«Красавица и Чудовище»

— Это еще что? — Итто стоит на пороге актового зала и держит в руках рюкзак, удивленно уставившись на стоящего напротив старосту. — Жеребьёвка, играем спектакль-мюзикл. Тяни бумажку с ролью и дуй в примерочную, Тома поможет снять мерки и подобрать нужный образ заранее, чтобы успеть в срок, — устало, по всей видимости уже далеко не первый за сегодня раз, объясняет Аято и протягивает однокурснику полупустой мешочек с ролями. — Осенний фестиваль, «участвуют все, в особенности Аратаки Итто, так ему и передай» — слова декана. Я гляжу, ты, как главный прогульщик, у управляющих тот еще любимчик, — с нескрываемой хитринкой в улыбке скандирует Камисато, завидев, как товарищ уже было открыл рот, чтобы выдать свой отказ. Аратаки недовольно поморщил нос и искривил губы: — Вот же умники. — Тяни давай, обещаю, тебе понравится. Здесь не только наши, но еще и несколько групп из других потоков, должно быть весело. Итто, явно чтобы собственными глазами убедиться, заглянул Аято через плечо и стал свидетелем того, что работа уже идет полным ходом. Он так горел гениальным планом тактично опоздать, что не сразу и заметил — зал погружен в шумиху и гомон, все что-то обсуждают, советуются, распределяют обязанности. Первым, и чуть ли не единственным в глаза бросается Тома, который, как всегда с обворожительной улыбкой поспевает каждого поправить да направить по делу, а заприметив растерявшегося Итто, он издалека приветливо махнул ему рукой и подмигнул. Там, чуть поодаль возятся с заготовками декораций, в толпе затерялись Аяка с Ёимией: первая старательно вытаскивает из-под сцены какую-то картонную штуковину, а вторая раскупоривает железные банки с краской, чтобы придать цвета некогда выцвевшим со временем декорациям. Шум-гам-беготня - иначе здесь и не бывает. А Аратаки лишь одна мысль об усердной работе вызывает ужасную слабость во всём теле, ломку, головокружение, озноб, боли в сердце и сухость во рту — в общем, абсолютно все симптомы страшной и почти неизлечимой болезни, имя которой «патологическое лентяйство». Но Аратаки всё-таки решает сыграть по правилам Аято (будто бы у него был иной выбор), поджал губы и, хмуря темные густые брови, едва ли не по локоть запустил руку в мешочек: — Эй! Дружок, да это ж туфта, тут бумажек раз-два и обчёлся, какая-то нечестная у вас лотерея! Дай-ка угадаю, ты подмешал мне целый мешочек всякой дряни вроде «дерево» какое-нибудь, «камень» и «кустарник». Аято прыснул в кулак и отвернулся, как только Итто вытащил первую попавшуюся под руку бумажку: — Во-первых, такого сценарий не предполагал, но благодарю за идею, я рассмотрю это как предложение к поправкам в сценарии, — шутит, но с серьезным видом ‐ вот Дьявол, самый настоящий. — А во-вторых, Аратаки, приходи вовремя и лотерея для тебя будет честной. Но тебе досталось то, что не успели разобрать другие опоздавшие. — Что за спектакль хоть? — Итто наконец сбросил с плеч рюкзак и неаккуратно отодвинул его ногой куда-то в сторону от входа - потом заберет, а обеими руками старательно орудует, разворачивая малюсенькую бумажку. — «Красавица и Чудовище», слышал? — Тц-ц, братан, это мне ни о чем со-вер-шен-но не говорит, давай-ка ближе к делу, — будто куда-то знатно торопясь, перебил его Итто, прицокнув языком и покачав указательным пальцем перед чужим лицом, а затем опустил взгляд желтых очей в листок и присвистнул: — Бум, детка! Ты гляди, чувак, и завидуй! Кое-кто выиграл эту жизнь! — Итто гордо тыкает в лицо старосты листок, а надписью «Чудовище». Камисато удивленно моргнул, коротко улыбнулся, медленно кивнул и скрестил на груди руки, хмыкнув сам себе под нос, словно сделал какие-то собственные выводы по поводу сложившейся ситуации. Всё-таки во фразе «будет весело» — Аято не ошибся, по крайней мере с таким-то «Чудовищем». Аратаки, кажется, уже вошел в роль, во всю прихорашивется, ерошит и без того торчащие во все стороны белоснежные локоны волос, крутится перед отражением в стоящем неподалёку зеркалом и скалит зубы. — Аято, как думаешь, я хорошо подойду на эту роль? У меня даже клыки есть, и я отменно рычу, хочешь послушать? — Ничуть в тебе не сомневаюсь, — бубнит Аято, принимаясь что-то черкать в сценарии, который всё это время держал свободной рукой. — Но талантом блеснешь на сцене, не растрачивай энергию попусту, — староста весь в делах и говорит, кажется, по инерции, мимолётом отлавливая пробегающего мимо Тому и направляя его лёгким движением руки навстречу к Аратаки, параллельно шепнув своему помощнику что-то на ухо. Камисато и его подчиненный как-то заговорщически друг другу улыбнулись и обменялись короткими улыбками. По всей видимости, это «что-то» сказанное на ухо Томе касалось как раз-таки Итто, ведь блондинистый студент, встретившись нос к носу с однокурсником, интригующе хмыкнул, окидывая его взором с ног до головы и доставая из кармана брюк мерную ленту, тотчас обернул её вокруг чужих плеч. — Итто, да ты счастливчик! — искренне улыбнулся Тома и приложил край мерной ленты к талии: — Повезло тебе и с ролью, и с твоей «Красавицей». — С моей «кем»? — Аратаки широко распахнул глаза от удивления и чуточку даже застопорился, на мгновение прервав самолюбования перед зеркалом. — Красавицей, балбес, — Тома нахмурился и скрестил руки на груди, убирая мерную ленту куда-то в карман. — Только не говори, что ты не в курсе. Старая же сказка, я думал, о ней все знают. — Мне это уже не нравится, братан. Что еще за «Красавица»? Вторая многозначительная улыбка от Томы заставила Аратаки попятиться куда-то назад, мотая головой из стороны в сторону. — Нет. Это же не... — Да, именно то, о чем ты подумал, — блондин весело щёлкнул пальцами. — Романтический мюзикл. У вас по сценарию любовь-морковь. — Я бы предпочел оставить только морковь, — Итто немного нервничает, прикусывает губу. Это совершенно не то, во что бы он хотел ввязываться. — Тома, братан, нет. Нет! Я отказываюсь. Можно поменяться ролью? Я готов быть деревом. Аято!! Камисато поднял на него пытливый взгляд, чуть прикусывая край ручки, которой неустанно продолжал выводить что-то на листах со сценарием: — М-м? Что такое? Уже передумал быть чудовищем? Тома заливисто смеется, стоя рядом, а Аратаки легко трясет его, схватив за плечи. — Братан, не смешно. Я не хочу играть «любовь-морковь». Я хочу быть монстрякой, с клыками и в маске! Гр-р-р, чтобы зрители с мест попадали да челюсти пороняли. Какая еще романтика? «И правда, где там романтика, а где наш Аратаки Итто» — с ухмылкой бросила мимо проходящая Сара, тотчас скрывшись за дверью. — Вот же напасть-то а! Вы поглядите кто пожаловал, — Итто даже немного возмутился такому высказыванию, позабыв о том, что мгновение назад утверждал о себе тоже самое, стиснул руки в кулаки, прокричав вслед девушке: — Сара! Да я тебя... — Тише-тише, Аратаки, спокойно, — Аято кладёт на его широкое крепкое плечо ладонь и мягко поглаживает, приводя однокурсника в чувства. Он, как староста, вынужден следить за порядком, а когда в здании Итто - это становилось почти невозможным, ведь где Аратаки - там проблемы, при чем, как это обычно бывает, на головы других. Итто вздохнул и небовольно поджал губы, скрещивая руки на груди. Так он обычно выражал свою обиду - чтобы никому долго думать не пришлось и все было понятно. Оно и не мудрено, Аратаки обманули, при чем кошмарным образом. Он был уверен, что играть Чудовище он будет как самое настоящее чудовище, а не как какого-то слюнтяя-сопляка. Итто, так уж сложилось, далёк от темы любви по простому к ней отсутствию особого интереса. Карточные игры, фокусы, прогул лекций, приключения с друзьями ему выливаются в куда большее веселье, чем романтика. Он попросту не умелец, оттого играть эту роль Итто и не горит желанием - да хотя бы Тома сыграет в разы лучше, тот еще прихвостень романтики и флирта, уж как он ухлёстывает за девушками! И как за Аято, который то ли в силу занятости, то ли из нежелания афишировать взаимность - совершенно это игнорирует. Во всяком случае, хорошо уже то, что «Красавицей» оказался не старший Камисато, иначе Аратаки было бы не отвертеться от пронзительного прожигающего взгляда Томы из зрительного зала вместе с его фирменной слащаво-дружелюбной улыбкой. Хотя, Итто до сих пор не имеет ни малейшего понятия о том, что ему делать со своей ролью. — Тома! — Итто снова влезает на рожон. Юноша даже вздрогнул, поднял голову и поймал взгляд Итто на себе: — М-м? — У тебя какая роль? Айда махнемся. — У меня? — блондин бархатно улыбнулся и склонил голову, вновь скользнув каким-то особенно нежным взором по фигуре старшего Камисато, наклонился ближе к Аратаки, чтобы снять мерки с его талии и бёдер, мягко проговаривая: — Я без роли в самом спектакле, моя задача - мерки, костюмы и основной порядок и... — АЯТО, КАКОГО ЧЕРТА!? — Какого черта «что»? — тот только-только собирался улизнуть куда подальше, чтобы найти укромный уголок где-нибудь и заняться делами, так вот Итто вновь взбунтовался. — Я тоже хочу ничего не делать, как Тома. Братан, ты зачем заставил меня тянуть бумажку? — В том-то и дело, Аратаки... — Аято принялся нетерпеливо скручивать в руках сценарий в упругую трубочку: — ...что Тома как раз-таки занят делом. А ты бы ничего не делал, будь на его месте. Подключить тебя к спектаклю - всего лишь моя обязанность, и решение о том, как повысить твою продуктивность в коллективе. Так что будь добр, — Камисато сомкнул светлые ресницы и широко, угрожающе улыбнулся. — Не дергайся и дай Томе закончить с размерами. Следом Аратаки получил по лбу скрученным сценарием. Заслужил. Итто поморщил лоб и нахмурился, позволяя Томе продолжить натягивать мерную ленту и обворачивать вокруг разных частей его тела. Он и не заметил, как к ним скромно, почти неслышно из-за всей суматохи вокруг, подобралась невысокая фигура, облаченная в красивое платье «в пол» и, вытянув руку, бережно кончиками пальцев коснулась плеча блондина. — Управляющий, — позвал голос откуда-то снизу. — Я не сильно тебя отвлекаю? «Братан, да ты тут просто нарасхват! Не завидую я тебе, конечно, внимание - дело хорошее, но не когда это внимание подкидывает еще больше работёнки» — думается Итто - известному аллергику на любую ответственную работу. Но, всё же поддавшись соблазну, Аратаки не смог перебороть невесть откуда взявшийся интерес (быть может, даже от скуки), и опустил взор туда, откуда донесся тихий незнакомый голос...И на мгновение даже потерял дар речи. Снизу вверх на него взглянул ангел во плоти: широкими голубыми очами, длинноволосая красавица мимолетом пересеклась с ним взором прежде, чем отвернулась к Томе. «...Хорошо, может, я тебе чуточку и завидую» — мысленно добавляет Итто к прошлому своему молчаливому монологу и страдальчески вздыхает. Аратаки по-прежнему совершенно не заинтересован, но ему почему-то показалось, что эта девушка точно так же не горит желанием участвовать в этом. А, судя по странному наряду, именно это ее и ожидает. Кто она вообще такая? Если честно, он видит её впервые в жизни. Быть может, разгадка кроется в том, что Аратаки с такой завидной частотой посещал занятия, что было даже немного удивительно - как он знает хотя бы несколько своих одногруппников и старосту. А он бы и не знал, если бы они с Аято не были еще школьными товарищами. Здесь уже сработала система «хочешь-не хочешь, но будешь знать». — Да, конечно, я уже закончил, — Тома повернулся к девушке и кивнул. — Мне кажется это платье немного длинноватое для меня, и в рукавах немного жмет, — неловко говорит, указывая сперва на поддон одежд, а следом на собственные предплечья. — Здесь великовато, — было сказано и вовсе шепотом, после чего указательный палец коснулся грудной клетки. Итто с нескрываемым интересом стоит рядом, наблюдая за разговором, кажется, вовсе его не касающимся, но и уйти он больше огромного желания не проявляет, сует руки в карманы и смотрит пристально, следит взором за каждым робким движением девушки. Ей словно некомфортно здесь, или, может, дело в наряде? Аратаки никогда не славился пониманием чужих эмоций, но то, что что-то здесь не так - это было видно, и странно, что Тома этого не замечает, с улыбкой кивает и записывает что-то в небольшой блокнотик, по всей видимости, чтобы не забыть внести изменения в костюм. — Исправим! Что-нибудь еще? — Тома вдруг украдкой взглянул на Итто. Этот взгляд. — Думаю, пока что все. — Отлично! — он хлопнул в ладоши, заставив разом Итто и девушку синхронно вздрогнуть, обратив на него внимание. — Горо! Знакомься, это Итто, наше «Чудовище» в прямом и переносном смысле, — смеется он и указывает на Аратаки, притягивая его к себе поближе и вместе с незнакомкой выводя в коридор. — И наша «Красавица» Горо. Итто криво улыбнулся и протянул вперед себя почему-то дрожащую руку. Горо неуверенно, легко пожимает ее и кратко приветливо улыбается, стараясь отвернуться как можно скорее и по привычке одернуть платье куда-то вниз. — Итак, прежде, чем будете свободны, скажу одно: на время мюзикла вы, ребята, любовники. Так что ради чистой игры и уважения к театральному искусству, советую вам хотя бы познакомиться и узнать друг друга получше, — Тома умело орудует речью и притягивает Горо поближе к ошарашенно стоящему поблизости Итто. — Облегчите друг другу задачу. — Это обязательно? — весь энтузиазм Итто моментально испарился, теперь он, словно двоечник-семиклассник которого посадили за одну парту с красавицей и отличницей - робеет и неловко мнется. — Это желательно, — вздохнул Тома: — Сценарий вам выдадут завтра, на сегодня можете гулять. Горо, красавица наша, домой в платье не уходить, оставь в примерочной, я разберусь с перекройкой. И, не проронив более ни слова, он быстрым шагом удаляется прочь, оставляя временных «любовников» наедине в коридоре. И, после почти минуты абсолютно неловкой тишины, Аратаки вдруг выпрямил спину, расправил плечи и, звонко прицокнув языком, вытянул вперед себя руку: — Аратаки Итто! — Да, тебя представили минуту назад, — заливисто, приятно смеется Горо, заправляя за ухо пряди волос и, прежде, чем студент раскраснелся, возжелал провалиться сквозь землю от стыда и одернул бы руку, Горо ловко подцепляет чужую широкую ладонь своими пальцами, наново пожимая: — Приятно еще раз познакомиться, партнер. Мы не виделись раньше, так? Я с другого факультета, уж и не знаю, что мы такого вытворили, если нас приплели к выступлению. У Итто как от сердца отлегло. Он выдохнул и широко улыбнулся, мысленно благодаря небеса за то, что эта девушка не сочла его за придурка. — Подожди меня немного, хорошо? Я избавлюсь от этого дурацкого платья и вернусь, к тому же гляди, кое-кто стащил сценарий раньше времени! — Горо гордо вытаскивает из-за пазухи внушительную стопку листов и протягивает Итто, с важным видом всучив ему их в руки: — Только не читай без меня. Мне довелось слышать про сказку, но, быть может, студсовет внес какие-то изменения в сюжет. Аратаки воодушевился: — А тебе вообще-то даже идет это платье. Тогда жду тебя здесь, девчуль. После этих слов чужое аккуратное личико на мгновение исказило легкое непонимание. Из уст Горо послышался легкий смущенный вздох прежде, чем она отвернулась и скрылась за дверью в зал. Итто проводил взором своего нового партнера и потупил взгляд в толстую стопку листов, зажатую в его руках. Что ж, сегодняшний приход в университет стал фатальным для его независимой студенческой жизни, теперь минимум несколько недель ему придется ежедневно волочить свою задницу сюда ради отработки сценария. Аратаки прогуливал даже в школе все подобные мероприятия и что за черт дернул его прийти именно сегодня. Во всяком случае, Горо, кажется, разделяет его минимальный интерес к постановке. Приятный человек, и голос радостный. Итто думал, что если одарить Горо комплиментом о платье, то, быть может, почувствует себя в нем более уверенно, но это, кажется, дало обратный эффект. Вопрос только, почему? Итто сел у стенки на пол и поджал к груди ноги, пересчитывая страницы сценария и честно не вникая в написанное - разберутся вместе, к тому же читать столько текста ему невдомек. К нему подошел словно другой человек. Горо теперь в свободной толстовке, джинсах и кедах - самый обычный студенческий образ. На левом запястье несколько браслетов, на правом - часы, в руках он держит рюкзак Итто, который тот едва не забыл в актовом зале. Рыжий пушистый хвост, что ранее был скрыт под платьем, теперь на свободе и ходит ходуном из стороны в сторону, дружелюбно повиливая. — Прости за ожидание. Это твое? Аратаки даже подпрыгнул и расхохотался,принимая в руки пропажу. Он по натуре своей человек растерянный и забывчивый, но сегодня Итто однозначно бьет все собственные рекорды: — Да! Спасибо за заботу, хвостатая! — Можно просто «Горо», — поджимает губы и отводит взгляд в сторону, прижимая пушистые уши к затылку: — Куда пойдем? — Есть у меня одна партия на примете. Иди за мной, в это время там обычно ни души, — хмыкнул Аратаки и протянул Горо честно нетронутый сценарий. Тома садится на край стола и заливисто хохочет, накрывая ладонью лицо: — Это ведь Вы все устроили? Что за любовь шутить над студентами? Хотя, признаю, заставить двух парней играть на сцене любовников - это даже веселее, чем то, что Вы провернули в прошлом году. Старший Камисато убрал в сторону записи и подпер рукою голову: — Всего лишь желание немного пошутить над моим дорогим другом. К тому же, он отлично подходит на роль, тот еще любитель навести шуму и по чистой случайности во время пьянки запугать первокурсников. — А что до Горо? — Из всех парней со второго курса, что я знаю, Горо - лучший кандидат на эту роль благодаря его чертам лица и прическе. Разумеется, о девушке речи и не могло идти, мне нужно отплатить Аратаки за одну его шутку надо мной в старшей школе, — Аято хитро улыбнулся и склонил голову набок. — Ах, как Вы хитры, господин председатель, — театрально восклицает Тома, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, придвигается ближе и бархатно, едва ощутимо целует Аято в губы. — И беспощаден, — шутливо дополняет Камисато, сплетая перед собой руки в тугой замок. — То ли еще будет. Впереди несколько недель репетиций, смотри, не проговорись о том, что Горо - парень. Хочу, чтобы Итто узнал об этом сам. — Зная нашего Итто, он не догадается даже скажи ему прямо, — Тома едва ли не ложится на стол перед старостой, протягивает вперед себя руку и бережно убирает с его лица непослушные пряди светлых волос. — Не стоит недооценивать Аратаки, он, может быть, и выглядит недалёким, но на самом деле тот еще умник, может, даже сам о том и не подозревая. Остается наблюдать, — Камисато знает толк в ответных розыгрышал. — С Вами лучше не шутить, это я уже понял, — смеется Тома. — Не делай из меня изверга, всего лишь небольшой розыгрыш. К тому же, ты исключение. Возможно, — в голубых глазах сверхнула едва уловимая хитринка. — Пожалуй, воздежусь, господин председатель, — влюбленно вздыхает блондин и тянется за поцелуем.