Забыть ли старого знакомого?

«Одиночество на Рождество часто недооценивают», — думала Гермиона Грейнджер. Расслабляющая тишина, чистота вокруг, возможность насладиться китайской едой на вынос и гоголь-моголем, растянувшись на диване во фланелевой пижаме, — кто еще мог похвастаться таким удовольствием на Рождество? Гермиона также могла дать честную оценку полученным подаркам. Ведь никто не ждет от нее эмоций, пока она будет разворачивать мешковатый свитер от Молли Уизли или очередной набор перьев от Гарри. Она могла свободно поморщиться от вонючего набора кристаллов Луны и попытаться наточить палочки для еды об один из твердых, словно камень, кексов Хагрида. Приз за самый креативный подарок в этом году достался Джинни Поттер. Она прислала коробочку с кружевными трусиками и снимки нескольких мужчин, с которыми она, судя по всему, играла в составе сборной «Паддлмир Юнайтед». Приложенная записка гласила: «Выбери одного, и давай уже прервем твое воздержание перед Новым годом». Закатив глаза, Гермиона сунула колдографии в ближайшую книгу. По крайней мере, они могут послужить забавными закладками. Часы пробили полночь, когда она, наконец-то, закрыла книгу, подаренную Виктором, и сняла Живоглота с груди. Гермиона уже хотела было пойти в свою спальню, однако ее внимание привлекла аккуратная рождественская елочка в другом конце комнаты — та самая, которую она купила несколько дней назад на той же маггловской ферме, что посещала каждый год, будучи ребенком. Лишь спустя несколько мгновений она поняла, что же ее беспокоит: большая елочная игрушка висела слишком высоко. Встав на цыпочки, Гермиона сняла ее с ветки и поменяла местами с игрушкой поменьше. Воспоминания нахлынули, стоило ощутить знакомый еловый запах. Судорожно вздохнув, Гермиона развернулась на пятках, дабы умыться и, скользнув под теплое одеяло, уснуть за считанные минуты. Следующим утром она проснулась еще до рассвета. Написав стопку писем с благодарностями, гриффиндорка перенеслась по каминной сети в Косой переулок, чтобы отправить их, и провела целый час, гуляя по торговому центру «Sainsbury’s». Вернувшись домой, Гермиона уселась перед телевизором и включила местный спортивный канал. Не то чтобы ее интересовал футбол, но папа почему-то всегда говорил, что День подарков без футбола — не День подарков. Ровно год назад в это же время она была в Норе и изо всех сил старалась не замечать, как смотрел на нее Рон, пока она качала на коленях Джеймса Поттера. Она открывала подарки, затаив дыхание, и выдохнула лишь тогда, когда убедилась, что ни в одном из них нет обручального кольца. Не прошло и месяца с того дня, как они расстались. Несмотря на то, что они с Роном снова начали общаться, Гермиона решила, что лучше в этом году не принимать приглашение Молли и Артура Уизли отпраздновать Рождество в Норе. — Я бы не хотела так поступать с Роном, — настаивала на своем Гермиона, когда Джинни и Гарри пытались уговорить ее. — Он ведь уже пригласил Эмму. И она говорила правду. Ее присутствие только омрачит новые отношения Рона. Она вполне могла провести Рождество в одиночестве. Однако стоило отказать Уизли, как посыпался шквал приглашений: от Невилла и Ханны, от Луны и Рольфа, даже от Хагрида. Гермиона вежливо отклонила каждое из них, после чего написала Гарри и Джинни, ясно дав им понять, что, получив еще хоть одно приглашение провести где-то Рождество, она нашлет на них порчу, и они покроются фурункулами, как Мариэтта Эджком на пятом курсе. Письмо заканчивалось компромиссным вариантом: если они перестанут докучать, она устроит небольшую вечеринку на День подарков. Нечто, вроде «второго Рождества», с маггловскими традициями, фильмами и вкусной едой. Джинни ответила, что, к сожалению, не сможет прийти из-за тренировки по квиддичу, но Гарри принял приглашение. Так и решили. В числе приглашенных оказался Гарри и несколько сотрудников Аврората, которых Гермиона считала друзьями по работе, включая Анджелину Джонсон, Терри Бута, Симуса Финнигана, Алисию Спиннет и Бриджит Вэнс. А, и Драко Малфоя. К ее огромному сожалению. Из наименее ценных для нее вещей, случившихся в этом году, необъяснимое присутствие Драко Малфоя на еженедельных встречах друзей в баре, пожалуй, возглавляло список. Проблемы с Малфоем начались еще в июне, когда однажды в пятницу он появился вместе с Гарри в «Дырявом котле». Он присоединился к их и без того переполненному столику, заказал пинту пива и хладнокровно потягивал его, пока Симус сверлил его взглядом, а Анджелина смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. Спустя час неловкой обстановки за столиком Гермиона последовала за Гарри к уборным и потребовала объяснений, на что он лишь пожал плечами. — Он спросил, может ли он присоединиться к нам. Что я должен был ему ответить? Нет? — Да! — прошипела гриффиндорка. — Ведь совершенно понятно, что его появление ни к чему хорошему… — Может, ты и права, — Гарри задумчиво почесал челюсть. — Но вчера был его день рождения, и я не думаю, что он часто выходит в люди. Возможно, ему просто нужна компания. Гермиона моргала, внезапно ощутив себя чрезвычайно неловко. — Слушай, я знаю, ты особо не общалась с ним со школы, но на работе он ведет себя вполне сносно. Только один раз, ладно? Вот только все не обошлось одним разом. К ее ужасу, с того самого дня он присоединялся к ним каждую пятницу. А хуже всего прочего было то, что с каждой следующей неделей, казалось, остальные принимали его все теплее и теплее, будто между ними зарождались приятельские отношения. Со временем он начал говорить более пары предложений за вечер, а присутствующие за столиком все чаще смеялись над его неприличными шутками. В прошлую пятницу, когда Малфой не явился, Симус даже поинтересовался, где он. Этого было достаточно, чтобы Гермионе начали сниться кошмары, но жаловаться ей все же надоело. В последний раз, когда она решила высказаться, настаивая на том, что, бросая взгляды на нее, он намеренно пытается ее запугать, Гарри вздохнул и спросил, известно ли ей, что Малфой не общается со своими родителями уже на протяжении трех лет. Чувство неловкости в очередной раз накрыло ее с головой. С тех самых пор Гермиона, казалось, смирилась и с тем фактом, что в этом году она потеряла парня и самого близкого человека, и с тем, что Драко Малфой, совершенно очевидно, волнует ее старого лучшего друга больше, чем она сама. Была ли она плохим человеком, если обижалась на Гарри за это? Она старалась быть лучше. На самом деле. Она гордилась собой за то, что сумела сдержать язык за зубами на прошлой неделе, когда Гарри смущенно сказал ей, что «совершенно случайно» пригласил Малфоя на их вечеринку — очевидно ведь, «просто вырвалось». — Все в порядке, — ответила Гермиона, натянуто улыбнувшись. — Конечно, пусть приходит. Мысленно Гермиона дала себе обещание, что, если Малфой отпустит хоть одно ехидное замечание о ее рождественском печенье, ее кулинарных способностях или «Рождественской истории», она подаст к столу запеченного хорька. От мыслей ее отвлек шум телевизора. Судя по всему, кто-то только что забил. Гермиона взглянула на часы, висящие над камином, — половина десятого. Поморщившись, она сделала тише крики маггловского комментатора и принялась за работу. К двум часам дня квартира гриффиндорки сверкала чистотой. К четырем — ростбиф стоял в духовке. К пяти — она приготовила идеальные сосиски в тесте — мама бы ею гордилась, а к половине шестого уже успела одеться и спуститься обратно на кухню. Как раз в этот момент лицо Гарри появилось в камине, и он выкрикнул ее имя. Гермиона, оббежав стол, бросилась к нему. — Аврорат только что объявил срочное собрание, — произнес Гарри, увидев подругу. — Как я понял, чертова Международная конфедерация магов хочет перенести свое еженедельное собрание в Министерство из-за какой-то вымышленной угрозы в Париже… Гермиона едва могла разобрать слова, пока Гарри бормотал что-то о рисках безопасности и обязательной встрече главы Отдела магического правопорядка с представителем Отдела международных связей. — …они ждут всех, — продолжал он. — Я только что отправил Малфою сову с сообщением, что все отменяется, — закрыв глаза в огне, он расстроенно потер переносицу. — Гермиона, мне так жаль… — Не переживай, — быстро ответила она. — Все в порядке. — Ничего не в порядке! Я, черт побери, просто в ярости… — Правда, Гарри, никаких проблем. Ты ведь сам меня в это втянул, помнишь? Гарри казался таким несчастным в этот момент, Гермиона же ободряюще ему улыбнулась. — Не волнуйся, иди на свое собрание. Сообщи, пожалуйста, когда вернешься домой. Гарри медленно выдохнул. — Я твой должник, Гермиона. Клянусь, что… — Иди уже, — перебила она его, рассмеявшись. Бросив последний пристыженный взгляд на подругу, Гарри исчез. Немного посидев перед пустым камином, наблюдая, как дым завитками поднимается к потолку и в конце концов рассеивается, Гермиона расправила плечи, вернулась на кухню, вынула ростбиф из духовки и выбросила его в мусорное ведро. За ростбифом отправился йоркширский пудинг, за пудингом — сосиски в тесте, а за ними — кутья. Она также избавилась и от пастернака, после чего потрясла ведро, превратив его содержимое в дымящуюся мешанину. Захлопнув, наконец, крышку, Гермиона тяжело дышала, пока слезы катились по щекам и падали на натертый до блеска пол. Потянувшись за палочкой, она быстро избавилась от следов собственной слабости. Посуда полетела обратно в шкафчики, а внутри внезапно зародилось чувство пустоты, которое в придачу навеяло тоску по дому. По месту, которого больше нет. Как нет и людей, к которым она могла бы пойти. Грудь все еще сжималась от боли, когда Гермиона закончила уборку. Схватив бутылку вина, она направилась в свою спальню, желая утопить печаль в горячей ванне и алкоголе. Как вдруг резкий стук в дверь заставил ее замереть на месте. Возможно, миссис Джонс снова потеряла одну из своих кошек? Гермиона бросилась к двери, и ее глаза расширились до невозможного, стоило ей увидеть Драко Малфоя у себя на пороге. Он был одет в черную толстовку с капюшоном, а его руки были спрятаны в карманах… джинс? На нем были маггловские джинсы? На мгновение приоткрыв рот от удивления, она быстро пришла в себя. — Малфой. — Грейнджер. Сузив глаза, он заглянул за ее плечо, и когда Гермиона обернулась посмотреть, на что он уставился, Малфой прошел мимо нее, быстро прошмыгнув в квартиру. Гермиона раздумывала над тем, что должна сказать, пока он осматривался по сторонам. — Снаружи воняет котами, — произнес Малфой, глубоко вдохнув. — К счастью, в твоей квартире запах получше. Гермиона резко захлопнула дверь. — Что ты здесь делаешь? — Пришел поесть. Очевидно же, — он забрел на кухню и стал осматривать столешницы. У Гермионы непроизвольно дернулся глаз. — Должно быть, ты не получил сову Гарри. Весь Аврорат остался на экстренное собрание… — О, я в курсе, — Малфой замер на мгновение, покосившись на микроволновку. — Но я — следователь, а не аврор. Именно поэтому я пришел сюда за вкусной едой, — его взгляд коснулся мусорного ведра. — Где бы ты ее ни прятала. — У меня ничего нет, — произнесла Гермиона, вздернув подбородок. — Я отменила доставку. Малфой резко перевел взгляд на нее. — Отменила… — Да. Эм-м… Мне очень жаль, но тебе, наверное, лучше уйти. Вечеринки не будет. — И чем ты будешь ужинать в таком случае? Гермиона, нахмурившись, отвела взгляд. — Наверное, закажу маггловкую доставку, но… — Отлично. Я буду то же самое, — вернувшись в гостиную, он занял место на диване. — И не откажусь от бокальчика чего бы то ни было. Она уставилась на бутылку вина, которую до сих пор держала в руке. — Я принес медовуху. Подняв голову, Гермиона увидела, как Малфой взмахнул палочкой, и на столешнице появилась дорогая на вид бутылка. Ее челюсть на мгновение отвисла. Драко выгнул бровь, будто это она вела себя странно. — Не обижайся, Грейнджер, но предложить гостям выпить — простая вежливость. Гермиона моргнула, помотав головой из стороны в сторону. — Никто больше не придет, Малфой. Ты не обязан оставаться здесь… — Я не обязан, — он потянулся за экземпляром «Пророка», что лежал на журнальном столике, и закинул ногу на ногу. — Как я уже говорил, мне была обещана вкусная еда. Я распланировал сегодняшний вечер с учетом этого, поэтому просто пришел за обещанным. Встряхнув газету, он принялся читать статью, словно так и должно было быть. Гермиона мысленно метала в него кинжалы — спустя столько лет они оказались в знакомой со школы обстановке. Тихо ворча себе под нос, она поплелась к шкафам. Возможно, на Малфоя когда-то наложили проклятие, которое заставляло его появляться в месте, где его меньше всего хотели видеть. По правде говоря, это многое объяснило бы. Бросая на него взгляды, Гермиона выбирала вино, пытаясь определить, какая из бутылок оскорбит его больше всего. Часть ее существа умирала от желания вышвырнуть его, однако другая часть — боялась того, что скажет ей Гарри в понедельник, поддайся она искушению. Все же, если быть честной, она испытывала чувство вины за свое желание, однако если быть совсем честной, Гермиона должна была признать, что в груди зародилось странное стремление пообщаться с другим человеком дольше нескольких секунд. Даже если этим человеком был Малфой. Прошла почти целая неделя с момента, когда она в последний раз нормально с кем-то разговаривала. Гермиона с удовольствием вернулась бы на работу, чтобы утолить свою жажду общения, но ее босс пригрозил ей, пообещав лишить доступа к Девятому уровню, если она не отгуляет оставшиеся дни отпуска до конца года. Гермиона остановила свой выбор на дешевом красном бургундском вине. Открыв бутылку, она наполнила два бокала, после чего подошла к дивану и протянула Малфою один из них. — Вино я купила на распродаже. Драко аккуратно свернул газету и отложил ее в сторону. — Замечательно, — и взял бокал из ее рук. — Я закажу пиццу. — Отлично. — Я люблю с маслинами. — Ладно, — уголки его губ дернулись. — Что-нибудь еще? — Да, — Гермиона сделала большой глоток вина, прежде чем продолжить: — Мы будем смотреть «Рождественскую историю». И если ты скажешь хоть одно слово про Патрика Стюарта, я навсегда сотру эту ухмылку с твоего лица. — Приму к сведению, — он сделал глоток вина, не отрывая от нее взгляда. — Отлично. Я просто… — щеки гриффиндорки залились краской, вероятно, под воздействием вина. Развернувшись, она схватила телефон с кухонной столешницы и, покопавшись в выдвижном ящике, достала буклет с меню, после чего набрала номер местной пиццерии, будто не знала его наизусть. Спустя двадцать минут неестественной беседы и полтора бокала вина, наконец раздался стук в дверь. Гермиона выгнула бровь в удивлении, когда Малфой встал вслед за ней, а, стоило ему снова занять свое место, его щеки покрылись румянцем. Заплатив за пиццу и оставив курьеру чаевые, она наколдовала стопку салфеток и одноразовых тарелок, наполнила свой бокал до краев и плюхнулась обратно на диван. — Приятного аппетита, — весело бросила она. Малфой перевел на нее взгляд, а она тем временем уже запихивала в рот пиццу, включая параллельно DVD-плеер. Гермиона приглушила свет в комнате — фильм начался. Молчание продлилось ровно 60 секунд. — А что это за фильм? — «Рождественская история». — Ты уверена? Гермиона повернулась в его сторону. — Ты спрашиваешь меня о маггловских рождественских фильмах? Малфой ничего не ответил, только откинулся на спинку дивана и откусил кусок пиццы, глядя на экран телевизора. Минут через десять, когда он потянулся за последним ломтиком, его рука на мгновение замерла, после чего схватила бутылку вина. Гермиона украдкой наблюдала, как он наполнил свой бокал и сделал глоток, не отрывая глаз от фильма. — Забирай. Малфой взглянул на нее, и Гермиона кивнула на кусочек пиццы. — Надо было заказывать среднюю. — Я не хочу, — он поставил на столик бокал вина, после чего скрестил руки на груди. — Бери ты. Гермиона, на секунду задумавшись, сузила глаза, а после встала с дивана и поставила фильм на паузу. — Я сделаю попкорн.

***

Десять минут спустя кукуруза начала взрываться на сковородке, а Малфой тем временем продолжал спокойно сидеть на диване. По крайней мере, Гермиона надеялась на это. — Почему ты стала невыразимцем, Грейнджер? Девушка подпрыгнула и, схватившись за сердце, резко развернулась. Губы Малфоя растянулись в ухмылке. Нахмурившись, Гермиона снова повернулась к плите. — Не могу сказать, — она заправила выбившийся локон за ухо и потрясла сковородкой. Потому что я изучаю человеческий разум. И память в том числе. Малфой пошевелился сзади нее, но внимание гриффиндорки было сосредоточено исключительно на взрывающейся кукурузе. Потому что я изучаю происхождение магии, откуда она берется и как проявляется. Например, почему магглорожденные существуют. Или почему некоторые люди обладают таким мощным магическим потенциалом, что могут воздействовать на память своих родителей и последствия будут необратимы. Когда она обернулась, Малфой все еще смотрел на нее. Тогда Гермиона пожала плечами. — Я всегда любила головоломки. И, поверь, ни в одном месте нет более запутанных, чем в Отделе тайн. Она еще раз встряхнула сковородку, после чего выключила плиту. — А ты? Почему ты стал следователем? — Потому что они не хотят допускать меня к заданиям. Сердце гриффиндорки колотилось в груди, пока она наблюдала, как Малфой возвращается в гостиную и делает большой глоток вина. В голове кружила дюжина вопросов, однако она не знала, могла ли задать ему хоть один из них. Сосредоточившись на растапливании масла, Гермиона закусила щеку изнутри. Закончив, она в очередной раз помешала попкорн и высыпала его в ведро, как вдруг раздался голос Малфоя. — Почему в твоей книге колдографии игроков «Паддлмир Юнайтед»? Кровь гриффиндорки застыла в жилах. Схватив попкорн, она бросилась обратно в гостиную. — Они не мои, они… Джинни. В общем, это долгая история. Малфой усмехнулся, глядя на один из снимков. — «Придурок, но, говорят, у него большой», — он скривил губы. — Да ладно, Грейнджер? Гермиона бросилась к дивану, рассыпав попкорн на пол, и выхватила книгу из его рук. Разорвав колдографии, она выбросила их в мусорное ведро. Гостиная погрузилась в напряженную тишину. Гермиона чувствовала, как горят кончики ее ушей, однако медленно опустилась на диван, глядя прямо перед собой. — У Джинни есть навязчивое желание устроить мою личную жизнь, — наконец выдавила она. — Поверь, если бы я знала, что она написала… это на обратной стороне колдографий, я бы никогда не стала использовать их в качестве закладок… — Ты использовала их в качестве закладок? — Пожалуйста, никогда больше не вспоминай об этом. Гермиона потянулась к своему бокалу и сделала внушительный глоток, пока Малфой заливисто смеялся, громче, чем она когда-либо слышала.

***

Некоторое время спустя она проснулась, закутанная во что-то теплое и уютное. В комнате мягко звучала шотландская народная рождественская песня «Auld Lang Syne». Распахнув глаза, гриффиндорка поняла, что прижимается к груди Драко Малфоя — одна его рука обнимает ее за талию, другая — покоится на бедре. Резко выпрямившись, она едва не перевернула попкорн. Малфой наблюдал, как она отползает на противоположный конец дивана. Его лицо оставалось бесстрастным, однако поза казалась напряженной. — Почему мы… — Ты задремала. Гермиона осматривала гостиную, потирая глаза. По телевизору заканчивалась «Рождественская история», а часы, что над камином, показывали одиннадцать. По всей видимости, она проспала почти два часа. Выключив телевизор, она провела рукой по своим кудрям. — Почему ты не разбудил меня? — Ты казалась такой уставшей… Гермиона моргала, опустив глаза. Вместо красной рождественской блузки она была одета в… серую толстовку? — Ты дрожала. Молчание затянулось. В конце концов, собрав всю смелость, чтобы поднять глаза, она ощутила прилив жизненных сил. Драко Малфой пристально смотрел на нее. Сердце гриффиндорки забилось чаще, а кровь в венах, казалось, закипела. — Почему ты здесь, Малфой? Ответ, произнесенный шепотом, накалил обстановку до предела. Два сумасшедших удара сердца, и она почувствовала, будто парит в воздухе, когда он наконец преодолел расстояние между ними и поцеловал ее. Его прикосновения обдавали огнем. Гермиона могла думать только об этом, когда, отвечая на поцелуй и переплетая свой язык с его, касалась руками каждого дюйма его кожи. Однако этого казалось недостаточно, и стон, вырвавшийся на свободу, когда пальцы Малфоя скользнули под ее толстовку, заставил гриффиндорку задуматься, чувствовал ли он такое же отчаянное желание, как она. Дрожа от удовольствия, Гермиона закинула голову назад, открывая ему доступ к шее, и губы Драко оставили дорожку поцелуев вдоль ее челюсти, посасывая и покусывая кожу. Стоило ему потянуться к лифчику и сжать соски, как гриффиндорка закусила губу, дабы не закричать. — Избавься от нее, — произнесла она на выдохе, после чего Малфой резко потянул вверх толстовку, а спустя пару секунд и сам остался без одежды. Обнявшись, они рухнули обратно на диван. Его жар поглощал ее, его бедра двигались в такт с ее, будто он знал этот ритм задолго до. Гермиона, опьяненная его вкусом и ощущением обнаженной груди под пальчиками, казалось, потерялась в своих ощущениях, как вдруг его рот нашел ее груди, и глаза гриффиндорки распахнулись. Она скулила от удовольствия, ерзая бедрами, пока он лизал и посасывал соски, внимая ее молитвам не останавливаться. Драко замер у ее левого соска, когда просьбы «еще» приняли иной характер. Он встал, чтобы избавиться от ее обуви, пока Гермиона расстегивала джинсы. Спустя мгновение Драко помог ей избавиться от лишней одежды и окинул пристальным, сгорающим от желания взглядом ее обнаженное тело. Гермиона вмиг расправилась с его ремнем, и он наклонился, чтобы поймать ее опухшие губы, когда она дернула его брюки вниз по бедрам. Проскользнув в боксеры и обхватив его рукой, Гермиона замерла. Однако, прежде чем она успела отстраниться, рука Малфоя оказалась меж ее бедер, а пальцы потянулись к клитору. Он глотал ее стоны, дразня и усиливая и без того болезненное желание, как вдруг она потянула его вниз, умоляя трахнуть ее. Не сводя с него глаз, Гермиона обхватила Малфоя ногами, пока он устраивался у ее влагалища. Спустя мгновение его лоб коснулся ее, и он нежно поцеловал гриффиндорку, проникая внутрь. Гермиона закатила глаза, когда он начал двигаться, рисуя шедевры на ее коже. Его было слишком, слишком много, однако этого все равно было недостаточно. Она нуждалась в нем, во всем, что он мог ей дать, и в момент, когда Гермиона, услышав его стон, приподняла бедра, и он врезался в нее на всю свою длину, ей показалось, что он чувствует то же самое. Ее губы приоткрылись в немом стоне, и она схватилась за его предплечья, тяжело дыша. Медленно кивнув и внимая его тяжелым вздохам, Гермиона ощутила дрожь во всем теле. Он обхватил ладонями ее лицо и начал медленно двигаться. Казалось, что весь мир перестал существовать, пока их тела сливались воедино. — Такая красивая, — прошептал Драко, не сбавляя темпа, пока она хныкала под ним. — Чертовски идеальная… — Драко… Он слегка изменил позу, отчего ее губы открылись, выпуская стон удовольствия, ведь теперь ее клитор задевался с каждым его движением, распространяя волны наслаждения по всему телу. Гермиона выгнула спину, схватившись за грудь. — Драко, мне нужно… — Черт, — его толчки стали глубже, резче. — Мне так хорошо, Гермиона. Ты идеальна на моем члене… Гриффиндорка вздрогнула, когда его пальцы надавили на клитор, ее соски затвердели до предела, пока она приближалась к пику экстаза. Достигнув вершины, мышцы Грейнджер начали сжиматься вокруг его члена, отчего он тихо выругался. Гермиона протяжно застонала — ее тело бросило в жар, пальчики ног сами собой согнулись, а мышцы влагалища отчаянно пульсировали. Она, казалось, ослепла на мгновение от удовольствия, когда Драко в последний раз врезался в нее и, застонав, остановился. Он упал на нее всем своим весом, член ритмично дергался внутри, а его сердце колотилось в считанных дюймах от ее. Они, мокрые от пота, затаили дыхание, обнявшись. Спустя несколько секунд Гермиона всхлипнула от тяжести его тела, и он с ворчанием перевернул их. Веки гриффиндорки закрылись, когда Драко медленно провел пальцами по ее волосам. Она прижалась к его груди, считая удары сердца. — Ответь мне, почему ты здесь, — произнесла она. — По той же причине, почему я терплю муки в компании Поттера каждую пятницу. — Не ври. Он слегка приподнял голову. — Я не вру. — Я знаю, что нравлюсь тебе, — собрав всю смелость в кулак, Гермиона переплела свои пальцы с его. — Но и общество Гарри тебе по душе. Драко усмехнулся, однако спорить не стал. — Скажи мне правду. Большой палец Малфоя медленно гладил ее костяшки. — Перед тем как прийти к тебе, я посмотрел «Рождественскую историю». Гермиона замерла. — Зачем? — Хотел впечатлить тебя. Слова проникли под кожу, заполнив пустоту в душе ощущением тепла. Ощущением дома. Гермиона в очередной раз закрыла глаза, мечтая о том, чтобы часы над камином перестали тикать, мечтая о том, чтобы время остановилось, дабы у нее была возможность насладиться этим моментом сполна, не думая о том, что он может исчезнуть в один миг. — Если бы ты сказал мне, — наконец начала она, — я бы включила что-нибудь другое. — Мне понравился фильм. Да и, на самом деле, я не видел его, — Гермионе показалось, что она услышала нотку разочарования в его голосе. — Вчера я попросил тетю включить мне его, но там были пушистые и поющие существа… Гриффиндорка вздернула подбородок. — Твоя тетя поставила тебе «Рождественскую сказку Маппетов»? Глаза Малфоя сверкнули. — Маппеты! Точно. Хоть убей, не могу запомнить это название… Гермиона рассмеялась, прикрыв рот рукой, когда Драко ухмыльнулся. Ее совершенно не волновали ни испачканный диван, ни то, как нелепо она выглядела в этот момент. Вытерев выступившие слезы, она, в конце концов, откинулась на его грудь несмотря на то, что щеки все еще болели. Она бросила взгляд на часы, и улыбка в один миг исчезла. — Твоя очередь, Грейнджер, — Малфой закинул руку за голову. — Скажи мне правду. Его глаза искрились, словно жидкое серебро, а светлые волосы сияли в тусклом свете лампы, как один из ангелочков, которыми ее мама украшала рождественскую елку. Гермиона убрала выбившуюся прядь с его глаз. — Я хочу, чтобы ты остался. Его губы растянулись в улыбке, и он, схватив ее за подбородок, прижался губами к ее губам.