our last hope

Сатору заходит в пустой храм. Кто же мог подумать, что он может тут жить. Поправочка. Мог жить. Шаман-предатель особого ранга, живший здесь уже мёртв. Тело похоронено в тайне от всех. Годжо собственноручно убил своего лучшего друга. Сугуру. Теперь произнося это имя вслух, на языке остаётся горечь обиды и разочарования. Страх потерянных надежд встал комом в горле. Глупо, как же глупо. Как так получилось, что сильнейший Годжо Сатору чувствует подобное? Шаманам не позволено горевать об утрате. Нельзя. Особенно сильнейшему. «Отпусти его, Годжо» — слова директора Яги. Он знает, он всё понимает, Сатору прекрасно осознаёт это. Это не первый раз, когда приходится сталкиваться со смертью товарищей. Но в этот раз всё по-другому. Не потому что ли ему самому, своими руками пришлось убить его? В этом замешаны его личные чувства. Сатору нехотя шагает по коридору. Шаг за шагом. В некоторых комнатах довольно чисто, неужели, эти глупые фанатики Гето приходят сюда даже после его смерти? Однако тут нет ни вещей, ни оставленной ауры, вообще ничего. Скрываются? Скорее всего, но Годжо это не волнует. Он пришёл не за ними. Сколько же тут комнат? Он заходит в каждую, быстро окидывая взглядом скудный интерьер. Коридор заканчивается на больших дверях большой комнаты, но в ней тоже почти ничего нет. Небольшой, низкий стол, футон и пара благовоний. Нашёл! Зайдя внутрь, Годжо опешил. Он сам всё ещё не был уверен, что он ищет. Его выражение лица ничего не выражало; холодный, равнодушный, почти даже скучающий взгляд прятался за солнцезащитными очками, он казался расслабленным, но неприятное чувство тревоги щемило его грудь, а в животе порхали бабочки. Тяжёлый вздох и искусанные губы выдавали его нервозность. Страх? Нет, скорее волнение… Так было и в тот раз, в его последний разговор с Сугуру. Мерзкое чувство. Взяв себя в руки, он подошёл к столу. На нем стояла свеча, немытая кружка, так же лежали какие-то бумаги, несколько из них валялись на полу. Среди этих бумаг в основном были контракты, договоры, счета и…письмо, предназначенное для Годжо. "Я не трус Сатору, но я не знаю, хватит ли мне смелости отправить это письмо. Оно довольно личного характера, поэтому я бы очень не хотел, чтоб оно попало в руки не к тем людям. Я не хочу чтоб у тебя были проблемы, ты и сам знаешь как люди сверху могут всё воспринять..." Прочитав первые строки, Сатору чуть ли не лишился всех чувств. Волнение распирало грудь, растекаясь по всему телу: дрожь в руках, боль в височной области, легкая тошнота. Хотелось сбежать от этого. Он сжал письмо в руке, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать его в клочья. Какого черта он вообще тут делает? Чувство гнева возрастало, он злился на этот храм, на это письмо, на Гето и его глупые идеологии, но больше всего он был рассержен на себя. Он допустил ошибку, войдя в храм. Он дал слабину и это недопустимо. Он — один единственный, кто достоин. Весь магический мир полагается на него, он не должен давать чувствам властвовать над ним. Он посмотрел на письмо в своей руке, его развитое чувство любопытства умоляло продолжить чтение, но разум повторял: не давай волю чувствам, не давай волю чувствам, не давай волю чувствам…Он начал чтение с самого начала. "Я не трус Сатору, но я не знаю, хватит ли мне смелости отправить это письмо. Оно довольно личного характера, поэтому я бы очень не хотел чтобы оно попало в руки не к тем людям. Я не хочу чтоб у тебя были проблемы, ты и сам знаешь как люди сверху могут всё воспринять…" "Я не знаю как я умру. Как и при каких обстоятельствах? Будешь ли ты рядом или нет? Это не имеет смысла. Но есть то, что я хочу сказать тебе, до того как умру. Те девочки, которых я спас в деревне, единственные кого я оставил в живых. Их имена Мимико и Нанако, я взял их под опеку. И нет, не пугайся, я не заставляю тебя опекать их после моей смерти. Мими и Нана уже самостоятельные девочки, я уверен, они смогут выжить без меня. Они обе ужасно любопытны и целеустремлённы, а ещё очень любят сладкое. Иногда я покупаю им моти и всегда беру разные вкусы, но знаешь что забавно? Они обе очень любят именно мятные моти*. Они никогда не дают мне скучать и постоянно говорят без умолку. Эти девочки стали мне семьёй и я им многим благодарен. Как и тебе. В них я вижу тебя. Может именно такие люди и нужны мне? Иногда мне становится грустно оттого, как сильно они на тебя похожи. Навевает тёплые воспоминания… Мне жаль что так случилось, но я ни о чем не жалею. Я не чувствую себя виноватым. Я думаю, что в моих поступках нет ничего неправильного. Но мне жаль, что мы стоим по разные стороны баррикад. Мне часто не хватает тебя. Да, я говорил, что Мими и Нана похожи на тебя, даже очень, но это не ты. То что я чувствую к ним, отличается от того что я чувствую к тебе. Когда убийца Рико сказал мне, что убил и тебя, это вывело меня из равновесия. Тогда я ощутил невероятный страх, я боялся, что потерял тебя навсегда. Будто я потерял всё что у меня было. Я не смог бы принять твою смерть, я не смогу принять ее и сейчас, поэтому не смей умирать. Мир нуждается в тебе, в том числе и я. Я как шаман не могу умирать, сожалея о чём-то, поэтому я написал это письмо. Я не знаю, дойдёт ли оно вообще до тебя или может я найду в себе храбрость сказать тебе это лично. Я знаю, я умру без сожалений. Пока во мне есть жизнь, во мне живет и надежда. Надежда на то, что ты поймёшь как был дорог мне. Я люблю тебя, Годжо Сатору. Будь счастлив." Годжо плачет. Горькие слёзы капают на письмо, а слова выведенные ручкой плывут, от того что на бумагу попадают слёзы. Он сидит на коленях за столом, ноги уже затекли, но Сатору не чувствует этого. Он ещё раз пробегает глазами по письму. Мысли смешались воедино: Мимико и Нанако, мятные моти, сожаления, смерть, надежда, страх…. Годжо нужно время чтоб переварить это, но его попросту нет. Они с Сугуру ни разу не озвучивали свои чувства друг другу. В этом не было необходимости, они просто знали и были рядом друг с другом. Имея уверенность в завтрашнем дне, им было необязательно слышать друг от друга нечто подобное. Но была ли эта уверенность в Гето?..Осознание отрезвило Сатору. Реальность привела его в чувства, влепив пощёчину. Он мёртв.

***

Годжо приходит в колледж своей легкой и непринужденной походкой. Директор Яги кидает парой слов в него, но тот лишь кивает, особо не вслушиваясь в слова, сказанные директором. Идя дальше Годжо встречает Сёко. — Ты в норме? — спрашивает она, вытягивая сигарету из пачки. «Нет» — Что за вопрос? Конечно, всё отлично,— отвечает Годжо, посмеиваясь и легонько толкая Сёко в бок, — А ты? — Поддержка. Ей тоже пришлось нелегко — Как обычно, очкастый.

***

Сохранив каждую строчку этого чертова письма в своём сердце, Годжо сжигает его. Бумага превращается в пепел, раздуваемый ветром.