В дар богиням приносят букеты

Мерри. Сколько же теплоты умещалось в этом псевдониме. Воспоминания о концертах, о красочных постерах, о пышном белом платье. Джулия любила подолгу смотреть на фотографии своей Мерри, разглядывая каждую родинку на ее лице, каждый завитый локон светлых волос. Она любила всю Мерри, с ног до головы, пусть даже никогда не перекидывалась с ней и парой слов. Как жаль, что она была так недосягаема для простой студентки, которая каждый месяц откладывала деньги из своих карманных, чтобы попасть на концерт своей богини. Джулия вслепую скупала все, где было хоть одно упоминание певицы, будь то постер или журнал про каких-то эстрадных звёзд. А потом подолгу рассматривала фотографии вдоль и поперёк, любуясь всем, что только считала красивым в Мерри. Она ощущалась как стакан тёплого молока, французский мюзикл по мотивам шекспировских строк, карманный полароид, букет белоснежных роз, стоящий рядом с полевым разнотравьем, перевязанным ленточкой... Джулия восхищалась каждым ее образом, в котором та появлялась на сцене. Как-то раз даже отыскала в торговом центре похожее платье, но примерив, вспомнила про то, насколько не любит видеть свое тело открытым хоть немножко. Если бы только Джулия была чуть смелее... – Мам, я дома, - протянула девушка, сбрасывая рюкзак с плеч на пол в прихожей – А? Ага... - послышалось рассеянно из кухни Джулия мышкой шмыгнула в свою комнату. Тут было тесно и темно. Братья или сестры? Нет, родители девушки сразу после ее рождения поняли, что большего "счастья" им не надо. Она хлопнула ладонью по выключателю, зажмурилась от света, наполнившего комнату, прошла к письменному столу и опустилась на стул перед ним. Пальцами потянулась к своим же волосам, запустила их сквозь пряди, почувствовала неприятное скольжение подушечек пальцев по челке. –Надо бы голову помыть, а то я совсем уже забылась с этими экзаменами, - сказала Джулия самой себе У нее с детства была привычка говорить с собой. Казалось, что это помогает не чувствовать какое-то гнетущее одиночество, как думала сама девушка. – Так, Джулия, соберись, - шептала она себе же - Не время раскисать Взгляд ее сам собой метнулся на стену рядом со столом. Там, в аккуратной деревянной рамочке улыбалась Мерри. Эту фотографию Джулия любила больше всех, от нее так и светило, как от солнца. Девушка никогда не встречала свою кумиршу один на один, но она знала, она чувствовала, что даже находясь рядом с Мерри можно почувствовать себя как в тёплых объятиях самого мягкого одеяла, как у берега моря на рассвете, когда весь небосвод заливается румянцем, как в рождественский вечер с дымящейся чашкой кофе на кухне. Мерри была идеальна. А Джулия была готова отдать за нее даже свою жизнь, если бы это понадобилось. – Пожалуйста, соберись. Ты же знаешь, что девушки не могут любить других девушек, это неправильно, этого не может быть, это к тебе не относится, - Джулия продолжала твердить себе одно и то же день за днем, не желая мириться даже с намёками на свою настоящую ориентацию. Да, ей нравились девушки из школы. Да, она засматривалась на одногруппниц. Но у нее и мысли не было о том, чтобы вдруг поверить в свою "неправильность". Все это казалось ей мерзким, жутким, до ужаса неправильным и цепким, как репейник. Ей хотелось исчезнуть от одной мысли о том, что она может оказаться не той, кого все ждут, может оказаться той, кого не любят вокруг. Джулия опомнилась только тогда, когда уловила тихий стук капелек слез о стол. Она почувствовала на щеках тёплые ручейки и тут же потянулась вытереть их тыльной стороной ладони. Казалось, даже погода не хотела, чтобы девушка радовалась. За окном медленно сгущались мрачные тяжёлые тучи, пока ветер начинал сминать ветви деревьев с большей силой А на следующий день выпал первый снег. Лёгкий и мокрый, ещё тонкий и неуверенный. Джулия смотрела на клубы пара у своего лица и улыбалась снежинкам, тающим у нее на ладонях. Она нагнулась, взяла в руки горсть снега, слепила кривенький снежок и запустила его в дерево. Тот прилип к коре, превратившись в небольшой белый блинчик. Джулия снова улыбнулась. – Этот снег белый-белый...Прямо как волосы Мерри. Они всегда такие аккуратные, - вспоминала вслух она, пока куталась в безразмерный колючий шарф - наверное, я бы могла сделать для нее целый дворец из снега, если бы она захотела... Джулия подняла взгляд на затянутое белой ватой небо и снова поймала  себя на мысли о том, что слишком много размышляла о певице. Улыбка исчезла с ее лица так же быстро, как появилась. Образ Мерри мелькал слишком часто. В утренней заре, в первых снежинках, в хрупких ромашках и отутюженных рубашках, в белоснежных голубях и свадебных платьях. Казалось, что вся вселенная закружилась вокруг одного человека. Джулия снова почувствовала на щеках уже подмерзающие слезы. Она хлопнула саму себя по руке, отгоняя излишние эмоции. Не хотелось выглядеть истеричкой даже в своих глазах. Никто же не любит нытиков, правильно? Джулия думала точно так же, когда через неделю после того утра пожилой преподаватель пытался пристыдить ее перед всей аудиторией. Слезы подступали к горлу, она это чувствовала. Казалось, что каждый взгляд был прикован только к ней, а с каждой секундой она сжималась, сминалась, как пластилиновый человечек, становилась совсем маленькой и ничтожной, такой, будто малейший ветер мог сдуть ее, как пыль. Джулии хотелось упасть камнем на пол и рыдать, свернувшись в клубок. Создавалось ощущение, будто даже самая миролюбивая одногруппница осуждала её, тихо записывая гадости про нее в блокнотик. Слова преподавателя не особо доходили до Джулии, слышались как сквозь толщу морской воды. Когда он наконец жестом показал, что девушка может сесть на место, Джулия рванула к своему столу под аккомпанемент общих взглядов, упала на стул и уставилась на пустую страничку в тетради. "Только не поднимай глаз, не подавай признаков жизни, и все про тебя забудут" - пыталась успокоить себя Джулия, не заметив, как к ней вместе с книжками подвинулся одногруппник. Когда по меловой доске заскрипел мел, он шёпотом поинтересовался у девушки, как она. – Джули, как ты себя чувствуешь? Все нормально? – Чего? - она не до конца поняла вопрос, все ещё находясь будто под гипнозом. – Как ты? - он всерьёз волновался Джулия наконец подняла взгляд на неожиданного собеседника. Это был Эрик, одногруппник, с которым они особо не контактировали. Да, девушка замечала, что он проявляет знаки внимания, старается подать руку помощи или закрыть Джулию собой от задир, но никогда не придавала значения его действиям. А теперь, когда он был единственным, кто старался помочь даже в такой ситуации, Джулия невольно задумалась об этом. Ей стало невыносимо стыдно перед Эриком, она снова опустила голову. – Ты хочешь, я тебе куплю чего-нибудь поесть, когда пары кончатся? Выглядишь не очень бодрой, извини, - он постарался заглянуть ей в глаза, но вовремя оставил эту затею, заметив презрительный взгляд преподавателя на себе. – А? Чего? не знаю... - она выглядела, мягко говоря, растерянной. – Ничего-ничего, давай кофе возьму тебе? Ты какой любишь? – Не помню, с молоком какой-то... - вопросы продолжали идти до нее как сквозь плохие наушники – Хорошо, я куплю капучино, просто подожди чуток, я быстро, правда! - лепетал он, начиная светиться от счастья – Ага... И он действительно купил. Джулия только выходила из вуза, когда Эрик уже ждал ее у ворот со стаканчиком кофе. Радостный настолько, что казалось, будто он мог одной улыбкой начать топить снег вокруг себя – Вот, держи! Я тут взял несколько упаковок сахара и ложечку, - он протянул Джулии стакан – Спасибо большое... Почему ты так легко одет? – Да что-то не подумал, что будет так холодно, - Эрик засмеялся и спрятал раскрасневшиеся руки в карманы - Не страшно! Мне и так хорошо – Ладно, - протянула Джулия, размешивая сахар в напитке - спасибо ещё раз, это очень мило с твоей стороны – Если хочешь, я буду тебе каждый день покупать кофе после пар – Ты очень добр ко мне, спасибо, - она улыбнулась - у тебя очки немного вниз съехали – А, ой, а я и не увидел, - Эрик снова усмехнулся и поправил очки - спасибо, что заметила! – Давно у тебя плохое зрение? - заканчивать диалог Джулии не хотелось – Э-э... со средней школы, наверное? Я особо не помню. Помню только, что мама ругалась много – У тебя плохие отношения с матерью? - поинтересовалась Джулия, глядя на кофейную пенку – Чего? Нет, просто она иногда слишком сильно беспокоится - Эрик смущённо замолчал – Ясно... - видимо, девушка даже не пыталась показать себя разговорчивой – Кого слушаешь? - быстро перевел тему Эрик - мне вот рок восьмидесятых нравится – А мне Мерри, слышал про такую? – О, моя сестра ее слушала какое-то время – Правильно делала... - будто щёлкнул переключатель - Мерри и ее музыка правда потрясающая. Она мне нравится уже довольно давно... Я услышала ее впервые случайно, когда собирала плейлист, и все, затянуло. Я ее очень люблю, у нее всегда такие шикарные образы на сцене, и... - Джулия вдохнула, будто воспроизводя в сознании кумиршу - у нее такой голос, а когда она берет высокие ноты, у меня вообще все замирает, мне кажется, что даже проходят мурашки. Я в том месяце была на ее концерте, это было просто великолепно! Эрик, боже, мне кажется, вообще каждый человек в мире должен хоть раз увидеть Мерри на сцене! Она правда бесподобная и... – Воу-воу-воу, она тебе реально нравится, видимо, - Эрик слегка испугался, что Джулия уже не остановится – Конечно нравится, она прекрасная – Не спорю... Смотрю, ты допила кофе. Тебя проводить до дома? Где ты живешь? – Не так далеко, но я сегодня хотела бы одна прогуляться, мама ещё просила в магазин зайти, - кажется, вопрос немного напугал девушку – Ну хорошо, тогда до завтра, приятного вечера тебе! – Спасибо, - Джулия уже собиралась развернуться, как ощутила на своем плече руку Эрика – Береги себя – Окей-окей, только убери руку, пожалуйста, - она повела плечом в сторону, отходя на шаг от одногруппника – Извини, - одернув руку, тот отвёл взгляд Джулия не ответила, а лишь улыбнулась и, помахав ладонью, двинулась в сторону автобусной остановки. Эрик так и остался у ворот, провожая девушку завороженным взглядом. Когда Джулия вернулась домой, она не стала привычно рассматривать плакаты с Мерри, а сразу принялась искать Эрика среди чата группы. Ее слегка потряхивало после пережитого дня в целом, но было куда интереснее найти номер одногруппника. – Он классный, но все же хорошо, что он не шел со мной, мало ли на что эти парни способны... - шептала Джулия сама себе Этим же вечером она позвонила ему. Валялась на кровати, рассматривая собственные пальцы, пока голос у уха рассказывал о недавних премьерах фильмов. Эрик увлечённо описывал каждого персонажа, а Джулии и отвечать не хотелось. Хотелось просто лежать и слушать. Не обязательно было даже вникать в смысл слов. За телефонным разговором Джулия даже не заметила, как время подошло к ночи. Прерывать Эрика не было желания, девушке казалось, что сейчас она может слушать его до утра. Вдруг она уловила осторожный вопрос: "Джули, а ты не устала? Может, тебе лечь спать?", улыбнулась, перевернулась на живот и попросила парня продолжить. Ей было мало этих полутора часов внимания, хотелось впитывать доброту всем телом. А Эрик был готов бесконечно ее давать. Сейчас он увлек Джулию настолько, что она желала слушать не интервью с Мерри, как обычно, а эти рассказы про случайные фильмы, названия которых она даже и не слышала в повседневной жизни. После того вечера каждое утро Джулии начиналось с сообщения от Эрика, где он интересовался, как у нее настроение, самочувствие и выспалась ли она. Он постоянно ставил смайлики и скобочки в огромном количестве, и это каждый раз смешило девушку. Как выдавалась возможность, Эрик садился к ней на парах, а после них как минимум раз в неделю покупал кофе и себе, и Джулии. Она терпеливо слушала каждый долгий рассказ про фильм или компьютерную игру, сама пересказывала почти дословно каждое интервью с Мерри и каждое шоу с ее участием, тихо напевала некоторое из ее последнего альбома, а Эрик обещал, что научится играть на гитаре специально для пения Джулии. Девушка отмахивалась и отворачивалась от ухмыляющегося одногруппника. – Хей, Джули, - он чуть подвинулся ближе – Да? Они сидели на подоконнике среди цветочных горшков. Проходящих по коридору вуза студентов это не особо удивляло, здесь немало таких "экстрималов". Дневной свет касался  спин, огибал резные листы растений и затемнял экран телефона Джулии, в который она уткнулась без особой цели. – А как насчет того, чтобы пойти ко мне завтра-сегодня? Посмотрим фильм, про который я недавно говорил – Ну... - девушка замялась, сбитая с толку таким резким предложением – Ты нечасто ходишь к друзьям? - он потянулся к лицу Джулии, чтобы убрать прядь её русых волос за ухо Она резко отшатнулась и вскочила с подоконника. Мысли закрутились в белый шум. "Мы близкие друзья, но почему сразу домой? В смысле? Зачем?" Вопросы кружились, перепретались, сталкивались между собой. Джулия опустила глаза в пол и не смогла сказать ничего более, как: "Да нет, спасибо, я довольно занята в последнее время"  – Как хочешь, - Эрик недоуменно что-то хмыкнул и поспешил перевести тему разговора Джулия успокоилась быстро, но весь оставшийся день не могла выбросить из головы этот небольшой диалог. Она винила себя за то, что отмахнулась, испугалась. Да, после ухода отца мама не раз твердила, что с парнями шутки плохи, и от них ничего хорошего ждать не стоит, но девушка старалась верить в чудо. А Эрик был огоньком в темноте, способным стать этим "чудом". Он был шансом Джулии доказать самой себе то, что так и должно быть, что она нормальная. За него нужно было хвататься, как за спасательный круг, и Джулия старалась верить, что он не потянет ее на дно. Нельзя было отпустить Эрика просто так. И Джулия убедила себя в этом. Из раза в раз она старалась меньше показывать свою неприязнь к тактильности и спокойно терпеть все приветственные прикосновения. Она мучилась, говорила с собой по ночам, не в силах сложить пазл и определить, что ощущает. Она все меньше вспоминала Мерри. Теперь основной заботой был только этот кудрявый парниша с горящими глазами, сходивший с ума каждый раз, как она проявляла ответную заинтересованность. Стояла глубокая ночь, но Джулия знала, что и не подумает о сне в ближайшее время.Она стыдливо утирала слёзы, не различая в темноте комнаты даже своих рук. В тот вечер что-то явно пошло не так. Девушка не хотела вылезать из-под одеяла, казалось, она могла изрезать ноги об осколки своих же переживаний, стоило лишь встать с кровати. Весь пол, стол, книжные полки, подоконник, все было в мельчайших обломках потухших звёздочек, каждая из которых рождалась в теле Джулии и сразу же угасала. Время тянулось лениво, медленно, оно не хотело заканчивать момент. Замерли даже звуки с улицы. Джулия молча чувствовала капли слёз на своих коленях, растирала их пальцами и была не в силах даже всхлипнуть. – Эрик, - она решилась набрать ему – Джули, очень поздно, что такое? - ошибкой было не переводить телефон на беззвучный режим на ночь – Эрик, ты мне нужен, - каких же усилий стоило ей еле слышно прошептать это – Что случилось? - сонно и хрипло – Мне кажется, я устала одна – Объясни, пожалуйста, что такое? – Эрик, я дальше одна не протяну, я хочу, чтобы ты стал моим парнем, - она начинала задыхаться и ощущала, что больше уже ничего не скажет – Джули, ты надо мной шутишь? - сон как рукой сняло Ответа не последовало. Все, что слышал Эрик на тот момент – шум дождя за окном, безмолвный плач над ухом и свое бешеное сердцебиение. – Я согласен Он не отпускал ее руку всю прогулку. Сжимал иногда пальцы, убеждаясь, что Джулия рядом и никуда уже не денется. Светился от счастья чувствовал только бесконечное "я люблю тебя" откуда-то изнутри себя же. Невесомо касался губами холодных щёк Джулии, держал ее за плечи и думал, что готов на всё. Снег хлопьями сыпался на шапку, волосы, ресницы, руки, промывал очки. Эрику было все равно. – Джули, ты похожа на букет белых розочек. Такая же чистая и изящная, ты мне очень нравишься, - он взволнованно тараторил, не отпуская плечи девушки – Белых роз? Спасибо, я думала, что больше смахиваю на какой-нибудь тюльпанчик или ромашку, - она залилась смехом – М-м, нет, все равно роза – Хорошо-хорошо. А ты больше похож на гладиолус. Яркий и запоминающийся. Я где-то читала, что они символизируют удачу Эрик не ответил, а лишь притянул Джулию ближе к себе и сгреб в широких объятиях. Она помедлила и осторожно положила руки на его спину. "Я же теперь не одна, да?" Дни дальше полетели как диск, на который были записаны только самые тёплые воспоминания. Джулия меньше вспоминала о том, как лениво тянулись дни до Эрика, каким образом она растеряла друзей, как отец время от времени звонил, и как она захлебывалась в слезах от безответной любви к человеку, который никогда бы в жизни не ответил на нее. С Эриком было уютно. Джулия часто смешила саму себя вопросом о том, как вообще так получилось, она ведь его почти не знала. Нет, знала. Эрик был именно тем парнем, который, казалось, не сможет причинить вреда, тем парнем, который не должен был бросить с трудную минуту, который был готов оберегать девушку и заботиться о ней, как о родной дочери. "– Эрик, а ты хоть сам понял о чем книга? – Нет, но уже заранее советую не читать" "– Джули, зайти сегодня тебе за кофе? – Давай. Кстати, я заметила, что только ты ко мне так обращаешься" "– Я помню, тебе нравился этот автор. Купил новое что-то от него – Как вовремя, я и сама хотела купить на днях" Даже короткие диалоги стали роднее, чем прошлые лучшие воспоминания. Со временем Эрик выучил о Джулии всё. Он точно знал, какие слова выбрать, когда она чувствует себя подвешенной, без проблем определял, на что она намекает взглядом и мимолетными жестами рукой. Он помнил наизусть расположение каждой родинки на ее лице и шее, знал, насчет чего лучше делать комплименты и как заполучить даже лёгкую секундную улыбку Джулии и как услышать ее смех. *** – Джули – М? - протянула она, не отрываясь от экрана телефона Они уже около часа сидели у Джулии в комнате, пока мама пропадала на работе. Эрик сбивчиво дышал. Он мысленно метался из стороны в сторону, стараясь подобрать рассыпавшиеся по углам слова, которые мигом забылись и потерялись. Кое-как он собрал растерявшиеся мысли в общую картину и решил действовать по интуиции. – Джули, солнце, мы с тобой довольно близки друг другу, - он заметно волновался - Я подумал, что мы могли бы перейти к большему. Имею в виду, что... Эрик отодвинул подушку, отделявшую его от девушки. Слегка придвинулся и подтянул Джулию к себе ближе за плечи. Взгляды встретились. В одних глазах читался один огромный вопрос, а в других резкая необузданная серьёзность. Джулии показалось, что и без того черные глаза Эрика потемнели ещё сильнее. Она не успела среагировать, когда вдруг почувствовала, как медленно поднимается край ее футболки. Джулия вскочила, изо всех сил одергивая футболку ниже. Она с животным ужасом смотрела на Эрика, который медленно поднимался с кровати и вырастал перед ней. Сейчас он казался куда выше, чем обычно. Джулия заметалась из стороны в сторону, будто в поисках способа самозащиты. Она на секунду отвернулась к столу за тяжёлой книгой, но боковым зрением зацепила движение Эрика. Он шагнул ближе. Девушка замахнулась на него, отшатнулась назад, и в следующую же секунду полетела вниз, увлекая за собой тяжёлый стул. Письменный стол отдался глухим стуком, когда по нему проехалась сначала спина, потом голова. Джулия, наплевав на жгучую боль в местах ссадин, забилась дальше под стол и закрыла голову руками. Она была готова молиться кому угодно, лишь бы это закончилось. Неважно, Богу, Сатане или всем вместе сразу. На глазах была плотная пелена из слез, разглядеть хотя бы очертания комнаты вокруг было просто невозможно. Джулия зарыдала. Она почти кричала, умоляла Эрика, чтобы он ушел как можно скорее и больше ни за что не появился здесь. Она не видела ни того, что он в панике пытался успокоить ее, ни его спешных попыток извиниться. Ей было плевать абсолютно на все вокруг. Джулия сжала свои же плечи пальцами сильнее и уже словно на грани между сознанием и комой продолжила молить парня лишь о том, чтобы он ушел из ее дома. Как только входная дверь с шумом хлопнула, девушка камнем упала на пол под тем же столом. Сил встать не было, одной щекой она ощущала холодный ламинат, а другой обжигающе горячие слезы. – Ну что, поэкспериментировала с парнями? - голос звучал будто бы отовсюду - А ведь ты даже саму себя пыталсь предупредить, что не надо так делать. Дурочка. Ты пыталась сбежать от себя, но нет, у тебя снова ничего не вышло, признай, что все это время тебе нравились только девушки, ты всегда была лесбиянкой, просто смирись с этим. У Джулии не было сил возражать голосу своего же разума. Она лишь свернулась в клубок, как маленький котёнок, и продолжила всхлипывать. – Вины Эрика нет. Он заботился о тебе, старался сделать все, чтобы ты чувствовала себя комфортно, забивал на свое здоровье, помнишь, когда он простуженный все равно пришел встретить тебя после пар? Он делал все, чтобы показаться тебе тем, кого ты ищешь. Думаешь, он был совсем тупым? Нет, он видел, что ты хватаешься за всех, потому что ищешь отца. Ты грязная. Твой прошлый такой эксперимент закончился идентичным провалом. Ты сама виновата, что не смогла нормально контактировать с парнями. А девушек почему избегала? Ах, потому что боялась, что правда окажешься лесбиянкой? Ну, спешу тебя огорчить, это твоя сущность. Поздравляю! Отныне ты официально дура. Ты разбила мальчишке сердце, ты это понимаешь? Он надеялся на ответную любовь, на заинтересованность. Ты ему нравилась, он был в тебя влюблён. А ты обломала все его мечты, ты всего лишь пыталась на нем проверить, нравятся ли тебе парни всё-таки. Нашла бы кого-нибудь получше, чтобы издеваться над чувствами. Никакая ты не белая роза, ты сорняк. И будет лучше, если ты от себя избавишься, пока это не сделал какой-нибудь опытный садовод. – Нет, малыш, ты не виновата. Все люди совершают ошибки, - голос не был похож на этот грубый и хриплый внутренний. Он звучал будто снаружи, не из чертог разума. Джулии на секунду показалось, что говорит Мерри на ее любимом постере. Девушка наконец выбралась из-под стола. Ее крупно потряхивало, но успокоиться было нужно. Она свалилась на кровать, сгребла в охапку подушку и уткнулась в нее носом. Подняла с пола упавший телефон, очень скоро нашла последнее интервью с Мерри и нажала на треугольничек на экране. Прозвучала приятная музыка в начале, а дальше на экране появилась самая настоящая богиня. От одного ее вида на душе становилось теплее, чем у батареи в морозный день. И Джулия пообещала себе, что будет держаться ради концерта, который намечается в конце этого месяца. Сил тревожиться больше просто не было.  *** – Мари, на сцене вы неоднократно появлялись с цветочными венками на голове или лепестками на одежде. Они имеют для вас какое-то особое значение? Какие цветы ваши любимые? – Вопрос сложный... Моя покойная бабушка выращивала кусты пионов у себя на участке, а однажды посадила новый в честь моего четырнадцатилетия. С тех пор пионы имеют для меня особое значение... Джулия приостановила видео. "Пионы, вот как..." Интервью с Мерри, пусть даже самые старые, помогали не хуже лучших успокоительных. Её осторожные и в то же время конкретные ответы даже на самые откровенные вопросы, смех, спрятанный в ладони и рассказы из жизни были словно большая кружка тёплого молока перед сном. Джулия терпеливо смотрела интервью до конца, уже не в силах оторваться от экрана. Таких видео никогда не было много, поэтому каждое Джулия уже заслушала до дыр и выучила наизусть. Распечатанный билет на концерт лежал на письменном столе, в двух шагах от девушки. Бумажный прямоугольник с мелким черным текстом. Вот так и выглядело счастье. Снова Джулия подняла взгляд на постеры на стенах, снова улыбнулась. Все хорошо. *** Зал только наполняется взбудораженными фанатами. Джулия уже стоит у самой сцены. Сердце бешено колотится, в руках во все стороны пушится огромный букет розовеющих пионов в бежевой обёртке. Каждый цветочек сам по себе уже произведение искусства. Джулия снова смотрит на букет и невольно сравнивает цветы со своей богиней, которая так скоро появится прямо здесь. Розовые лепестки тонко просвечиваются и подрагивают от движений нетерпеливой девушки. Свет приглушается. На сцене наконец появляется она. Белым шлейфом за ее спиной тянется подол платья. В волнистых волосах нежный цветочный венок, на тонких запястьях устроились лёгкие браслеты, пальцы обвиты узкими серебряными колечками с маленькими блестящими камнями. Кажется, пространство вокруг нее сияет. Изящная талия, вытянутая шея, распрямленная спина и округлые плечи. Джулия ловит себя на ощущении слезы на щеке. Мерри улыбается одними уголками губ, на ней вечерний макияж в красных оттенках и крохотные стразы под глазами. Мерри идеальна полностью. Джулия не думает, дар речи давно потерян, она лишь тянет букет к сцене, как в тумане. Никого вокруг, лишь она, розовые пионы и настоящий ангел. Слезы горячими кристаллами катятся по подбородку, стекают на джинсовку и беззвучно падают на пол. Руки. Прикосновение. Мерри благодарно поднимает букет на сцену, оглядывает каждый пышный цветок, шепчет завороженно. Она поворачивается в сторону Джулии, лучезарно улыбается ей, сердце пропускает удар, дыхание окончательно сбивается, ноги уже совсем не держат. – Спасибо, дорогая Джулия не помнит, как прошел и закончился концерт. Она помнит улыбку, адрессованную только ей, обжигающие слезы на своем лице, звон в ушах, ватные коленки, несметное количество бабочек в животе и частое сердцебиение. Выходит из здания, забывая обо всем на свете, о том, что когда-то она хотела покончить с собой, о том, что когда-то существовал Эрик, о том, как рыдала, виня себя. Сейчас нет никого больше. Только Мерри. Только она, ее чудесный голос, ее неземная внешность, ее нереальное всё. Джулия, даже и не пытаясь отогнать наваждение, медленно движется в сторону метро, снег падает на лицо,  хрустит под подошвой, осыпает всё вокруг. Ее не волнуют замерзшие пальцы, раскрасневшиеся щеки и незастегнутая куртка. Ее не волнует уже ничего. Она падает на сиденье в опустевшем под вечер вагоне, греет побитый телефон в руках. До ее конечной ещё ехать и ехать, волноваться не о чем. Джулия откидывается чуть назад, закатывает и закрывает глаза, не думает уже ни о чем. На телефон постепенно начинает приходить множество сообщений. Джулия не до конца осознает, что вдруг могло случиться, но с интересом набирает ПИН-код и с волнением понимает, что все уведомления из паблика-обсуждения. Паблика о Мерри. Девушка глянула на часы. В дороге она уже час, неужели за это время могло что-то произойти? К несчастью, да. Снова потеряв дар речи, Джулия читает новость о том, что водитель Мерри не справился с управлением в метель. В ушах снова шум вперемешку со звоном, как сквозь толщу воды голос в поезде произносит "Конечная. Пожалуйста, выйдите из вагонов..." Джулия ступает на платформу, лица вокруг размытые, непонятные. Не может быть. Это все ложные новости. Снова сообщения. Ещё больше подтверждений. Джулия мечется из стороны в сторону, натыкается на усталых прохожих, даже не слышит все угрозы в свой адрес от вмиг разъяренных пассажиров. – ЧЕРТ, НЕТ! Вскрикивает слишком громко. Какой-то мужчина ускоряет шаг, кажется, даже направляется в сторону дежурного по станции. Да пусть идет куда хочет, черт бы его собрал. Джулия с силой кидает телефон о плитку платформы, тут же в панике поднимает его и с ещё большим ужасом осознает, что разбила его окончательно. Снова чувствует ком в горле и остекленевающие глаза. – Ну не может же такого быть, ну это невозможно, это фейк же... Бормочет, как во сне. Слёзы вовсю текут по лицу, Джулия даже не замечает, как оказывается сидящей на холодной плитке прямо посреди станции. Даже шум прибывшего поезда не кажется таким назойливым и громким. Его будто даже нет. Как нет и смысла. *** От нее остались лишь воспоминания, некачественные фотографии, телефонный номер, глубокая тоска и бесконечная безумная любовь. Как же жаль, чертовски жаль, что железнодорожные пути расположились прямо между станцией метро и домом этой глупой девушки. Теперь они встретятся снова лишь в следующей жизни, и то если повезёт.