согрей меня

у сонхуна руки ледяные, как и разум, глаза усталые, а куча мыслей не даёт нормально спать. джейк тёплый, у него руки горячие и поцелуи солнца на щеках. сонхун плавится под прикосновениями, тает от нежных поцелуев в виски и сплетения рук, кажется, теряя холодный рассудок. джейк греет ледяное, сонхун остужает горячее. джейк целует, сонхун позволяет целовать, прижимаясь ближе, сильнее. — джеюн-а — младший шумно выдыхает и слегка дёргается от неожиданности, когда бемсшумно вернувшийся с работы парень обнимает его со спины, носом утыкаясь в шею. сонхун вернулся как обычно раньше и пытался сообразить что-то на ужин, стоя у плиты — не слышал, как ты вошёл.. — я соскучился — и целует, нежно, где-то за ухом, чувствуя, как мурашки разбегаются по чужому телу — я не голоден, лучше повернись ко мне. и сонхун поворачивается. берёт в руки чужое лицо, большими пальцами поглаживая щёки, целует, улыбаясь пронзающей кислород нежности и чувству, расползающемуся внутри, что отдавалось чем-то очень очень тёплым, греющим. и каждый раз, сколько бы дней и лет не прошло, именно джейк всегда ощущается по-особенному, именно его хочется чувствовать рядом, ощущать, подпустить ещё ближе, хотя ближе-то уже - некуда, когда других лишь оттолкнуть, проходя мимо. — могу ли я сейчас давать тебе столько, сколько ты, наверное, хотел бы получить? то есть.. мне действительно достаточно того, что ты делаешь сейчас, но хватает ли тебе от меня того же? сонхун - как он сам думает - любить не умеет и в один момент не выдерживает, задавая слишком долго уж терзающий вопрос. сонхун - как он сам думает - любить не умеет, но джеюн - большое исключение из правил. и джейк для него всегда - исключение. тот, кто согревает в самую холодную стужу и делает осознанным в самом сакральном бреду. сонхун хочет посвещать ему песни и писать стихи, дарить цветы и самые нежные взгляды. джейк тот, на кого смотреть хочется с самой трепетной нежностью и чью руку даже под страхом смерти не выпускать из своей. сонхун сидит допоздна и просыпается в выходные лишь к обеду, а джеюн поднимается с первыми лучами солнца и засыпает рано, обычно где-то рядом с сонхуном, у которого сна ещё ни в одном глазу. младший, когда спит, кажется ещё красивее, и джеюн позволяет себе слишком долго любоваться. он проводит пальцами аккуратно по лбу, убирая лезущую в глаза челку, касается губами родинок и трется носом о чужую щёку. сонхун хнычет, когда он отсраняется, и выгибается в спине, ближе до чужих прикосновений. джейк нависает сверху, очень близко, улыбается мягко-мягко, заглядывает в чужие глаза и потом только невесомо целует, а у сонхуна щёки розовеют сильнее обычного, от таких моментов. это смущает. вечерами выходных, когда в уютной гостиной сонхун читает очередную - по словам старшего - "невыносимо скучную" книгу, джеюн зачем-то садится где-то очень близко, головой падая на чужое плечо, потирая глаза уже совсем сонно, но продолжая просто сидеть - молча и беззвучно, лишь переплетаю чужую ледяную ладонь со своей. сонхуну всегда хочется уложить его себе на колени и гладить нежно пшеничные волосы, путая в них пальцы и бережно перебирая, как что-то особенно ценное, и он ни в коем случае себе в этом не отказывает. джейк от такой теплоты сам себе мурлычит почти не слышно и млеет под чужими касаниями. сонхун очень любит, а джейк любит сильнее. сонхун верит, а джейк тот, кому можно доверять.