Ебеня

Комнату озарил не только рассвет, но и истошный вопль. — Ёб твою за ногу! — рухнув с дивана, проорал парень. — Где я, блядь, нахожусь?! — Вчера ты был куда вежливее, — лениво потянулась незнакомка. — Доброе утро. — Ты кто нахер такая?! — он метнулся в поисках джинсов. — Я что, бухал?! — Фу, как грубо, — она скривилась. — Мы культурно посидели в ирландском баре. — Мне похуй, где тусили! — он уставился на неё. — Объясни, чё ты такая? — Какая? — не поняла девушка. — Стрёмная, как ядерный апокалипсис! Татухи на лице, да ты ещё и лысая! — выдал он диагноз. — А вот вчера тебе нравилось, — пожала плечами она. — Ты сам подкатил. И угощал. Парень заскрежетал зубами и вывалился в коридор, осыпая мир проклятиями. Дверь ванной хлопнула. Раздался новый ор. — БЛЯЯЯТЬ! Девушка вздохнула и побрела к шуму, по пути подбирая с пола косуху. Её татуировки при свете дня выглядели ещё эпичнее. — Чего опять орёшь? — прислонилась к косяку. — Ты… ты… — парень тыкал пальцем в зеркало, где под его глазом красовалась свежая надпись: «Property of Lilith» с черепом. — ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?! — А, это, — она закурила. — Ты сам просил. — Я ЧТО, БЛЯТЬ, ДОБРОВОЛЬНО СОГЛАСИЛСЯ НА ЭТО?! — Ну да. Кричал: «Лилит, ты богиня, набей мне что-нибудь на память!» — она пародийно замахала руками. — Потом ревел, что я «единственная, кто тебя понимает». Парень схватился за голову. — Господи, я дебил… — Ну, это мы вчера установили, — философски заметила Лилит. — Кстати, ты ещё должен пять тысяч. — ЗА ЧТО, НАХУЙ?! — За… услуги, — она выпустила дым. — Кофе хочешь? Парень простонал и сполз на пол. Попытки оттереть тату водой провалились — она лишь расплылась ещё страшнее. — Всё, я сваливаю! — он рванул к окну (второй этаж — не смертельно), но передумал и схватил джинсы. — Куда так спешно? — Лилит даже не шелохнулась. — НАХУЙ ОТСЮДА! — он прыгал на одной ноге, застёгивая ширинку. Дверь оказалась незапертой. «Хоть что-то пошло не по сценарию ужастика», — мелькнуло у него. На лестнице он споткнулся о пустую бутылку текилы («О, знакомая…») и понёсся вниз. Новый сюрприз: дверь подъезда была на кодовом замке. — БЛЯЯЯТЬ! — он дёрнул ручку. — Код 1488, — сверху донёсся голос Лилит. Она курила на лестнице, глядя на него с… жалостью? — ТЫ ЧЁ, СЛЕДИШЬ ЗА МНОЙ?! — Нет, просто знаю, что дверь всегда закрыта, — она пожала плечами. — Ты ещё телефон забыл. И кошелёк. И, кажется, остатки гордости под кроватью. Он ощупал карманы. Пусто. — Вернись, — вдруг смягчилась Лилит. — Расскажу, как тебя зовут. — …КАК МЕНЯ ЗОВУТ?! — Ну вот видишь, — она усмехнулась. — А то убежишь, а потом будешь по моргам шастать: «Где моя память?». Он замер. — …Кофе есть? — С коньяком. Для нервов. — Блядь… ладно. И, почесав татуху, поплёлся наверх. Вырвавшись-таки (после того как Лилит сжалилась и назвала код), он ввалился в подъехавшую во двор машину такси. — Кидай сотку за бензин, — буркнул вечно пьяный водила. Парень сунул ему деньги (откуда?!) и уткнулся в стекло. «Главное — добраться домой. Выспаться. А потом…» Через полчаса он уже копался в карманах у своей двери. «Хоть адрес помню…» — Уф… дома… — он щёлкнул выключателем. На его диване лежала Лилит. С его кружкой «Лучший парень» в руках. — Чё так долго? — хмыкнула она. — Скучала. Он медленно осмотрел ладонь. Там чернилами было выведено: «1488». — … — … — БЛЯЯЯТЬ! Вопль разнёсся на три подъезда.

***

Таксист зарулил на стоянку, выключил счетчик и потянулся, хрустнув костяшками. По пути к офису кивнул коллеге, который брел в гараж с канистрой в руках. «Надо бы и масло проверить…» — мелькнуло в голове, но мысли перебил настойчивый зов мочевого пузыря. В туалете он машинально намылил руки, поднял голову — и вопль оглушительным эхом отразился от кафеля. На его щеке, жирным маркером, красовалась надпись: «Спасибо, друг!» Таксист замер, уставившись на свое отражение. Пальцы непроизвольно потрогали надпись — не стиралась. — Вот бля… — прошипел он. — И зачем я подвозил этих обдолбанных уродов?! Где-то в памяти всплыл смутный образ: Тот самый пассажир — в чёрной толстовке, с красными глазами. Весь путь молчал, а на прощание хлопнул его по плечу… — Да чтоб тебя! — таксист яростно схватил бумажное полотенце и начал тереть щёку. Надпись лишь слегка расплылась, став ещё неприличнее.