Что, чёрт возьми, было вчера?

      Сознание возвращалось к Касу болезненно и неравномерно. Сначала он мог уловить только какие-то далекие обрывки фраз, запахов и ощущений: в один момент его щека касалась кожаной обивки Импалы, а в следующий уже покоилась на мягкой подушке; рядом раздавались то тревожные голоса братьев, то их тихий шепот. А еще Кас улавливал Дина. Он знал, что охотник все время находился рядом: слышал его дыхание, стук сердца и чувствовал размеренную вибрацию души. Решив задержать внимание на последнем, словно на маяке, он продолжил плавно покачиваться в штормящем океане собственного сознания, давая себе возможность восстановить силы.       Рядом с братьями он был в безопасности.       Эта мысль одновременно утешала и крайне угнетала, так как взамен на защиту и опеку со стороны Винчестеров он уже неоднократно отвечал предательством их доверия. Кас обманул Дина, своего лучшего друга, а потом сделал это снова лишь для того, чтобы не потерять хотя бы какую-то возможность находиться с ним рядом.       Это было эгоистично и низко. Дин не заслуживал к себе такого отношения и должен был узнать правду, но, даже находясь в полузабытье, Кас прекрасно понимал, что не осмелится все ему рассказать.       Он хотел уйти. Видит Бог, он всерьез рассчитывал исчезнуть и не появляться рядом с братьями до конца времен, но обстоятельства их жизни в любом случае вынудили бы ангела вмешаться рано или поздно. После прошедшей охоты Кас отчетливо это осознавал — если Винчестеры будут в опасности снова, он снова бросится спасать их, невзирая на свои изначальные планы. Поэтому такой вариант никуда не годился.       Значит, он должен был выяснить причины странного поведения друга. Привлечь к этому Сэма, например, или самому отправиться в эту загадочную Небраску, да хоть призвать проклятые души убитых ведьм — любой из этих вариантов мог сработать, и даже не до конца прийдя в чувства, Кастиэль уже строил планы в отношении того, чем займется, как только сможет снова стоять на ногах.       Впрочем, силы и правда начали постепенно к нему возвращаться. Сначала он услышал далекое ангельское радио, которое сразу же заглушил, привычно отгородившись от братьев и сестер, а через некоторое время он сумел собраться настолько, что даже смог просканировать благодатью позаимствованное тело, но никаких критических повреждений не обнаружил — за исключением слегка отлежанных конечностей вессель был в полном порядке. А еще через какое-то время он наконец отчетливо, а не будто сквозь толщу воды, услышал голос Дина. Кажется, он говорил по телефону:       — Откуда мне знать, Сэмми? — слегка раздраженно, но все же шепотом бурчал Винчестер. — Я понятия не имею, как можно определить, лучше ему или нет. Такому, знаешь ли, в воскресной школе не учат. Он все еще спит или, может быть, валяется в гребаной коме, пока я листаю религиозные книжки, в которых одна только чушь про тысячу глаз или пушистые белые крылышки, — Дин измученно вздохнул, выслушивая речь брата на том конце провода. — Знаю, — наконец ответил он. — Разбирайся с этими ублюдками, а я продолжу искать.       Судя по звукам, Дин швырнул свой телефон на какую-то поверхность, а потом присел на кровать рядом с Касом, так что матрац под ангелом слегка прогнулся. А потом он почувствовал невесомое прикосновение к своим пальцам.       Глубоко вздохнув, Кастиэль приложил все усилия для того, чтобы открыть глаза и отдернуть руку — табу на прикосновения, которых он совершенно не заслужил, все еще маячило в его голове огромным красный флагом. Тем не менее, Дин рядом сразу же всполошился и навис над ним, встревожено заглядывая в глаза. Сфокусировать взгляд получилось не сразу, но как только он смог достаточно четко разглядеть знакомые черты лица, сердце сразу же болезненно ёкнуло — его друг продолжал заботиться о нем, пребывая в полном неведении о том, что ангел сделал.       А продолжал бы он быть таким, если бы Кастиэль не стер ему память? Если бы он знал об унизительном предательстве?       Ответ на эти вопросы был очевиден. Кас еще раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и отвернул лицо в сторону, но Дин схватил его за подбородок и навис еще сильнее, лишая ангела возможности избегать прикосновений.       — Алоха, ковбой, — ухмыльнулся Дин, прищурившись изучая лицо ангела. — Ты в порядке? Слышишь меня?       Кас кивнул, и охотник облегченно выдохнул, а уголки его глаз изогнулись, застывая небольшими морщинками едва уловимой радости. Ангел уставился на эту невероятную эмоцию, словно на божественное чудо: он с уверенностью мог сказать, что заметить и идентефицировать такую мимику было возможно, только если досконально знать каждый миллиметр лица охотника (чем Кас славился не понаслышке).       — Сколько… — низко прошипел ангел. — Сколько я был без сознания?       Дин поудобнее уселся рядом, не убирая руки с его плеча, и устало потер глаза.       — Четыре дня. Пятый пошел. Мы с Сэмом пытались сделать что-то, чтобы ты очнулся, но ничерта не помогало. Поэтому он снова поехал в тот ночной клуб и нашел целую тонну всякой ведьмовской дряни. Эти вампиры устроили там настоящую подпольную ферму — похищали людей, откачивали у них кровь, а потом продавали ее своим же на черном рынке. Кажется, владельцы клуба были под какими-то чарами, возможно, под теми же самыми, под которые попал и ты, но Сэм нашел каждый гребаный мешочек и сжег их все. А сейчас он пытается выяснить, не стоит ли за этим кто-то еще, потому что тогда мы могли бы схватить за задницы еще больше вампиров. Ну, когда тебе станет лучше, конечно же, — добавил Дин, снова встревожено посмотрев на Каса.       — Хочешь, чтобы я охотился с вами? — удивился Кас.       — Ну, если у тебя нет никаких дел, — пожал плечами Дин. — Но сначала заряжай свои батарейки и ни о чем не думай.       Кас тяжело вздохнул. Чем больше заботы проявлял Дин, тем сильнее было чувство стыда. Он прикрыл глаза и повел рукой, избавляясь от такого желанного прикосновения охотника, сразу же ощущая болезненную потерю тепла. Даже его благодать недоумевающее двинулась к месту разорванного контакта и разочарованно затихла, находя там только пустоту. Душа Дина творила с его сущностью удивительные и необъяснимые вещи, и теперь Кас знал причину.       Он любил Дина.       Вероятно, Эстер была права, когда заявила, что Кастиэль был потерян для Небес с того самого момента, когда впервые коснулся охотника в Аду, потому что именно тогда в его сущности, не знавшей ранее чувств и свободы воли, зародилось нечто, что никогда не должно было появиться у ангела. Душа Дина навсегда изменила его, и теперь, спустя годы их дружбы, Кас понял, что это была не банальная симпатия или привязанность. Он чувствовал нечто глобальное, выходящее за рамки его собственного понимания. Именно это чувство заставляло его вновь и вновь принимать иррациональные решения, но в то же время оно помогало ему совершать поступки, на которые он бы никогда не решился, не будь… Влюблен.       Благодаря любви к Дину он полюбил и весь мир, а это многого стоило.       И именно из-за того, что он больше не мог держать такое всеобъемлящее чувство внутри себя, Кас должен был оттолкнуть Дина, явно не желающего, чтобы их отношения выходили за рамки дружбы. Поэтому он натянул повыше одеяло, в котором даже не нуждался, и сказал Дину то, что было правильным:       — Помоги Сэму в этом деле. Я буду в порядке, тебе не стоит тут оставаться.       — Он и один прекрасно справляется, а ты чуть кони не двинул, — возразил охотник.       — Ты не обязан сидеть тут со мной, Дин. У тебя есть работа и… своя жизнь, в которую я не вписываюсь.       — Что ты городишь? — возмутился Винчестер. Кас приоткрыл глаза и увидел нахмуренные брови и ничего не понимающее выражение лица.       Если бы он только знал о предательстве…       — Так будет лучше. Я очень ценю твою заботу и благодарен, что вы с братом уделили мне столько времени, но теперь нам всем снова нужно вернуться к своим делам.       Выражение лица Дина стало еще более суровым. Кас физически почувствовал изменение атмосферы в комнате, а над его кроватью будто бы сгустилась огромная дождевая туча. Не знай он охотника, то решил бы, что он злится, но на деле Дин, скорее, тревожился или нервничал из-за того, что чего-то не понимал.       — Что происходит, Кас? Ты вляпался в очередные неприятности? — спросил он, пристально заглядывая ангелу в глаза.       «Неприятности» — вздохнул про себя ангел. Ему-то как раз было очень даже приятно, в отличие от Дина…       — Нет, — решительно ответил он. — Никаких неприятностей.       Дин закатил глаза.       — Я вижу, что что-то не так. Ты внезапно исчезаешь и не отвечаешь ни на смс, ни на молитвы. Потом появляешься и шарахаешься от меня, как от прокаженного. Мне нужно знать, что происходит, Кас.       — Ничего не…       — Не держи меня за идиота, — перебил Дин. — Я не самый умный Винчестер, но могу сложить два плюс два. После той охоты, когда мы думали, что в деле замешаны ангелы, ты ведешь себя чертовски странно. А еще у меня в голове будто не хватает каких-то деталей того самого вечера. Этот чертов бар. Я пытался вспомнить… — охотник прищурился, погружаясь в свои мысли, а Кас нервно сглотнул, надеясь, что воздействие благодати на память было достаточным. — Но все как в тумане, — к его счастью закончил Дин. — Очевидно, я нажрался в хлам и что-то сделал, да?       Кас прикрыл глаза, собираясь с мыслями и изо всех сил стараясь оттолкнуть воспоминания о поцелуе в темном коридоре грязного бара. Он пытался не думать о руках Дина, уверенно скользнувших по его груди и животу, о его губах, неожиданно даровавших ему так много, как он никогда в жизни даже не рассчитывал получить. Он пытался, но, как и всегда, потерпел позорное поражение.       — Нет, — выдохнул Кас, поражаясь тому, как низко звучит его собственный голос. — Мне… мне, правда, нужно идти, Дин.       — Идти? — выпрямился охотник и резко сел. — Куда?       Кас отрицательно мотнул головой, с трудом поднимаясь на все еще слегка ватные ноги.       — Мне нужно уладить кое-какие дела.       Дин молчал, и Кастиэль решил воспользоваться этой заминкой, чтобы исчезнуть как можно скорее. Он знал, что стоит охотнику только попросить, и он не сможет его покинуть. Именно поэтому он целый год избегал мужчину в Чистилище ради его же безопасности и именно поэтому согласился остаться, как только услышал, что нужен ему. Их связь всегда была чрезвычайно сильной, а сейчас, казалось, она только окрепла, буквально связав ангела по рукам и ногам тугими путами, пропитанными ядовитой смесью любви и предательства.       — Это из-за того, что случилось в Небраске? — тихо спросил Дин, и Кас резко развернулся, удивленно уставившись на охотника.       Дин был будто бы одновременно растерян, напуган и смущен, потуплено вглядываясь в смятую простыню, очевидно, не в силах поднять глаза и встретить взгляд своего друга.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовался Кас, начиная надеяться, что сможет, наконец, докопаться до корня всех их проблем.       Охотник вздохнул, бегло посмотрел на Каса и снова отвел взгляд.       — Ты узнал, да? Узнал, что случилось. Поэтому ты избегаешь меня. Поэтому не можешь вынести даже обычное прикосновение.       — Дин… — начал Кас, но мужчина поднял руку, жестом требуя остановиться.       — Послушай, ты не должен был знать.       — Я ничего не знаю, Дин.       Охотник с сомнением посмотрел на Каса и нахмурил брови.       — Тогда почему?..       — Я пытался выяснить, что именно произошло в Небраске, но ни ты, ни Сэм ничего мне толком не объяснили. Я знаю про шабаш и про то, что ты попал под какое-то заклятие, и еще я знаю, что после этого все изменилось, — Кас устало потер глаза. — И я должен узнать, почему это произошло.       Дин, казалось, не мог соотнести в голове сказанное Касом со своими опасениями и несколько долгих минут только и делал, что сжимал и разжимал кулаки, неуверенно посматривая на друга. Кас уже было решил, что охотник больше ничего и не скажет, что разговор снова закончится при одном единственном упоминании злополучной Небраски, когда Винчестер в последний раз глубоко вздохнул и обогнул кровать, приблизившись к Касу.       — Ответь мне, — строго сказал он. — Я могу рассказать тебе про Небраску, но сначала ты должен ответить мне честно, Кас, потому что от этого все зависит, — мужчина дождался, пока ангел кивнет, и продолжил. — В ночном клубе ты сопротивлялся необходимой маскировке. Вырвал свою руку; тебя всего перекосило, когда я попросил, чтобы ты меня обнял. И… — Дин вздохнул. — Когда мы отвлекали охранников, у меня возникло ощущение, будто я целуюсь со статуей. Это потому, что все это тебе противно? Ты считаешь это грехом? Или, может быть, дело конкретно во мне?       — Дин, — Кас отвел взгляд, совершенно не зная, что ответить. Как объяснить, не признаваясь в содеянном. — Дело совсем не в этом. Ты многого не знаешь.       — И чего же я не знаю? — охотник сделал еще один шаг, с напором вторгаясь в личное пространство ангела, отчего у него сразу же перехватило дыхание.       Для Каса, владеющего всеми языками мира, включая тысячи тех, которые были давно забыты, формулировать простые слова на уже привычном ему английском было чем-то невыносимым, когда он ощущал, как дыхание охотника легко касается его скул. Он постарался не дышать, но было слишком поздно, и легкие уже наполнились воздухом, смешанным с таким знакомым ему запахом Дина. Сердце болезненно сжалось, а в уголках глаз опасно защипало, что в совокупности с бушующей благодатью, теперь выходившей из-под контроля каждый раз, когда Дин приближался к нему так близко, заставило его замереть и отвести глаза в сторону.       Он не хотел видеть губы Дина, напряженно сжатые в тонкую линию. Он не хотел смотреть ему в глаза, не хотел сосредотачиваться на слегка потускневших от недостатка солнечного света веснушках, и он абсолютно точно не желал произносить то, что, как он точно знал, заставит Дина навсегда от него отвернуться.       Но выхода не было. Поэтому Кас прикрыл веки и из последних сил постарался собраться с мыслями.       — Для начала, ты должен знать, Дин, что я пытался сделать все, что было в моих силах, чтобы изменить это, но не смог. Это просто сильнее меня и не поддается контролю.       — Это? О чем ты говоришь?       Кастиэль повернулся, и их глаза мгновенно примагнитились друг к другу.       — В клубе… Я просто не мог делать все это — держать тебя за руку, обнимать или целовать, — потому что эти вещи… — он сглотнул, собираясь, словно перед прыжком в ледяную воду, — они значат для нас совершенно разное.       Кас помнил, как сложно ему было сопротивляться самому себе. Как каждый раз хотелось, чтобы это значило для Дина столько же, сколько и для него самого, но охотника всегда побуждали на эти невыносимые действия какие-то внешние факторы. Например, прикрытие. Или проклятие. Или излишнее количество алкоголя. Дин не делал этого, потому что хотел, и Касу следовало принять эту истину и перестать тешить себя напрасными ожиданиями.       — Твои чувства ко мне, Дин, — выдохнул он и со всей земной тоской в глазах уставился в лицо друга, возможно, в последний раз. — И мои чувства к тебе… они… Они совершенно разные.       Охотник, до этого неподвижно стоявший на месте, отшатнулся назад, словно от пощечины, и поджал губы.       — И этого не изменить, не так ли? — с ядовитой усмешкой спросил он.       — Нет, я так не думаю, — выдохнул Кас, ощущая, как его сердце сжимается, словно в тисках.       Дин кивнул и, молча развернувшись, швырнул на пол ноутбук, стоящий на столе рядом с ними. От силы удара он изогнулся под неправильным углом, осыпав пол кусочками пластика. Кас, совершенно того от себя не ожидая, вздрогнул.       — Тогда тебе на самом деле лучше уйти, — сквозь сжатые зубы выдавил из себя охотник, стоя к ангелу спиной и крепко сжимая руки в кулаки.       Вот и все. Худший кошмар на глазах стал их новой реальностью.       Кас не понял, как в следующее мгновение оказался за дверью дешевого мотельного номера. Он не понял, как после следующего вздоха очутился на каком-то неизвестном ему заснеженном плато высоко в горах. Единственное, что понял ангел, — он только что потерял своего лучшего друга, не желавшего слышать ничего о его глупых невзаимных чувствах.       И это было в тысячу раз больнее, чем потоки ледяного воздуха, обжигавшего его кожу, прикрытую тонкой тканью шелковой голубой рубашки, оставшейся на нем, будто в напоминание обо всем том, что он так хотел получить, и что потерял.       Плотно сомкнув веки, ангел как подкошенный рухнул в снег.

***

      Шли дни. Кастиэль переносился с континента на континент, желая найти успокоение в единении с дикой природой, но каждое новое место только делало ему все больнее, будто бы напоминая — он был так безнадежно одинок. Небеса давно отреклись от него, и ангел стойко выдержал это благодаря тому, что обрел на Земле новую семью. Но теперь, решившись всего на один разговор, он потерял и братьев Винчестеров, тем самым приговорив себя к существованию в качестве всеми забытого отшельника.       Сэм, впрочем, по-прежнему молился ему по несколько раз в день. В основном он рассказывал о брате. Говорил, что Дин ведет себя просто ужасно: напивается до чертиков еще до обеда, не желая разговаривать с ним, практически не спит, шатаясь по улицам, и словно специально нарывается на неприятности. Младший Винчестер просил Каса вернуться, чтобы поговорить с Дином, ведь, по его мнению, что бы между ними не произошло, все можно было исправить, так как они были семьей.       От таких заявлений становилось еще хуже. Сэм не знал правды, поэтому даже не мог представить, насколько сильно заблуждается.       Кас понимал, что никакие разговоры тут не помогут, но спустя несколько дней одиночества, все-таки позволил себе грезить о том, что Дин рано или поздно сможет его простить. Да, он омрачил их дружбу, но когда-нибудь, возможно, охотник смог бы смириться с этим и принять чувства Каса как неловкое и не очень приятное обстоятельство, с которым все же можно жить.       Вероятно, они никогда больше не смогли бы стать лучшими друзьями, но если бы Дин позволил ангелу время от времени работать с ними или, допустим, хотя бы помогать в безвыходных ситуациях, он бы уже чувствовал себя гораздо лучше.       Иногда, совершенно теряясь в потоке времени, которое теперь приняло удивительный для ангела ход, он старался мысленно установить связь с Дином, чтобы убедиться, что он жив и здоров, но то, что раньше соединяло его благодать с душой охотника, теперь казалось каким-то эфемерным и незначительным. Он цеплялся за жалкие обрывки ощущений — чувствовал злость, обиду и туманивший сознание солод, но не мог определить никаких более точных подробностей происходящего с охотником, довольствуясь хотя бы тем, что Дин где-то очень далеко от него просто продолжал существовать.       Однажды в порыве особенно болезненного бреда Кастиэль подумал, что мог бы вернуться и стереть Дину память об этом разговоре. Но эта мысль его неожиданно разозлила, и ангел строго-настрого приказал себе перестать искать хоть какие-то точки соприкосновения с братьями. Он заблокировал молитвы Сэма и больше не сосредотачивался на остатках связи, благодаря которой раньше чувствовал себя живым.       С того момента Кастиэль перестал понимать, сколько дней прошло с их последней встречи, и где он вообще находился. И это, кажется, целиком и полностью устраивало его, ведь так ангел почти не ощущал боли от разбитого сердца. Это было жалко, но Кас и так считал себя жалким, так что это совершенно ничего не меняло.       Наверное, он бы с легкостью провел вечность в этом полузабытье, если бы однажды ночью не услышал знакомый голос, тихо звавший его будто откуда-то издалека. Совершенно не соображая, что он вообще делает, в следующий миг Кастиэль уже находился рядом с источником молитвы.       Дин спал, а соседняя кровать, предназначенная для Сэма, пустовала. Комната была наполнена запахом застоявшегося перегара, а на полу, словно дополняя картину из спиртовых запахов, как попало лежало несколько пустых бутылок. Игнорируя неприятную атмосферу номера, ангел присмотрелся к охотнику и убедился, что тот по-прежнему крепко спит. Но как тогда он мог услышать молитву? Вероятно, это был всего лишь плод его больного воображения. Кас уже собирался вернуться обратно в свое одинокое заточение, ругая себя за проявленное малодушие, но внезапно застыл, услышав свое имя снова.       Охотник определенно ему молился.       Но как?       Кас нахмурился, вглядываясь в напряженные черты лица мужчины, который абсолютно точно не мог обрести покой даже во сне. Он сделался невидимым и приблизился к кровати, намереваясь заглянуть в его сознание, но снова остановился, вовремя осекая себя и не позволяя этой вольности.       Он не имел никакого права больше вмешиваться в жизнь Дина, поэтому только продолжил неподвижно стоять, а охотник в это время перевернулся на спину, тихонько простонав что-то неразборчивое.       В этот же момент глаза Каса округлились, зацепившись за очевидный стояк, не заметить который под тонким мотельным одеялом было просто невозможно. Дин снова простонал, потянулся рукой к этой выпуклости и сразу же распахнул глаза, глубоко втягивая носом воздух.       — Блять, — сонно пробормотал он, заглядывая под одеяло, будто пытаясь убедиться наверняка. — Ебаные сны.       Кас замер, наспех проверяя, нормально ли функционирует его благодать, и не сможет ли охотник прямо сейчас поймать его с поличным. Он не видел Дина по ощущениям целую вечность, и этого было достаточно, чтобы оправдать себя за то, что он нарушает с десяток установленных ранее правил. А когда Дин нервно откинул одеяло и положил руку на свой член, прикрытый только тонкой тканью боксеров, ангел растерял все остатки самообладания.       Мужчина на кровати был просто божественно красив. Где-то далеко на задворках сознания Кас понимал, что не имеет права смотреть, но оторваться от того, как Дин прикусывает нижнюю губу и выгибается в постели, толкаясь ближе к своей же ладони, было просто невозможно. Он почувствовал, как внизу живота собственное возбуждение мгновенно сделало его тесные джинсы, так и оставшиеся на нем после ночного клуба, еще более неудобными, а в следующее мгновение, когда Дин медленно стянул белье вниз, мысленно застонал, упиваясь зрелищем.       Это было слишком. Все это было аморально и неправильно, и Кастиэлю следовало немедленно покинуть номер, что он и намеревался сделать, когда Дин прошептал тихое «Кас», обхватывая свой член ладонью.       Ангел сам не понял, как и почему снова стал видимым. Просто в один миг его тело материализовалось в метре от охотника, который только удивленно вскрикнул, второпях прикрываясь одеялом.       — Какого черта? — заорал он, приподнимаясь с кровати, но Кастиэль даже не собирался отвечать. В следующее мгновение он бросился к Дину, впиваясь в его губы почти агрессивным поцелуем, и толкнул его обратно на подушку.       К его удивлению, Дин ответил мгновенно. Он разомкнул губы, позволяя языку Каса протолкнуться в его рот, а сам принялся торопливо расстегивать маленькие круглые пуговицы на рубашке ангела.       Кастиэль сместился так, чтобы оказаться верхом на его бедрах, а потом потянул футболку Дина наверх, прижимаясь губами к, как он уже знал, чувствительному месту чуть выше ключицы, прикусывая и посасывая. Охотник громко застонал, зарываясь пальцами одной руки в волосы партнера, а другой стягивая еще не до конца расстегнутую рубашку. Несколько нижних пуговиц отлетели с неприятным треском, но в общей суматохе это не имело никакого значения. Когда Дин потянулся к пуговице на джинсах Кастиэля, ангел в нетерпении застонал и бросился на охотника с новой силой, вкладывая в поцелуй всю любовь и боль, так долго копившиеся в нем без возможности вырваться наружу.       Это не было похоже на их первый раз на заднем сидении Импалы, потому что сегодня Кас с первых секунд понимал всю безнадежность ситуации. Он больше не питал никаких иллюзий относительно чувств Дина, отдавая себе отчет в том, что количество выпитого алкоголя и сон, явно эротического содержания, сделали охотника податливым и безрассудным. Он целовал Дина словно в последний раз, мысленно проклиная себя за слабость. Все это время Кастиэль надеялся, что будет наказан Богом, судьбой, да хоть самим Винчестером за то, что снова пользуется положением, чтобы удовлетворить свою болезненную нужду быть как можно ближе к этому мужчине. Возмездие должно было непременно настигнуть его, пока он без оглядки окунался в это пламя, буквально сжигающее его до тла.       Всё было неправильно и идеально одновременно. И Кас позволил себе раствориться в моменте и хотя бы несколько следующих минут не терзаться муками совести. Хотя, честно говоря, когда Дин расстегнул наконец эту ужасную молнию, думать о чем-то еще стало просто невозможно. Ангел на мгновение приподнялся, чтобы стащить джинсы вместе с бельем вниз, а потом прижался к Дину и застонал ему прямо в губы, когда их члены, зажатые между животами, впервые соприкоснулись.       Он никогда прежде не испытывал столько счастья и печали одновременно, и от этой смеси диаметрально противоположных эмоций буквально кружило голову. Охотник под ним нетерпеливо заерзал, и Кас послушно опустил одну руку вниз, проведя пальцем по головке Дина, отчего тот выгнулся и подался навстречу этому прикосновению.       — Господи, Кас, — прошипел он и накрыл руку ангела своей, обхватывая сразу оба члена.       Ангелу стало резко не хватать воздуха, но он все равно не мог оторваться от шеи Дина, оставляя влажные поцелуи везде, куда мог дотянуться, пока охотник задавал ритм тому, что происходило ниже. Казалось, они оба не могли до конца понять, что вообще происходит, и как до этого дошло, но в то же время не могли остановиться даже для того, чтобы начать нормально дышать.       Возможно, Кас хотел бы сделать все иначе. Он предпочел бы видеть Дина при дневном свете, пройтись губами по каждому сантиметру его слегка загорелой кожи, позволить ему почувствовать, насколько сильно он любил его тело и душу. Ангел хотел бы, чтобы их поцелуи были неторопливыми, а прикосновения более нежными, но сейчас они будто бы неслись на гоночном треке, боясь притормозить хоть на мгновение, чтобы не дать лишним мыслям проникнуть в сознание и все испортить.       Пожалуй, это было слишком отчаянно, но Кас как нельзя кстати был переполнен этим самым чувством и до встречи с Дином, так что происходящее идеально подходило к тому, как он ощущал себя внутри. А шумные вздохи и тихие стоны охотника отвлекали его ровно настолько, чтобы не думать ни о чем, кроме пульсирующего напряжения, нарастающего все больше с каждым движением их рук.       Кас понял, что Дин уже близко, по характерным звукам, навсегда оставшимся в его памяти еще с предыдущего раза, и слегка ускорил темп, отчего охотник отбросил голову на подушку и позволил двум особенно громким стонам сорваться с приоткрытых губ. Мужчина несколько раз дернулся, и ангел почувствовал, как теплая жидкость растеклась по его руке и животу. От этих ощущений Кас кончил через несколько движений, обессилено рухнув на охотника.       Он, наконец, вздохнул, хотя не нуждался в этом ни сейчас, ни несколькими минутами ранее, и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Дина. И он совсем не удивился, когда увидел в его глазах растерянность и нотки паники, накал которой будто бы нарастал с каждой секундой. Кастиэль смиренно поджал губы и откатился на свободное место рядом, уже предвкушая то, что сейчас услышит.       — Что это, черт возьми, было? — все еще задыхаясь, спросил Дин. — Как ты здесь оказался?       — Ты молился. Позвал меня по имени, — ответил Кас совершенно спокойно, хотя внутри уже начал разгораться болезненный пожар.       — Я спал! Как я мог тебе помолиться?       — Видимо, ты сделал это во сне. А потом повторил еще раз, когда проснулся.       — Блять, это несправедливо, я же не могу контролировать свои сны!       Кас кивнул, будто подтверждая собственные ожидания.       — А еще, судя по бутылкам, ты выпил слишком много виски. И именно поэтому все произошедшее было всего лишь ошибкой, верно? — спросил он холодным тоном, вложив в него последние остатки самообладания.       Дин нервно сглотнул. Он повернул голову к Касу, и ангел изо всех сил начал бороться с желанием посмотреть на него в ответ, продолжая упорно буравить взглядом потолок. Он просто не мог снова увидеть на лице Дина уже привычные ему злость и разочарование.       — Верно, — почти шепотом ответил охотник спустя бесконечно долгие несколько секунд.       Кастиэль закрыл глаза, пытаясь отыскать в себе силы на то, что он собирался сделать. Все его могущество было словно растоптано точно так же, как и он сам.       — Кас?       В голосе охотника прозвучали какие-то новые нотки, но у ангела не было никаких сил с этим разбираться. Все равно ничего нового он не услышит. Смирившись с тем, что он никогда не отыщет прощения у самого себя, ангел резко повернулся на бок и приложил два пальца ко лбу Дина. Охотник напряженно замер, а через мгновение обмяк, теряя воспоминания как о прошедшей ночи, так и о последнем разговоре, разрушившем всю их дружбу.       Кас умело подменил в памяти Дина причину ссоры — теперь мужчина считал, что поругались они из-за безрассудства ангела, снова впутавшегося в дела Небес, а потом еще раз тщательно проверил, чтобы Дин никогда не вспомнил о его глупом признании.       Он позаботился о том, чтобы охотник проснулся чистым и одетым, а когда все было закончено, перенесся обратно в леса Конго, чувствуя себя особенно разбитым и еще более ничтожным. До самого утра он пытался убедить себя в том, что теперь просто у него появился еще один шанс доказать человеку, что он будет надежным плечом, на которое всегда можно положиться. Он решил, что больше никогда не позволит своим чувствам взять верх над разумом, и будет хорошим другом, не позволяя себе предавать доверие Дина.       В тот самый момент, под бешенный стук собственного сердца, он клятвенно пообещал самому себе, что то, что было вчера, никогда и ни при каких обстоятельствах больше не повторится.