Звезды

— Может прекратишь пялиться на звёзды? — с ноткой раздражения промурлыкал Ген, ластясь к Сенку, словно кот. Они сидели на поляне, освещённой полнолунием, в окружении полевых цветов. — Если я прекращу пялиться, то не узнаю, какие галактики исчезли и появились за время, пока мы были в камне, — он провёл рукой по бархатной щеке, а потом зарыл её в пепельной стороне волос парня напротив. Ему нравилось смотреть на Гена больше, чем на звёзды. Больше, чем на химические реакции. Больше, чем на всё, что только есть. Менталист состроил недовольную моську — его козырь, который он достаёт из рукава слишком часто в последнее время, но, тем не менее, хуже работать он не стал. — Ладно, извини, — посмеялся Сенку почти в губы Гену, после чего быстро чмокнул их и вскочил на ноги, чуть ли не сбив свой любимый телескоп, — Потанцуешь со мной? — Для танца нужна музыка, — с помощью поданой руки парень в не очень подходящем для каменного века кимоно поднялся. — Музыка должна быть здесь, — он указал пальцем на свою грудь, — К тому же я не умею петь. — А ради меня? Сенку нежно притянул к себе Гена, обхватил за талию и тихо, почти шёпотом, запел мелодию, которую когда-то в детстве ему пел отец. Выходило недурно. Его хрипящий голос соединял ноты в мелодию, слова в рифмы, рифмы в куплеты. Они качались под ярким мерцанием далёких звёзд, словно на них направили тысячи объективов камер и одновременно щелкнули вспышками. Всё казалось до невозможности правильным.

Strangers in the night

Exchanging glances

Wandering in the night

What were the chances

We'd be sharing love

Before the night was through?

— Я так люблю тебя, Дружочек-Сенку, — улыбаясь прошептал Ген, ожидая увидеть ученого раскрасневшимся, прячущим лицо, собирающим телескоп и шагающим домой. Но нет. Сенку прекратил петь. Он отстранился от Гена, но не отнял рук с его талии, всё ещё обвивая и прижимая к себе. Его волосы кололи лицо менталиста, отчего тот улыбался, подсвечиваясь от счастья вопреки всем законам химии, физики и остального, в чем плохо разбирается. А Сенку поднял голову, посмотрел прямо в глаза. Слеза робко скатилась с его щеки. — Из всех людей, которых я знаю, ты самый лучший. Рядом с тобой я чувствую себя живым. Не могу перестать влюбляться в тебя день за днём. Ген Асагири, я люблю тебя так, как не любил никого никогда. — Божечки… Печатью сказанных слов стал поцелуй. Нежный, глубокий, такой, как должен быть. Если бы не три тысячи семьсот лет, кто знает, обрели бы они такую большую любовь? На них смотрели тысячи звёзд, миллионы галактик желали быть увиденными, но они смотрели лишь в глаза друг друга, и звёзд в них было намного больше, чем на небе.