проверил. Не спрашивай как, — юноша закатил глаза, — было много сложностей, на это ушло ещё около шестидесяти лет и рассказывать долго. — Но почему ты не раскрыл меня? Ты мог бы рассказать всё Цзюнь У, своему брату, Мингуану или просто шантажировать меня. Цинсюань улыбнулся. Так, как улыбался всегда. — Я не знал твоих мотивов. — он глубоко задумался, и Хэ Сюань терпеливо ждал, скажет Цинсюань что-то ещё или нет. За века, что приходилось его терпеть, он научился терпению. Наконец Повелитель Ветров заговорил вновь, тихо и слегка неуверенно: — А ещё я был в тебя влюблён. — Был? — Хэ Сюань, кажется, позабыл все слова и разучился говорить разом. — Да. Мне хотелось побыть с тобой подольше и пока всё удавалось. — Цинсюань грустно улыбался, смотрел куда-то в землю и легко потсукивал себя по губам веером. — Но, вот незадача, ты решил раскрыть себя перед Его Высочеством и Мингуаном, теперь вся небесная столица вскоре узнает кто ты на самом деле и вряд ли я, даже если выживу, увижу тебя ещё хоть на мгновение. Затем он пару раз разложил и сложил веер. Нервно потеребил нефритовую подвеску на нём, а потом, резко откинул его на землю, встал, за пару шагов в плотную подошёл к Хэ Сюаню, обхватил его лицо своими ладонями, зажмурился и легко прижался своими губами к губам демона. Касание, даже не поцелуй, было легче пера, нежнее касания крыла бабочки, лёгкое и мимолётное. Оно сковало демона словно тяжёлые цепи, не давая двинуться, одурманило, путая мысли и мешая чувства. Цинсюань улыбнулся. — Теперь и умирать не жалко. — Умирать? — Хэ Сюань больше хрипел, чем говорил. Повелитель ветров легко улыбнулся, закинул руки ему на плечи, сцепив пальцы в замок за шеей демона и сказал: — Ты ведь затеял всё это, чтобы убить меня и брата. Давай. — Ты не боишься? — Боюсь. Просто теперь я сожалею лишь о том, что случилось когда-то с тобой. О том, чего не исправить как не старайся. Я всё же Повелитель Ветров. Как ветер, легко пришёл, легко жил и легко уйду. С минимумом сожалений. Бей. Хэ Сюань скинул со своих плеч руки небожителя и отшатнулся на пару шагов назад. — За что? — Цинсюань вопросительно поднял брови. — За что ты полюбил меня? Ты что, идиот? — Идиот? — Юноша рассмеялся, — Идиот я или нет сказать могут лишь окружающие. За что? Ни за что. И за всё. Ты — это ты. Вот и всё. — А яснее сказать нельзя? — Хэ Сюань раздражённо фыркнул и скрестил руки на груди. — Говоришь загадками: был, ни за что, за всё, вот и всё. — «Был»? — Ши Цинсюань вновь хитро прищурился, — Это волнует тебя больше всего? — С чего ты взял? — С того, что ты сказал это первым. — Черновод уже собрался что-то ответить, но Цинсюань не дал ему это сделать, продолжая: — Ну, раз тебе так интересно, дорогой Хэ Сюань, я, так и быть, расскажу. Да, тогда я был в тебя влюблён, но сейчас всё иначе. Влюблённость она, знаешь, — он взмахнул руками, — лёгкая, неопределённая и ненадёжная. Что-то юношеское, почти детское, быстро вспыхивающее и часто столь же скоро угасающее. — Черновод закатил глаза. Он знал, что Цинсюань чем сильнее нервничает, тем больше болтает, но нельзя же говорить столько… — Сейчас я испытываю к тебе другое чувство. Я ведь, в конце концов, уже давно не ребёнок, хоть и выгляжу всё так же прекрасно и молодо. Чувство, которое я испытываю, более спокойное, ровное и стабильное. Как гора или крепость, надёжное, крепкое и непоколебимое. Если бы брат узнал, то убил бы меня на месте, утопил в этом прекрасном, бескрайнем, величественном и великолепном море, похитившем души вас обоих. Словом, а лучше не одним, я всё пытаюсь сказать, что я люблю тебя. Как старик, проживший в согласии со своей женой полвека и готовый провести с ней бок о бок столько же. Как ты любишь море, как Хуа Чэн любит Его Высочество, как этот невыносимый Наньян — Сюаньчжэня и так далее. И либо ты прямо сейчас убьёшь меня во имя мести за свою судьбу, возлюбленную и родителей, либо я прямо сейчас сгорю со стыда и брошусь в море чтоб со стыда же и утопиться. — Что? — Что? — Я перестал тебя слушать на моменте, когда что-то там вспыхивало. — Ты! — Цинсюань задохнулся от возмущения, а Черновод, напротив, фыркнул, скрывая смех. — Я, один из десяти сильнейших Небожителей, стою тут как девица, признаюсь тебе в любви, а ты меня не слушаешь и насмехаешься! У тебя совесть есть?! Всё! Убивай меня! — Убить? — Хэ Сюань скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь. — Ты же за этим нас всех сюда затащил. — серьёзный Ши Цинсюань немного пугал. — За этим. — демон кивнул. Несколько минут они стояли в абсолютной тишине. — Ты чего ждёшь? — Небожитель нахмурился, — Думаешь я правда пойду топиться? Черновод пожал плечами. — Думаю. — О чём? — Цинсюань присел на камень, — Давай думать вместе. — Что делать с симпатичным врагом, который вдруг признался тебе в любви. — То, что планировал. — Думаю, я могу изменить свои планы. — Что?! — Небожитель заорал и вскочил с камня, но быстро взял себя в руки и, покраснев, сел на место. — Так ты всё-таки слушал. Хэ Сюань задумчиво кивнул. — Я веками слушал твою бесполезную болтовню и научился понимать, когда от простого чесания языком ты переходишь к делу. — Хэ-сюн, хэ-сюн, — Небожитель вновь хитро сощурился и покачал головой, — я вижу, что ты врёшь. Ты слушал всё-всё. — Неправда. — А вот и правда! — А вот и нет. — А вот и да! — Нет. — Когда ты уже убьёшь меня? Ещё немного и я захочу жить и начну бороться. — М? Думаю, сегодня всё-таки никто не умрёт. — Что? Возьмёшь нас в плен и будешь пытать? — Я рассматривал такой вариант. Но ты не угадал. — Хэ Сюань подошел к Цинсюаню, встал напротив него и наклонился, так, что их лица были меньше чем в половине цуня друг от друга. — Я — море. Каждая волна — порождение моей воли, даже твои ветра не имеют на море той же власти, что на суше. Ты сам когда-то говорил, что море переменчиво и всегда берёт то, что хочет. А я беру тебя. — после этих слов, он закинул словно загипнотизированного Ши Цинсюаня себе на плечо и пошёл в свой дворец. — Потом затребую у твоего брата и небесных чертогов выкуп. — Зачем? — Теперь ты от удивления растерял на дороге все слова? Затем, что ты тоже мне интересен. Но учти, если не понравишься, я тебя убью. — Ещё чего! Я тебе что, жена или служанка, чтоб пытаться угодить любой прихоти! Я останусь собой, так что даже не пытайся меня изменить и убей сейчас. — Ты — это ты. Вот и всё. — Хэ Сюань! — Небожитель начал шутливо вырываться, — А ну опусти меня на землю. Что это значит! Объяснись нормально! Я сейчас и полысею и поседею от нервов! Хэ Сюань! — Я всё сказал. Сегодня никаких смертоубийств не будет, так что, успокойся, будь добр. — Опусти меня на землю! Опусти я сказал! Или я укушу тебя за задницу! — О, ради всего живого и мёртвого, не кричи как полоумный. Хэ Сюань всё же поставил юношу на ноги. А затем, почти сразу, так что Цинсюань не успел даже поправить одежду и волосы, Черновод запустил пальцы в его каштановые кудри, притянул к себе и поцеловал. Поражённый юноша вцепился в ворот одеяний демона, но на поцелуй ответил. Когда Хэ Сюань оторвался от своего Повелителя Ветров, то прошептал ему прямо в губы: — Ни за что. И за всё. Ты — это ты. Вот и всё.