Василёк в розовом саду (старая версия)

      Утром, выходя из спальни в общую гостиную покоев, Альфонс застал странную картину. Две переполошённые и крайне удивлённые служанки поспешно выходили из спальни Нарциссы. Вид у них был обескураженный, словно они совсем не понимали, что происходит. Альфонс тоже не понимал, потому спросил:       — В чём дело? Что-то случилось?       — Простите за шум, милорд, — служанки поклонились, и одна принялась сумбурно объясняться: — Мы только разбудили миледи, как она вчера и велела. Леди Розфельд резко поднялась и выглядела растерянной, а потом приказала оставить её. Миледи была такой взвинченной и суетливой, что мы запереживали, но она вновь потребовала оставить её одну.       Альфонс озадаченно нахмурился и кивнул, поблагодарив служанок. Те быстро удалились из покоев, а он встал напротив двери в комнату Нарциссы. Рассказ нисколько не прояснил ситуацию, поэтому Альфонс аккуратно постучал в дверь, обеспокоенно спросив:       — Нарцисса, ты в порядке?       — Да, не переживай! — послышался скорый ответ. Через пару мгновений Нарцисса приоткрыла дверь, стоя в халате, надетом поверх ночной сорочки и с растрёпанными после сна волосами. Всё её лицо почему-то горело ярким румянцем, а глаза смотрели куда угодно, но только не на Альфонса. — Иди завтракать, я подойду позже.       С этими словами Нарцисса резко закрыла дверь, а Альфонс даже не успел задать уточняющий вопрос. Гостиная погрузилась в абсолютную тишину, а Альфонс так и остался стоять с приоткрытым от незаданного вопроса ртом. Он не знал, стоит ли верить словам Нарциссы. Может, она простыла? Это бы объяснило её красное лицо, но почему же тогда она прогнала служанок, причём сразу после пробуждения? Альфонс вспомнил, как Нарцисса рассказывала ему о кошмарах, которые её периодически мучают. Может, это и есть причина тому, что она хочет побыть наедине с собой.       Альфонс вздохнул, поняв, что не может быть уверенным ни в одной из этих теорий. Он не горел желанием врываться в комнату Нарциссы, требуя разъяснений, да и будто права на это не имел. Это было словно лезть ей в душу, когда она явно этого не хочет. Поэтому, немного помявшись на месте, Альфонс поплёлся в столовую, решив остановить свои размышления на теории с кошмаром. Если Нарцисса посчитает нужным, она сама всё расскажет.       В столовой сидели Вайн и Мелани, о чём-то переговариваясь. Они тут же обратили внимание на вошедшего Альфонса и поприветствовали его. Он задумчиво ответил и сел за стол, наливая воды в бокал.       — Ты чего такой грустный? — спросил Вайн, от которого, естественно, не ускользнуло странное поведение друга.       Альфонс же, проигнорировав вопрос, обратился к Мелани:       — С Нарциссой что-то странное твориться сегодня. Ты не знаешь, что с ней?       — Нет… — удивлённо ответила Мелани и покачала головой. — Вчера она вела себя абсолютно обычно. Может, вечером что-то случилось…       «Вечером», — повторил Альфонс про себя и почувствовал как кончики ушей начали краснеть. Он и не подумал, что причиной такого поведения Нарциссы могут быть воспоминания об их столкновении у книжной полки. Это объяснило бы многое, но не всё. В любом случае об этом происшествии Мелани и Вайну знать было совсем необязательно. Альфонс замял тему, и они продолжили общаться обо всём и ни о чём.       После завтрака Альфонс уже по своему обыкновению отправился в библиотеку. Там он провёл всю первую половину дня, перечитывая военные трактаты, записи военачальников и практические советы о ведении войны. Большую часть из этого Альфонс читал уже не в первый раз, но сейчас он основательно взялся за каждый текст. Вдруг он что-то упустил при прошлых прочтениях или забыл за ненадобностью? Сейчас Альфонс был готов черпать советы о ведении войны с особыми усердием и пытливостью. После полудня служанка передала Альфонсу письмо от Мелани, что та хотела бы его видеть. Абстрактная формулировка, не выражающая ничего конкретного, вызвала у Альфонса смешок. Это было так похоже на Мелани и её особое умение заинтриговать.       После обеда Альфонс направился в сад, где его должна была ждать бывшая королева. От ужасно палящего солнца защищали тени деревьев и небольшие фонтаны, вокруг которых сидели воробьи, голуби и другие мелкие птицы. У одного из фонтанов даже грациозно умостилась белая кошка. Сад Гринвелла был богат не только яркой флорой, но и разнообразной фауной.       Подойдя к назначенному месту, он увидел Мелани, которая крошила корочку хлеба на широкие деревянные перила беседки. На них уже слетелось несколько птиц, склёвывая любезно предоставленные крошки.       — Ты меня звала? — не стал тратить время на приветствия Альфонс.       Мелани плавно обернулась к нему и улыбнулась. Ему показалось, что в выражении её лица была нотка хитринки и интереса.       — Да, — мягко ответила Мелани лишь одним словом и стряхнула с рук остатки крошек. — Вы уезжаете совсем скоро, — фраза прозвучала тоскливо, — и мне захотелось поговорить с тобой.       Мелани подошла к Альфонсу и указала рукой на тропинку сада, вымощенную камнем, явно приглашая на прогулку.       — Есть что-то конкретное, что ты хотела обсудить? — спросил Альфонс заинтересованно. В целом, ему было без разницы, есть ли у приглашения Мелани какая-то цель, или она просто хотела поговорить обо всём и ни о чём. Её компания была приятна, они многое вместе прошли, и Альфонс остался бы доволен разговором в любом случае. В конце концов, он считал Мелани близкой подругой.       — Вообще-то, есть, — задумчиво ответила она, но потом загадочно улыбнулась и подмигнула. — Однако позволь мне оставить эту тему на десерт… А пока мне интересен ваш дальнейший план действий.       Мелани поправила складки лёгкого тускло-зелёного платья и вальяжно двинулась по тропинке. Альфонс шёл рядом.       — Как и говорилось на собраниях, мы отправимся в Рощу к лорду Азалису, — ответил Альфонс, наслаждаясь лёгким ветерком.       — Это я знаю. Но что потом? — посмотрела Мелани на Альфонса цепко и заинтересованно. — Вы с Нарциссой всё-таки поедете на Фьёрд, просить помощи у лорда Данброха?       Альфонс тяжело вздохнул. Он думал об этом, и чем больше думал, тем больше убеждался, что это стоит сделать. Проблема заключалась в том, что обе фигуры, которые должны были просить поддержки Шимуса Данброха, состояли с ним… в весьма натянутых отношениях. Они с Нарциссой не особо с ним церемонились, когда тот был в Баре, и кто мог подумать, что теперь этот человек так сильно пригодится им.       — Это придётся сделать, — сказал Альфонс спустя небольшую паузу. — Если предположить, что не только Инзельн, но и все лорды Утёсов встанут на сторону Нэдура, будет лучше, если на нашей стороне будут оставшиеся три Земли. Тем более, на Фьёрде находится часть моей армии, значит нам в любом случае нужно его посетить. — Альфонс нахмурился и тихо проговорил: — Хотя у меня есть сомнения, на какую сторону встанет лорд Данброх.       — Ты о том, что на войне Розфельдов с Карсарами он оказался предателем для самих Карсаров? — Мелани вопросительно подняла бровь.       — Именно, — тяжёлым голосом ответил Альфонс.       Они ненадолго замолчали. Тишину скрашивали песня пересмешника, шуршащего в кустах, и шум моря. Мелани посмотрела на чистое небо.       — Но ты всё равно веришь, что Азалисы дадут тебе армию, — напомнила она.       — Нарцисса в это верит. А я верю ей, — Альфонс мотнул головой. — Я знаю, что вере в политике места нет, но вариант с тем, что Шума встанет на мою сторону видится мне куда более вероятным, чем с Фьёодом.       — В этом есть резон, — кивнула Мелани. — Однако, раз ты не доверяешь лорду Данброху, а твоя армия сейчас на Фьёрде, не думаешь ли ты, что и её начальник может переметнуться к Нэдуру?       — Сир Говальд доказал свою преданность, — уверенно сказал Альфонс, вспоминая короткое послание командующего, которое пришло в Гринвелл всего пару дней назад.       В короткой записке лишь значилось, что один из солдат точно был связан с Травелами, вассалами и подданными Нэдура. В качестве доказательств к письму прилагался грязный, окровавленный платок, на котором красными нитями был вышит морской коралл — символ дома Травел. А в углу уже чёрными нитями сделана надпись «Я буду молиться за тебя, Рут».       Платок нашли, когда сир Говальд и несколько солдат Розфельдов осматривали поле боя после сражения с «армией без знамён». Как оказалось, знамёна у них всё-таки были, только надёжно спрятанные. Хотя Альфонс почему-то был уверен, что и подобные вещи этим солдатам иметь при себе запрещалось.       — Не думаешь, что это уловка? — спросила Мелани, поняв о чём Альфонс задумался. Она знала о послании сира Говальда и о платке.       — Не вижу смысла Нэдуру играть в такую игру. С его стороны было бы лучше, если бы мы не знали, по чьей указке действует «армия без знамён», — Альфонс замолчал, обдумывая слова Мелани. Как бы то ни было полностью списывать со счетов вариант уловки не стоило. — В любом случае я не считаю целесообразным ступать на Фьёрд без армии. Так что даже если это и окажется обманом, чтобы я поверил в преданность сира Говальда, отпор мы сможем дать.       Мелани кивнула, явно одобрив такое решение. Они подошли к ещё одной беседке, на этот раз кованной и увитой глицинией, уже прошедшей сезон цветения. В центре стоял круглый столик и пара стульев. Мелани как-то больно радостно хлопнула в ладоши и весело проговорила:       — Тогда предлагаю перейти к «десерту», — загадочно произнесла она и указала на стул.       Альфонс присел, непонимающе смотря на Мелани. С чего это она так приободрилась? Пока Альфонс терялся в догадках, Мелани села напротив него, откинулась на спинку стула и продолжала радостно улыбаться. Альфонс окинул её настороженным взглядом.       — Почему ты улыбаешься?       — Потому что я счастлива, — сказала Мелани с ноткой восторга и кокетливо приподняла плечо.       — Почему ты счастлива? — Альфонс напряженно ждал кульминации этой сцены.       Мелани подалась вперёд всем телом, продолжая лыбиться.       — Потому что мой проект впервые дал ощутимые плоды! — она игриво приподняла брови и немного успокоила свою экспрессию. — Ты спрашивал, не знаю ли я, что случилось с Нарциссой сегодня утром.       На этой фразе Альфонс заметно оживился.       — Так вот, я узнала, — Мелани торжественно развела руки. — Но перед этим скажи мне, ты веришь, что сны отражают наши истинные желания?       Неожиданный вопрос ошарашил Альфонса, и он в первые мгновения недоумённо посмотрел на Мелани. Когда удивление начало отступать, Альфонсу показалось, что он начал понимать смысл подобного вопроса. Видимо, Нарциссе снова снились кошмары.       — Смотря какой сон, — уклончиво ответил он.       — Что ж… — Мелани вздохнула, готовясь выложить все карты на стол. — Нарцисса так странно себя вела из-за простого смущения. А смущена она была, потому что её сон был весьма… — Мелани поводила рукой в воздухе подбирая слово, — пикантного содержания.       Брови Альфонса поднялись вверх. Вот уж точно не таких откровений он ожидал. Потом он нахмурился, сомневаясь в том, правильно ли он уловил суть. А после словно прозрел.       — Ты хочешь сказать, что Нарциссе приснился эротический сон?       Мелани на его умозаключения радостно закивала.       — Со мной?       Она закивала ещё активнее.       Альфонс с тяжёлым вздохом откинулся на спинку стула, не отводя взгляда от сияющей Мелани, которая, казалось, буквально искрится от счастья и восторга. Он ожидал чего угодно — ночных кошмаров, её смущения из-за вчерашнего или банальной смены настроения из-за простуды, но это?       — Ты шутишь, — пробормотал он, чувствуя, как его дыхание начинает ускоряться. И Альфонс не мог понять, стало тому причиной сладкое волнение или горькое смятение.       — Нисколько! — Мелани замотала головой и прижала ладонь к груди, пытаясь придать своим словам серьёзности. — Её смущение, её румянец, её паника с утра… Всё это — из-за сна, в котором ты, Альфонс, сыграл главную роль! — она говорила это с такой радостью, словно сваха, удачно сосватавшая девицу жениху.       Альфонс провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. Он сквозь листву дерева посмотрел на проблески солнечного света, такие же тёплые, как и смущение, заставляющее сердце ускорить ритм. Но тут внезапный холод сжал грудь в предупреждении. Это было понимание, что сон никогда не смог бы сойти за согласие на любой вид близости. Альфонс хмыкнул и опустил взгляд, отгоняя разочарование. Ему тоже снилось многое. И далеко не всё Альфонс бы мечтал воплотить в жизнь.       — О Двуликий… — протянула Мелани, склонив голову на бок. — Неужели ты сейчас для себя решил, что это ничего не значит?       — Потому что это действительно ничего не значит, — ответил Альфонс ровным голосом и серьёзно посмотрел на Мелани.       Она вздохнула, и неожиданно её игривость сменилась серьёзностью, которую обычно демонстрировала её мать. Мелани склонилась ближе, её взгляд был наполнен искренним теплом.       — Видишь ли, в чём дело… — Мелани попыталась объяснить мягким тоном. — Её подобное так потрясло, потому что раньше все сны с эротическим содержанием были для неё кошмарами… — Мелани печально отвела взгляд. В её глазах застыло огромное сожаление и любовь к Нарциссе. И выражение её лица было настолько искренним и чутким, что Альфонс нисколько не сомневался в честности Мелани. — Только представь, Цисси жила в кромешном Аду почти два года и любые её сны, связанные с интимом, были тем же насилием, что она переживала из раза в раз. И вдруг ей снится нечто с этим связанное, чего она не испугалась, но что ей понравилось. Тем более с мужчиной, который так красиво признался ей в любви… Разве это не значит, что страхи Нарциссы начали отпускать её?       Сердце Альфонса болезненно сжалось. Он уже привык жить с её болью — той, что он не мог забрать, как бы ни хотел. Привык быть осторожным, внимательным, терпеливым и обдумывать любое касание по отношению к Нарциссе. А теперь… Возможно, Нарцисса и станет смотреть на него иначе, но Альфонс не планировал отказываться от своего обещания. «Я разделю с тобой ложе только тогда, когда ты будешь готова…»       — Может быть… — осторожно ответил он, — но это не значит, что она готова к этому, — произнёс Альфонс серьёзно.       Мелани недовольно фыркнула и раздражённо мотнула головой.       — Ну, ты хотя бы не отрицаешь, что это огромный шаг вперёд.       — Но этот шаг не должен быть в пропасть, — с нажимом ответил Альфонс.       Мелани помолчала пару мгновений, успокаиваясь. Альфонсу показалось, что она начала принимать его позицию.       — И всё же мне кажется, ты уж слишком осторожничаешь, — ворчливо заметила Мелани.       — Разве это плохо? — Альфонс приподнял бровь.       Она на секунду задумалась, потом выдохнула, улыбнувшись:       — Нет. Просто мне хочется, чтобы вы были счастливы.       — И мне. Но счастье Нарциссы не должно быть вынужденным.       Мелани посмотрела на Альфонса мягко, без прежней игривости и кокетства. Просто по-родному тепло.       — Ты хороший человек, Альфонс.       Он покачал головой, усмехнувшись:       — Нет. Я просто люблю её.       Мелани кивнула головой, и они ненадолго замолчали. Альфонс обдумывал их диалог и всё больше убеждался, что он не изменит своего решения. И всё же стоило поговорить об этом и с Нарциссой тоже — не для того, чтобы расспрашивать её о сне, а чтобы дать ей понять: отныне любое сближение между ними будет происходить только тогда, когда она сама этого захочет. Альфонс встрепенулся и только сейчас понял, что они с Мелани говорили об этом за спиной Нарциссы.       — Тебе не кажется, что Нарцисса может расстроиться, если узнает, что ты мне об этом рассказала? — настороженно спросил Альфонс, поднимая бровь.        — Вовсе нет. Цисси сама разрешила, — уверенно произнесла Мелани и ехидно прищурилась. — Я бы не рассказывала этого без её согласия. Мы всё обсудили, и она решила, что стоит тебя в это посвятить.       Альфонсу показалась, что он обомлел от удивления. Неужели закрытая, скромная Нарцисса была не против того, чтобы об этом узнал сам Альфонс? Вот это уже действительно было огромным шагом в их сближении! Она не стала закрываться, а наоборот раскрывалась перед ним. Пусть даже через Мелани — это было не важно. Суть от этого оставалась той же, Нарцисса могла ему довериться, более того, решила, что это нужно сделать. Возможно, она была слишком смущена, чтобы рассказывать об этом напрямую, но хотела, чтобы он знал.       Альфонс расплылся в довольной улыбке, а на душе вдруг стало так легко и спокойно. Сама мысль о том, что Нарцисса ему доверяет сделала его таким… безмятежным? Да. Это была безмятежность.       — Ты посмотри, как заулыбался, — подшутила Мелани и весело улыбнулась. — И ты не злишься, что Нарцисса рассказывала мне очень многое о ваших отношениях?       Альфонс задумался и озвучил единственный уточняющий вопрос, который для него имел значение:       — После разговоров с тобой ей становится легче?       Мелани приоткрыла губы, удивлённо вздыхая. Она отвела взгляд, на пару мгновений задумавшись, и после уверенно кивнула.       — Да, я уверена.       — Тогда и злиться не на что, — Альфонс пожал плечами. — Если разговоры с тобой помогают успокоить её чувства, это самое главное.

***

      После такого продуктивного разговора с Мелани, Альфонс направился в свои покои. День близился к вечеру, а значит скоро лорд Садария торжественно откроет банкет, на который были приглашены все участники союза в войне против узурпации Нэдура.       Альфонс бодро шёл по длинным дворцовым коридорам. Мысль о том, чтобы насладиться праздником вместе с Нарциссой будоражила. В действительности это был первый их светский выход, который бы радовал обоих, и не делал Нарциссу мрачнее тучи. Ведь на момент всех светских раутов в Саду Роз, на которые Альфонс и Нарцисса приходили вместе, либо повод был печальным, либо Нарциссе очень не нравился Альфонс. Либо всё вместе. Свадьба, ужин с лордами земель, день рождения Душасаны и похороны отца. Занимательный списочек вышел.       Альфонс повернул в сторону покоев и отвлёкся от раздумий, завидев Вайна с какой-то девушкой. Казалось, Вайн не замечал ничего вокруг, полностью поглощённый беседой с незнакомкой, глядя точно на неё, пока они шли на встречу Альфонсу.       — Теперь даже не здороваемся? — нарочито сурово сказал он подходя к Вайну.       Друг тут же вскинул на Альфонса взгляд и расплылся в приветливой улыбке.       — Ал, — протяжно поприветствовал Вайн и похлопал друга по плечу. — Давно не виделись.       — Да вроде как на завтраке встречались, — заметил Альфонс с ноткой шутливой подколки.       — Для меня, в контексте нашего общения, это давно, — сказал Вайн закатывая глаза и цыкая. Впрочем, по нему было видно, что он тоже развеселился.       — Ну, ты в любом случае не скучал, — сказал Альфонс, многозначительно посмотрев на девушку рядом с Вайном.       Она была высокой, с округлыми бёдрами и небольшим бюстом. По тонкому браслету на левой руке Альфонс догадался, что девушка была куртизанкой. На Юдоли все куртизанки носили отличающие их узкие зелёные браслеты из деревянных бусин.       Вайн встрепенулся и прочистил горло.       — Точно, и где мои манеры? Эта прекрасная леди — моя спутница на этот вечер, — сказал Вайн улыбаясь.       — Шейла, — представилась девушка и поклонилась. Судя по хорошо поставленному движению, она была вхожа в дворянское общество. Должно быть, это был не первый её ужин в кругу знатных особ.       Альфонс кивнул и представился в ответ. Потом вновь окинул взглядом друга, который уже был одет в дорогую робу – традиционный юдольский наряд в светлых тонах и с короткими рукавами.       — До бала ещё два часа, а ты уже готов? — спросил Альфонс со смешинкой в голосе.       — Ну что ты за человек такой? Бал — это лишь десерт всего дня, а перед ним я хочу сопроводить Шейлу на вечернюю прогулку, — Вайн недовольно цокнул и покачал головой, словно объяснял очевиднейшие вещи.       Альфонс даже брови приподнял перед такой высокопарностью Вайна, которую он проявлял… да никогда не проявлял, поэтому Альфонс даже не подозревал, что Вайн так умеет. Судя по всему, он просто захотел покрасоваться перед девушкой. Альфонс не мог его винить, ведь сам рядом с Нарциссой порой вёл себя так же. Впрочем, его удивили и подобные ухаживания со стороны друга. Как оказалось, Вайн не был лишён чувства романтики.       Друг похлопал по карманам брюк и досадливо цыкнул.       — Забыл, — глухо проговорил он и оживился. — Шейла, подожди немного, я сбегаю за кое-чем в свои покои и мигом вернусь, — воодушевлённо проговорил он и игриво подмигнул.       Альфонс проводил его с заинтересованным взглядом и задорной улыбкой. Интересно получалось, Вайн не хотел заводить семьи, но даже к куртизанкам проявлял ухаживания и уважение, как минимум называя её по имени, что, как Альфонс имел неудовольствие знать, делали далеко не все мужчины.       — Как вы познакомились? — спросил Альфонс, прервав тишину.       — А мы с Вайном давно знакомы, — улыбнулась Шейла и пожала плечами. — Он приезжал в Парус ещё когда был на службе у лорда Мура и захаживал в наше заведение.       — Неплохо же ему платил лорд Мур, — тихо пробубнил Альфонс, учитывая, что такие куртизанки в дешёвых борделях не водились.       — Ещё как! — Шейла закивала, подтверждая рассуждения Альфонса. — Он и подарки хорошие делал… Цветы, украшения, сладости, — сказала Шейла так, что легко можно было догадаться: эти воспоминания были ей очень приятны. Потом её лицо переменилось и она стыдливо прикрыла рот рукой. — Простите милорд, мне не стоило этого говорить, — она поклонилась в извинении.       — Что ты, не переживай. Главное, другим не говори. Вайн любит притворяться бесчувственным сухарём, — Альфонс весело улыбнулся Шейле.       В конечном счёте, она рассказала о Вайне только хорошие его черты. Но Альфонс всё же решил, что поспрашивает друга об этом подробнее. Пора было выбивать у Вайна плату за его любопытство в отношениях Альфонса и Нарциссы. Всё же неожиданно было увидеть его с такой стороны.       — Альфонс? — стоило ему подумать о Нарциссе, как она тут же появилась из-за угла.              Она остановилась и приветливо улыбнулась. Несмотря на улыбку, она смотрела на него особенно задумчиво, долго. Альфонс неволей вспомнил сегодняшнее откровение Мелани и тихо выдохнул, прогоняя волнение и сдерживая дурацкую улыбку.       Однако, когда Нарцисса увидела Шейлу, на её лице тут же испарилась вежливая улыбка, а взгляд стал изучающим и цепким.       — Нарцисса, это Шейла, — представил куртизанку Альфонс, отбрасывая лишние мысли. — Шейла, это моя жена, леди Нарцисса Розфельд из дома Карсар.       Он мог бы поклясться, что на секунду в холодном взгляде Нарциссы промелькнул жар неприязни, но он так быстро погас, что мог показаться лишь игрой воображения. Но Альфонс не был готов списывать всё на свою фантазию: в воздухе чувствовалось повисшее напряжение.       Впрочем, оно тут же развеялось, когда в коридоре появился Вайн. Он перебирал что-то в своём кармане и довольно улыбался.       — Привет. Ты чего такая хмурая? — обратился Вайн к Нарциссе.       Когда он взял Шейлу за руку, взгляд Нарциссы на удивление быстро смягчился, и она улыбнулась.       — Что ты, всё хорошо… — Нарцисса помотала головой, словно сбрасывая наваждение. — Прекрасно выглядишь, — прокомментировала она робу Вайна.       — Благодарю, — он поправил пояс, довольно улыбаясь. — Что ж, я откланяюсь. Нужно даму выгулять.       Альфонс издал тихий смешок и кивнул головой в сторону, говоря Вайну уже идти. Нарцисса проводила пару взглядом. Альфонс видел только её затылок, но до его ушей донёсся тихий вздох облегчения. Спустя пару мгновений Альфонс нахмурился, начиная догадываться, что за странное напряжение их окутывало буквально минуту назад.       — Только не говори, что ты подумала, будто эта куртизанка со мной… — недоумение легко читалось в голосе Альфонса, однако он не смог скрыть нотки неудержимой радости. Да Нарцисса же ревновала его!       Она замерла на мгновение, а потом повернулась к Альфонсу, выражая непонимание.       — Что? Конечно нет, — запротестовала она, и это могло быть очень убедительно, если бы не предательский лёгкий румянец на щеках.       «Ну точно, ревнует!» — эта мысль так развеселила Альфонса, что он не мог перестать лыбиться, как ненормальный. Это было так по-детски, ведь Нарцисса наверняка испытывала не самые приятные чувства, но в купе с тем разговором Мелани это просто сделало Альфонса невероятно счастливым. Это значит, что Альфонс ей очень нравился и далеко не просто как хороший человек или друг.       — Почему ты улыбаешься? — спросила Нарцисса и неловко отвела взгляд.       — Потому что я вижу, что ты врёшь, — сказал Альфонс, давя довольную улыбку. Усилием воли он заставил себя расслабить лицо и сделать его хоть сколько-нибудь серьёзным.              Нарцисса на его замечание приосанилась и недовольно фыркнула.       — А что я, по-твоему, должна была подумать, когда увидела тебя с этой девушкой? — спросила она с лёгким негодованием, словно в ней проснулась кровь горделивой северной леди. И это ей, на удивление, очень шло.       Альфонс не ответил, только внимательно посмотрел в глаза Нарциссы и склонил голову. Он признался ей в чувствах совсем недавно, не могла же она это так просто забыть? А потом Альфонс вспомнил её слова: «Я уже давно выучила, что мужчины разделяют любовь и постель. У вас эти вещи могут даже не пересекаться».       — Неужели ты думаешь, что я бы стал тратить своё время на других женщин, если я влюблён в тебя? — серьёзно спросил Альфонс, и скрестил руки на груди.       Нарцисса замялась: она не ожидала услышать нечто подобное. Её глаза наполнились виной, а губы сжались в тонкую линию. Не эти чувства хотел вызвать в ней Альфонс. Он тряхнул головой, вздыхая.       — Я понимаю, почему ты могла так подумать, но как бы странно это ни звучало, я не такой мужчина, — он посмотрел на Нарциссу уверенно и прямо. — Мне не нужны другие женщины, мне нужна ты, — честно проговорил Альфонс, а про себя не мог не отметить, что, зная контекст её сна, фраза могла приобрести двойной смысл.       — А как же… ну… — Нарцисса неловко пыталась подобрать нужные слова.       — Тебя это, наверно, ещё больше удивит, но у меня не было никаких связей с женщинами с того момента, как я узнал о нашей помолвке, — Альфонс улыбнулся, наблюдая, как на лице Нарциссы проступает неподдельное удивление.       — Так те твои слова о целибате в нашу первую брачную ночь были правдой? — она удивлённо вздохнула.       — Конечно. Ты думала, я ими просто так разбрасываюсь? — Альфонс хмыкнул.       — Нет… Но я думала, что ты это сказал на эмоциях, а в последствии легко бы отказался от этого обещания, — объяснила Нарцисса так, словно это было само собой разумеющимся.       — Тогда просто знай… — начал Альфонс и улыбнулся, подойдя к Нарциссе, — у меня нет и не будет других женщин кроме тебя. Ни-ког-да.       Нарцисса зарделась и отвела взгляд. Однако плечи её расслабились и всё её тело выражало облегчение. Как бы она не пыталась показать, что ей на измены всё равно, что она к ним привыкла, но ей не было плевать, и Альфонс это видел. Иначе она бы не ревновала его, иначе мысли о его гипотетических изменах не делали ей больно. А делали ли? В любом случае, Нарцисса точно из-за этого злилась. Альфонс решил, что злость, пожалуй, лучше её боли.       — Я… Я буду готовиться к банкету у Мелани, поэтому не жди меня. Увидимся уже там, — внезапно проговорила Нарцисса, пытаясь совладать со своим смущением.       — Да, Мелани меня предупредила, — сказал Альфонс, когда Нарцисса двинулась дальше по коридору.       Она застыла, как вкопанная, и плечи её опять заметно напряглись, а спина натянулась как тетива. Нарцисса повернулась к Альфонсу, и в глазах её промелькнула уязвимость. Она поняла, что он всё знал. Альфонс мягко улыбнулся.       — Мы поговорим об этом только тогда, когда ты будешь готова.       Нарцисса облегчённо вздохнула и мягко кивнула.       — Спасибо, — так искренне сказала она, словно больше всего нуждалась именно в этих словах.       Остаток пути до своих покоев Альфонс провёл в задумчивости. Он надеялся, что Нарцисса сможет расслабиться на вечере рядом с ним. Он не хотел, чтобы всё это время она чувствовала неловкость и напряжение. Альфонс даже не знал, какими словами её стоило бы успокаивать. В конце концов, это всего лишь банкет, где они «всего лишь» будут рядом на протяжении нескольких часов.       Пока он одевался, то представлял, как всё-таки хочет пригласить Нарциссу на танец, как он хочет увидеть её в нарядном платье, как он хочет увидеть её веселье и лёгкость. Он тяжело вздохнул и прислонился лбом к дверце шкафа. Может, ему вообще об этом не стоило знать? Тогда его мечты и фантазии были бы хоть сколько-нибудь осуществимы. Тогда Нарцисса хотя бы не зажималась. И не накручивала себя…

***

      Огромная зала встретила Альфонса помпезной позолотой с малахитовыми вкраплениями. Большие, тяжёлые люстры освещали огромное пространство, которое занимали обеденные столы, площадка для танцев и помост, на котором расположился стол для главной семьи этого дворца – Садария. Стук каблуков о мраморный пол сливался с ненавязчивой мелодией, которая лилась со специального балкона, где расположился небольшой оркестр. Бокалы с белым вином блестели от света свечей на столах. Запах запечённого мяса в пряных специях разжигал аппетит. Столы ломились от количества самой разнообразной дичи, выпечки, напитков и десертов.       Собирающиеся дворяне приветствовали Альфонса, жали руки и поздравляли с успешным созданием военного альянса. Альфонс поддерживал беседы, вежливо отвечал, выражал огромную благодарность за поддержку каждого в этой войне.       Когда Альфонс наконец смог сесть за стол, он тяжело выдохнул. Банкет ещё не начался, все только собирались, а ему уже предстояло вести долгие политические беседы. Для Альфонса это с какой-то стороны было ново. Нет, конечно, он был приучен к светским раутам с самого детства, это была важная часть в его обучении как принца, так и в последующем герцога и военного советника. Однако он никогда не чувствовал себя центром всего общества. Это было участью королей и королев, но не его.       Ехидный червячок напомнил ему, что Альфонс и будет королём и ему стоило бы к подобному привыкать уже сейчас. После победы над Нэдуром не будет волшебной палочки или магического заклинания, которые вернут всё на круги своя, где отец был главным королевским советником, Душасана – королём, а Альфонс – просто военным советником. Всё в его родном доме изменилось, и эти изменения только продолжаться, когда Альфонс победит Нэдура и займёт престол. Поэтому он должен учиться, должен в полной мере осознать, что теперь он король. И он должен исполнять обязанности короля, как подобает.       От тяжёлых мыслей о собственной неуверенности Альфонса отвлёк Вайн, подсевший рядом.       — Этот праздник в честь тебя, а у тебя такой вид хмурый, — недовольно покачал головой Вайн и отпил вина.       — Это праздник в честь создания военного союза, — поправил его Альфонс.       — А какая разница? — спросил Вайн и насмешливо приподнял бровь, явно понимая, что разницы действительно особо не было.       — А где твоя спутница? — решил перевести тему Альфонс.       — Шейла беседует с другими дамами, а вот Нарциссу я что-то тоже не вижу, — заметил он, улыбаясь.       — Она готовится к банкету с Мелани, — ответил Альфонс, задумчиво болтая вино в бокале.       — А, хочет сделать эффектное появление?       — Или просто провести время с подругой перед отъездом, — предположил Альфонс таким же безэмоциональным голосом.       — Кстати об этом, — щёлкнул пальцами Вайн, вспомнив что-то. — Я у тебя всё спросить хочу, неужели ты не против того, чтобы Нарцисса ехала с нами? Не боишься за неё? Всякое ведь случиться может.       — Нет, не против. Да, боюсь, — тяжело выдохнул Альфонс и посмотрел на Вайна. — А что? Она хорошо перенесла поездку сюда.       — Так-то оно так, но не забывай, что у Нарциссы от этого путешествия и шрамы остались, — заметил Вайн и изучающе посмотрел на Альфонса.       — Она хочет поехать, — твёрдо ответил он. — Это было её решение. А ты знаешь, как нечасто она что-то решает в обход желаний других. В свою очередь я сделаю всё, чтобы защитить её.       Вайн добродушно похлопал Альфонса по плечу и улыбнулся, коротко кивнув. Альфонс думал, что друг поддержал его позицию. В конце концов, эта война была и её тоже. И даже если Альфонс переживал за неё, единственное, что он мог сделать, это обеспечить её безопасность. К тому же с ними отправлялись ещё три стражника из Юдоли. От карет и повозок решили отказаться, так как это будет привлекать больше внимания и значительно замедлять передвижение. Нарциссе сказали об этом, а она только кивнула и решительно сказала, что хочет поехать несмотря ни на что.       Вайн увидел что-то позади Альфонса и раскрыл глаза от удивления.       — Смотри! — эмоционально сказал он, толкая Альфонса в бок.       Тот обернулся и понял причину реакции Вайна. В зал вошли Нарцисса и Мелани. Они обе были обворожительны, но Альфонс мог смотреть только на одну из них.       Нарцисса была в красном платье на тонких бретелях, которое оголяло её ключицы и декольте, но нисколько не выглядело вульгарным. Атласный подол мягко струился от каждого изящного шага. Тонкую шею подчёркивали длинные серьги с массивными рубинами. Светлые волосы были аккуратно собраны в сложный пучок, из которого выбивались только пряди на висках, обрамляя лицо. На руках были перчатки в цвет платья, скорее всего, чтобы скрыть бинты на ладонях. Завершали образ красная помада и решительный взгляд голубых глаз Нарциссы. Альфонс и подумать не мог, что ей так пойдёт красный цвет. Он, яркий и обжигающий, не затмевал, а только подчёркивал северные черты Нарциссы.       Она оторвалась от диалога с Мелани и посмотрела прямо на Альфонса. Подруга продолжала что-то говорить Нарциссе на ухо, а та просто улыбнулась Альфонсу и коротко ответила ей, не отрывая от него взгляд. Неужели, вопреки всем страхам Альфонса, Нарцисса не будет смущена и зажата на протяжении всего вечера? Потому что сейчас… она выглядела обворожительно уверенной.       Лорд Садария постучал по бокалу, чтобы привлечь к себе внимание. Разговоры лордов и леди стихли, как и музыка на балконе. Теодор прочистил горло и начал торжественную речь:       — Леди и лорды Юдоли, я благодарю вас всех, что откликнусь на мой зов и зов нашего будущего короля, лорда Розфельда! Да будет же наш союз нерушим!       — Да будет же наш союз нерушим! — вторила ему толпа, и подняла бокалы.       Альфонс поднялся со своего места, зная, что и ему тоже стоит произнести слова благодарности. Сердце забилось, как бешенное, от нервов и липкого волнения, окутывающего лёгкие. Альфонс обошёл длинный стол, пока толпа выпивала, и вышел к Нарциссе с Мелани.       — Не будешь против, если я её украду? — спросил он у Мелани, весело улыбаясь.       — Конечно нет! Идите-идите, — закивала Мелани в сторону помоста.       Нарцисса без лишних вопросов сразу поняла, что о неё требуется и шла вровень с Альфонсом. Он ещё раз убедился, что Нарциссе точно было суждено стать королевой. Как бы на словах она ни отнекивалась, она всегда была готова исполнить свои обязанности и вела себя под стать монархине.       Они вышли на помост, лорд Садария уважительно склонил голову и с улыбкой отошёл, давая место расположиться Альфонсу и Нарциссе. Им подали бокалы с вином. Альфонс тихо выдохнул, очищая голову от тревоги и страха. Стекло бокала приятно холодило слегка дрожащую ладонь, настраивая Альфонса на заготовленную речь, которую он писал исключительно сам.       — Дамы и господа, леди и лорды, верные союзники! Прежде всего, я хочу выразить свою глубочайшую благодарность дому Садария, — Альфонс повернулся к лорду и леди. — Под вашей защитой и под вашей сенью мы сегодня собрались здесь, как единый фронт, как союз, который встанет плечом к плечу против узурпатора. Лорд Садария, без вашей мудрости, без вашей поддержки всего этого бы не было. — Теодор улыбнулся, явно довольный тем, что Альфонс решил выделить его лично.       Также я хочу произнести слова благодарности в адрес женщины, которая, как и я, сражалась за этот союз. — Альфонс вновь повернулся к залу, но взгляд его покосился на Нарциссу. — Леди Нарцисса Розфельд из дома Карсар, моя жена и будущая королева, приложила все усилия, чтобы склонить многие дома на нашу сторону. Без её ума и решимости, наш союз не был бы так крепок и силён, — Нарцисса излучала спокойную уверенность, но уголки её губ дёрнулись вверх, а глаза заискрились радостью, когда она услышала слова Альфонса.       И я благодарю всех вас, — наконец, Альфонс посмотрел на аудиторию. — За то, что вы выбрали честь, а не страх. За то, что вы поставили справедливость выше покорности. За то, что вы стоите здесь не потому, что вас вынудили, а потому, что вы сами сделали этот выбор. Мы идём на войну не ради гнева, но ради порядка. Мы сражаемся не ради амбиций, а ради будущего. Каждый, кто стоит здесь сегодня, уже вписал своё имя в историю, и я клянусь — мир, который мы создадим, будет достоин ваших усилий и жертв. Я поднимаю этот бокал за наш союз, за нашу победу и за грядущее королевство, которое мы вернём законному престолу!       Да будет же наш союз нерушим!       Лорды и леди вторили Альфонсу, радостно поднимая бокалы. Минута славы прошла и Альфонс с Нарциссой наконец смогли спуститься с помоста. Когда Альфонс ступил на один уровень с остальными, тело его расслабилось, а с плеч словно спал огромный камень из ожиданий, долга и ответственности. Только теперь Альфонс себе напоминал, что он сам выбрал этот путь. Сам встал на тропу монархии и войны. Это был его выбор и его ответственность. И он должен нести их с достоинством.       Когда каждый из лордов и леди поздоровался, выразил свои надежды и поздравления, Альфонс наконец смог насладиться банкетом в полном понимании этого слова. Только сейчас он всецело ощутил особенности юдольской кухни. Он даже и не представлял, что существует столько оттенков острого. Зато сладости были такими приторными, что зубы сводило. Однако в целом необычная кухня ему понравилась, если не считать сладостей и уж очень острого блюда, которое в Юдоли называли чили.       Нарцисса разговаривала о чём-то с лордом Кастро, который один из первых поддержал её на переговорах. Альфонс на протяжении всего банкета украдкой озирался на неё, ловил взгляды, но то чувство неловкости, которое было в прошлый их разговор куда-то ушло. Осталась только томительная недосказанность, но она не была неприятной, скорее волнительной, предвкушающий личный разговор и, казалось, сейчас он не пугал ни Альфонса, ни Нарциссу.       Когда лорд Кастро кивнул головой в знак прощания, Альфонс уверенно подошёл к Нарциссе.       — Не скучаешь? — спросил он, наблюдая, как она берёт ещё один бокал вина.       — Вряд ли можно заскучать среди людей, которые готовы воевать ради тебя, — усмехнулась она и отпила напиток.       — А ради кого готова ты? — шутливо спросил Альфонс.       Нарцисса замерла на пару мгновений. Отвела бокал от губ и внимательно посмотрела на светлый напиток. С лица сошёл румянец, а глаза сделались глубоко задумчивыми. Альфонс только сейчас понял, что его шутка имела двойной смысл. И Нарцисса этот смысл явно уловила.       — Я… — неуверенно начала Нарцисса, но резко тряхнула головой и натянула вежливую улыбку. — Я пока решаю.       Альфонсу было любопытно, что же происходило в её голове эти несколько секунд, но спрашивать не осмелился. Это были её личные переживания. И, судя по лицу Нарциссы в тот момент, настолько личные, что туда не имел право соваться никто, кроме неё самой, поэтому Альфонс тактично смолчал.       Они немного посмотрели на танцующие пары. Как Мелани и говорила, в Юдоли действительно можно было всё. Однополых пар было не больше, чем обычных, тем не менее именно они бросались в глаза. Кто-то пришёл с куртизанками, как Вайн, кто-то с любовницами или любовниками. Судя по тому, с кем Альфонс успел познакомиться за сегодня, таких пар было достаточно много.       Его взгляд украдкой скользнул по Нарциссе, по её платью, изящному стану, длинной шее и горящим глазам. Красивая, как всегда, но сейчас как-то по-особенному. Словно она начала выходить из тени, показывая, чего она сама стоит.       — Ты прекрасно выглядишь, — сказал Альфонс, ловя взгляд Нарциссы. — Тебе идёт красный цвет.       Она неловко улыбнулась, приглаживая складки платья.       — На этом цвете настояла Мелани. Уж не знаю, почему, — сказала Нарцисса с тёплой улыбкой. — Тебе, кстати, тоже очень идёт, — она многозначительно посмотрела на костюм Альфонса с юдольскими орнаментами.       Альфонс неловко хмыкнул и махнул рукой, отмахиваясь от комплимента. Он не привык, когда его искренне хвалили за внешность.       Нарцисса тихо вздохнула и скривила лицо, потирая мочку уха, на котором висела серьга.       — Больно?       — Неприятно. За те две недели нашего путешествия уши успели отвыкнуть от серёжек, особенно таких тяжёлых, — с досадой сказала Нарцисса.       Теперь Альфонс понимал, что она имела в виду, когда говорила, что леди приходится страдать гораздо больше и чаще, чем лордам. Даже такая, казалось бы, обычная вещь, как серёжки, вызывала дискомфорт.       — У тебя удобные туфли? — спросил Альфонс будто бы невзначай.       Нарцисса на него изучающе посмотрела, обдумывая, почему ему вдруг стало интересно.       — Они же для выхода в свет, — сказала она, пожимая плечами. — Конечно нет.       Альфонс не смог сдержать смешок, и Нарцисса сама весело улыбнулась, смотря на его реакцию.       — Впрочем, я носила и хуже.       — Тогда… Станцуешь со мной? — спросил Альфонс, предлагая Нарциссе ладонь. Его взгляд был полон надежды, впрочем он тут же добавил: — Если это не доставит тебе страданий.       Нарцисса неуверенно начала поднимать руку, словно готовая согласиться, но продолжая взвешивать что-то у себя в голове. В конце концов она положила ладонь на его и кивнула, легко улыбаясь.       Они проследовали на танцевальную площадку. Оркестр как раз начал играть другую мелодию. Она была медленной, с нежными переливами флейты и лютни.       Альфонс осторожно перехватил одну руку Нарциссы, ни не секунду не забывая, что за перчатками скрываются бинты от глубоких ран. Вторую руку он положил на спину Нарциссы, чуть выше талии. Он ощутил мягкий атлас и тепло тела. Сердце приятно ускорило ритм.       В начале такта они двинулись. Плавно и медленно, под стать мелодии. Шаги Альфонса были не слишком размашистыми, чтобы Нарцисса смогла легко подстроиться под его движения.       — Кстати, лекарь сказал мне, что совсем скоро я смогу снять повязки с рук, — сказала Нарцисса, не сдерживая радостной улыбки.       — Я очень рад, — тепло ответил Альфонс. — Раны всё ещё болят?       — Почти нет. Только если по привычке сильно сжимаю руки.       Альфонс уверенно вёл их по площадке, сливаясь с другими парами в одном ритме. Нарцисса чуть опустила взгляд, будто обдумывая что-то. Её улыбка на мгновение угасла, и она вздохнула, решаясь на что-то ведомое только ей.       — Альфонс, — негромко произнесла она, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Я знаю, что ты в курсе.       Он едва заметно напрягся, но продолжил вести её в танце с той же мягкостью, что и прежде.       — В курсе чего? — осторожно спросил он, хотя прекрасно знал, о чём идёт речь. И был даже удивлён, что Нарцисса решила поговорить об этом именно сейчас.       Она слегка нахмурилась, недовольно поджав губы, и Альфонс ощутил, что шаги её стали резче.       — Ты же понимаешь о чём я, — в её словах проскакивали нотки нервозности: наверно она восприняла слова Альфонса, как попытку увильнуть.       Но он не отвёл взгляда. Не отстранился, не сменил тему и не хотел заставить её почувствовать себя неловко. Альфонс продолжал вести, но сейчас понял, что это только потому, что Нарцисса позволяет себя вести.       — Да, — спокойно ответил он. — И ты поняла это ещё во время нашего последнего разговора в коридоре, ведь так? — мягко заметил Альфонс.       Он почувствовал, что резкость движений Нарциссы начала уходить, а вместе с этим и запал недовольства.       — Я… — Нарцисса чуть глубже вдохнула, собираясь с мыслями. — Я не знаю, что это значит.       Альфонс осторожно повёл её назад, даже слегка увеличив дистанцию между ними.       — Это и не должно что-то значить, — спокойно сказал он.       Нарцисса удивлённо взглянула на него и сама сократила дистанцию.       — Но разве это не знак?       — А ты хочешь, чтобы это было знаком? — спросил Альфонс и мягко закружил её одной рукой, позволяя подолу платья красиво кружиться вместе с Нарциссой.       Он вновь притянул её к себе, но не ближе, чем позволяли рамки приличия. Альфонс чувствовал её напряжение, но не давил на неё, не требовал ответа и специально смягчил шаги.       — Я не знаю, — честно призналась она. — Этот сон был приятен. Это… впервые не пугало меня. Но вместе с этим я не понимаю… Не понимаю себя.       Альфонс чуть сильнее сжал её ладонь, не причиняя боли, а просто давая понять, что он рядом, что он всё поймёт и примет.       — Нарцисса, — мягко заговорил он, — я ничего не ожидаю от тебя. Этот сон не меняет того, что я говорил тебе раньше… — он слегка наклонился к ней, и его голос зазвучал чуть тише: — Всё случится только тогда, когда ты будешь к этому готова.       Нарцисса взметнула на него взгляд и сжала плечо.       — А как понять?       Альфонс нежно улыбнулся. Музыка замедлилась, а вместе с ней и их плавные шаги.       — Когда человек готов, у него не возникает такого вопроса.       Альфонс провёл её в финальном движении танца, но не разжал пальцев сразу, давая ей самой решить, когда отстраниться. Нарцисса на мгновение задержалась, продолжая сжимать его руку и плечо. Через мгновение она вздохнула, мягко кивнув, и плавно сделала шаг назад, отводя взгляд.       — Спасибо тебе… за всё.       — Меня не за что благодарить, — сказал Альфонс, продолжая тепло улыбаться. — Это тебе спасибо… за танец. — Альфонс обвёл взглядом людную залу и сказал то, что вертелось на языке с самого начала их личного разговора. — Я, признаться, удивился твоей смелости обсудить это здесь.       Нарцисса тихо рассмеялась, словно услышав весёлую шутку. Она покачала головой, приглаживая причёску после танца, а потом призналась:       — Это не смелость. Это вино.