Домашний Зоопарк

В этом доме не было ни капли уюта. Строгие формы, много стеклянных и деревянных вещей. Мебель расставлена максимально практично, и интерьер выдерживался в серых и немного коричневых тонах. Большое окно на всю стену присутствовало почти во всех комнатах, открывая помпезный вид на город. Тишину этого неуютного, не домашнего места нарушал лишь тихий разговор на кухне. Хозяин дома – элегантно одетый, изысканного вида паренёк лет двадцати трёх на вид, худощавый, с длинными руками и такими же пальцами. Он напоминал паука – хищник, способный кого угодно запутать в своих сетях. Все называли этого человека Стив, и лишь немногие знали его настоящее имя – это же Олгум Катор, очень известная в кругах чёрной торговли личность. На его руках не одна проданная на чёрном рынке вещь, и не всегда даже вещь – иногда то, что стоит в десятки раз дороже любого исторического достояния. Собеседник его также не более приятная личность – засаленные волосы, грязная одежда, сильный запах пота. Он очень напоминал затёкшего жиром хряка. Но, казалось, парень не замечал этого и общался с этим, прямо скажем, быдлом, как с ровней. Конечно, так казалось только этому самому мужику, на самом же деле парень, которому, к слову, далеко не двадцать три, старательно не показывал своего отвращения к собеседнику. - Знаешь, я не представляю, насколько нужно не дружить с головой, чтобы выкрасть младенца из-под морды Сохра, - Катор искренне расхохотался. Ещё никто на его веку не осмеливался подойти так близко к кому-нибудь из «стражей» - очень противных и зверски агрессивных дангов, следящих за «благополучием» их граждан на этой убогой планете. Конечно, даже Олгум остерегался их – кто же захочет иметь дело с целым стадом тех, кто помешан на справедливости. Философию своего народа Стив, мягко скажем, не разделял. - Ну, крал не я, я только поставщик, - хрюкнул мужик. – Насколько мне известно, спёр этот комок шерсти кто-то из черногривых во время военных действий, а я лишь доставляю его заказчику. Между прочим, за это обещали очень недурно заплатить. - Сколько? – Неестественно яркие, алые глаза паренька хитро блеснули, крестообразные зрачки сузились. - Столько, сколько ты получаешь за десяток грузовиков, доверху набитых чистой наркотой, - Кажется, свин был горд тем, что ему поручили столь важное задание. – И часть этой суммы твоя, если этот хвалёный зверь справится с поставленной задачей. - Я, может быть, и обязан тебе своей шкурой, но не дурак, - Мальчишка вновь рассмеялся. – Я не буду рисковать единственной химерой, если мне на пятки будут наступать приспешники Сохра и иже с ними. Я не сомневаюсь, что родители этого шкета уже всех на уши подняли. - С каких пор ты стал бояться Сохра? И об этом не беспокойся, насколько знаю, обоих его взрослых обезглавили и сожгли, – Мужчина недовольно нахмурился. – И, помнится, мой распрекрасный, твою расхваленную банду уделали какие-то мутанты с палками и вилками для салата! Так что, какое ты, наглая твоя рогатая морда, имеешь право ставить под сомнения нашу… операцию? - Хм, ну если так, то, пожалуй, я возьмусь за дело, – Олгум выдержал паузу. – И, прошу учесть, что к своим шестёркам я отношения не имею – их дело по мелочи воровать и хулиганить, а знать о моём бизнесе и вообще о моём существовании – не положено. Мне вообще плевать кто их там дубасит, или кого дубасят они. Так что о мутантах не волнуйся, эти существа даже не подозревают о том, насколько велик и могуч «Пурпурный Дракон». - Как бы там ни было, я хочу провернуть всё за пару недель, чтобы уже к середине лета зверёныш оказался у заказчика. Но сразу предупреждаю, что если что-то пойдёт не так и его драгоценная шкура пострадает – под нож пойдёт твоя. - Хах, не задирайся, кишечник у вас, сударь, тонковат меня под нож отправить, - захохотал Катор, - Что ж, сегодня же вечером химера прибудет в Нью-Йорк, и начнёт свой поиск. - Ты его прям так выпустишь? – немного удивился мужик. - Ну, тебе же надо быстро? Я запрограммирую его избегать людей, но если уж что – пару статей в жёлтой прессе мои люди замять в состоянии. *** Должно быть, всем знакомо то самое чувство, когда нехотя просыпаешься, а потом опять засыпаешь, и при этом твой мозг работает так, будто бы ты не уснул вовсе, а проснулся? Как бы умываешься, завтракаешь, и всё кажется тебе таким реальным, ты действительно думаешь, что не спишь. А потом тело начинает падать, за долю секунды адреналин добирается до головы, и вдруг понимаешь, что ты не просто не умылся и не позавтракал, а упал с панциря гигантской черепахи, ворочаясь во сне. И даже несмотря на то, что падал на кровать и от силы одну четвёртую секунды, ощущение близкой смерти покидает сонную голову ещё не скоро, как будто бы тебя действительно пытались сбросить этажа так с десятого. Именно это сейчас и произошло с Пегги, когда где-то в глубине черепашьего дома что-то с грохотом упало, и разбудило её. Казалось, она уже приготовила всем завтрак, собрала свой зверинец и пошла в институт, но тут земля под ногами пропала, падение, и переход в реальный мир. Девушка не сразу поняла, что упала она таки не куда-то с большой высоты, а с черепашьего пластрона на мягкую кровать. Успокоившись, Яра глубоко вздохнула, и закуталась в доступный ей край одеяла – остальное, увы, придавил Донни. Пегги была одной из тех людей, которые резко реагируют на перемену температуры даже в пару градусов. Нет, в смысле, если это произойдёт тогда, когда она активна, то ничего, а вот когда спит, то стоит в комнате стать чуть холоднее и её ногам немного замёрзнуть - на утро уже можно проснуться с насморком. И сейчас происходило тоже самое: она замёрзла, и уже почти чувствовала, как её нос заполняется погибшими лейкоцитами. После нескольких неудачных попыток отвоевать хотя бы ещё пару десятков сантиметров одеяла, Пегги таки начала чихать. Но вставать и искать что-нибудь, что могло бы согреть, было крайне лениво и неохотно. В итоге самое тёплое, что она смогла отыскать особо не напрягаясь – рука Донни, которую Пегги обняла как ребёнок плюшевую игрушку. Ещё спящий мозг девушки всё же включил биолога и отметил, что данный индивидуум явно теплокровное существо. Странно, раньше она этого не замечала, ну или просто не задумывалась об этом. - Уже половина восьмого, ты в институт не опоздаешь? – тихо промямлил Донни, просыпаясь. – И может ты таки отпустишь мою руку? - Не-а. - Зевнув, Пегги расплылась в довольной, немного нагловатой улыбке. – Мне и так удобно. Мутант тяжко вздохнул, но улыбнулся. Пегги ведь такая Пегги, для неё вполне привычно согреться в объятиях друзей. Но Донни вообще не привык к тому, что кто-то его тискает. Майки, который может обнять до хруста позвонков, не считается. Конечно же, гений, доселе знакомый с поведением человеческих самок только на опыте Эйприл, да и то – три года назад, был смущён таким проявлением дружбы. - Сегодня мне мама таких люлей вставит, что не до института будет. Так что не мешай наслаждаться последними моментами моей весёлой, но короткой жизни, - бурчала рыжая, – И отдай одеяло, сам не укрываешься и другим не даёшь. - Мне лень, иди возьми плед, - Донни хотел ещё пару часиков поваляться на кровати, но встать ему всё же пришлось: захотелось кушать. - Доброго утра, - весьма неприветливо буркнул Рафаэль, когда гений черепашьей команды появился на кухне. Мастер саев был явно не в лучшем расположении духа. Но Донателло не ответил, так как его мысли были где-то за пределами канализации, где-то далеко. Что-то беспокоило юного мутанта, но он сам не мог понять, что же это. Знал он только одно – дело в рыжей девчонке, которая так нагло ввалилась в их жизнь. Она напоминала ему Эйприл. Эйприл… Донателло долго не мог понять, почему всего через полгода после её отъезда она даже по праздникам перестала писать. Наверное, решила забыть все передряги, через которые они проходили вместе, весь тот ужас, который испытала, пока четверо братьев старательно противостояли крэнгам и Шредеру. Конечно, она хотела нормальной жизни после всего этого, хотела жить как все – выйти замуж, родить детей, понянчить внуков. И ведь кто знает, когда судьба подарила бы ей и черепахам нового врага, и не факт, что это были бы люди. Так о какой мирной жизни речь, если, пока она живёт в Нью-Йорке – её касается всё, что касается черепах? Отказать им в помощи ей не позволила бы совесть. Но поздно размышлять, по какой причине уехала Эйприл – что было, то было. Целых три года прошло, а Дон до сих пор помнит её глаза. Правда, теперь голова встала на место, мутант повзрослел, сердце перестало обливаться кровью, и он вспоминал о ней без каких-либо особых чувств. Но как-то внезапно в жизни черепах появилась эта рыжая-кудрявая, и вот теперь Донателло вновь вспоминает его первую любовь. И он всерьёз задумался – а что если Пегги начнёт ему нравится? Или уже начала. Ведь он любит проводить с ней время, помогать с учёбой, наблюдать за её тренировками, его забавляет беззаботность и наглость этой дамы. И сегодня утром что-то было совсем не так, не так как обычно. Она обняла его? Ну, в общем-то мир не рухнул, ничего такого не произошло, но когда-то точно так же его обнимала Эйприл, когда ей было очень грустно. Конечно, она видела в нём только друга-черепаху, защитника и «сообщника» в борьбе со вселенским злом. А Пегги? Наверное, она тоже считает его другом. И тёплой подушкой. - Кулинар, что ты делаешь? – Весёлый голос Рафаэля вывел гения черепашьей команды из ступора. Весёлый? - А? Что? – Дон очнулся от своего оцепенения, и обернулся, непонимающе глядя на ехидно улыбающегося Рафа. - Ты решил сделать себе горячий сахар с ложкой растворимого кофе? – Захохотал брат. И вправду, Донни налил горячую воду в сахарницу, и уже собирался, равномерно помешивая чайной ложечкой это месиво, подбавить туда немного кофе. - Ты случайно от какого-нибудь из своих компьютеров вирус не подхватил? Что-то глючишь. - Да нет, всё хорошо… не выспался, наверное, - промямлил Донателло. Он был даже благодарен брату за то, что тот прервал поток абсурдных мыслей, появившихся в голове гения с утра пораньше. И почему Дон не может жить так же, как и его братья? Неужели его ранимая натура теперь никогда не сможет нормально реагировать на действия девушек? Всё слишком сильно напоминает Эйприл. Это уже почти сумасшествие. Паранойя какая-то. Рафаэль лениво потянулся. - Кстати, куда эта рыжая беда дела своих собак? – Поинтересовался он. - Насколько я знаю, они на выставках – один в Германии, другой в Украине, - Донни даже немного завидовал псам, ведь они имели возможность путешествовать. Даже собаки бывали в других странах, а мутант не выбирался дальше окраин Нью-Йорка. – И, да, у неё скоро экзамены, поэтому за Вальтером будешь смотреть ты. - Я?! Почему я?! На этой ноте разговор черепах и затих, так как в следующую секунду в кухню влетело рыжее существо в одном кроссовке, задом наперёд одетой футболке, и, выхватив из тарелки Рафаэля кусок пиццы, умчалось прочь. - Что это было? – Раф удивлённо смотрел в ту сторону, куда умчалась Пегги. - Кажется, домой опаздывает. - Тебе не кажется, что опаздывает она… часов так на десять? Вечер наступил довольно быстро. День был примечательным лишь тем, что Пегги влетело по первое число за то, что никого не предупредила о том, что будет ночевать не дома, из-за чего мать всю ночь глотала валерьянку, а отец обзванивал всех её знакомых. А ещё влетело от Яна, которому мама Пегги также устроила взбучку, решив, что её дочь ночевала у него. Ах, да, ещё Рафаэль поссорился с Леонардо по какому-то пустяку и ушёл патрулировать город, вымещая свою злобу и обиду на мелких воришках и грабителях, которым не посчастливилось попасть ему под руку. Вы не подумайте, братья не так часто ссорились, но на этот раз Раф будто бы с цепи сорвался. И вот, юный мутант бродил по крышам одного из стареньких районов города. После того, как Раф отделал одного шкета, который хотел выдрать у женщины сумочку, и особо смелого грабителя небольшого продуктового магазина, кажется, все правонарушители испарились. Хотя двое – это тоже немало для одного вечера. Ничего, в общем-то, не предвещало беды, пока Раф окончательно не успокоился. Тогда, сидя в полной тишине на крыше рядом с одной из пустых на данный момент улиц, он уловил весьма громкий разговор, доносящийся из припаркованного грузовика. - ...Не надо на меня орать! Откуда я знал, что со мной в грузовике будет ехать огромное чудище?! Это явно было неспроста и попахивало чем-то серьёзным. Ох, ну сколько же можно! Уже столько несчастий свалилось на голову Рафаэля и его семьи, неужели ещё что-то? Может быть, следует проигнорировать это? «Нет, а что если это действительно серьёзно, и что-то будет угрожать людям?» Нехотя, мутант всё же подобрался поближе, дабы понаблюдать за грузовиком. Не знаю, сколько он сидел в своей «засаде» на крыше рядом с этой старой машиной, а в итоге из неё вышел упитанный бородатый мужик с дредами. Но увы, вышел он просто размять затёкшие от долгого сидения ноги. Кажется, всё это зря и ничего интересного не произойдёт. Наверняка этот человек просто вёз какое-нибудь цирковое животное, медведя, к примеру, или вовсе собаку. Небо заволокли тяжёлые тёмные тучи и на землю упали первые капли дождя, мужчина с дредами спрятался от непогоды в кабине своего драндулета. Раф уже собрался уходить, но тут к грузовику подошли странные люди, один из которых был одет в рубашку с короткими рукавами, и на его руке извивалась татуировка Пурпурного Дракона. «Нет уж, это точно по нашей части» - Теперь мутант был точно уверен в том, что сидел тут не зря. Но разве Пурпурные драконы не распались? Или в прошлый раз им мало надавали по шапке? - Я не могу отдать его вам, не удостоверившись, что вы действительно тот, за кого себя выдаёте! – Весьма громко возмущался мужик за рулём грузовика. Пришедшие люди явно не были настроены на длительные переговоры. Один из них и вовсе сделал что-то невероятное, из-за чего Раф чуть не свалился с крыши – худощавый парнишка вдруг «раздулся» в трёхметровую крылатую тварь! Черепах ясно видел, как кожа человека потрескалась, отслоилась, как у ящера, а под ней виднелась шерсть и перья яркого тёмно-розового цвета! «Ипить вашу через коромысло» - Мысленно выругался Рафаэль. То, что он видел не было похоже ни на что: огромные птичьи крылья располагались так, что, можно было бы подумать, будто бы это деформированные руки; длинная шея нелепо смотрелась на антропоморфных плечах существа; лошадиная голова с растянутым ртом блистала острыми зубами. Но зверь выглядел очень истощённым – на длинных конечностях почти не было мяса, жутко торчали рёбра, кости плеч, и всё это очень нелепо сочеталось с пышной яркой «львиной» гривой на шее. Очень странный зверь. Неужели снова мутации крэнгов? Или это что-то иное? Уж лучше бы это были крэнги, с ними хоть уже знакомы. Что бы это ни было, а Рафаэлю ещё никогда не доводилось видеть подобную метаморфозу. Вмиг оробевший мужчина за рулём немедленно открыл двери грузовика. Увы, с этого места Рафу не было видно, что же там внутри. Но переместится на другую крышу Рафаэль просто не успел – ему в спину подул ветер, который за секунду донёс черепаший запах до чувствительного носа существа. Почему-то мутант не сомневался, что нюх у этого зверя был как у собаки. В следующий момент они встретились взглядами. Ниндзя никогда не забудет эти яркие рубиновые глаза с чёрным зрачком в форме креста. Кажется, эти глаза будут преследовать его в ночных кошмарах. Стоит ли связываться в одиночку с тем, чьих возможностей не знаешь? Очевидно, пора было уносить ноги. Но Рафаэль немного опоздал – существо его заметило, и, несмотря на свою рахитность и хилость, в один прыжок запрыгнуло на пятиэтажное здание! Теперь ниндзя смог рассмотреть это существо и оценить все шансы на победу. - Что, поиграть хочешь? – Раф усмехнулся. Разница в росте была не велика - зверь возвышался над ним на метр только за счёт своей длиннющей шеи, а по остальному и вовсе проигрывал - кажется, сильный мутант одним ударом переломит этому зверю все кости. И ни пасть, нашпигованная иглообразными зубами, ни острые чёрные когти на руках и ногах существа не пугали Рафаэля. И цвет у зверюги подходящий - розовый. Как у пони, который какает бабочками. Правда, очень уродливого пони. Издав пронзительный вопль, зверь, точно кобра, бросился на черепаху, вытягивая вперёд длинную непропорциональную шею, и грозясь оттяпать своими пилообразными зубками руку, а то и голову. Как только саи ниндзя впервые заблокировали удар лапы существа, Раф понял, что смеялся он напрасно - каким бы дистрофиком не казался этот монстр, в силе он не уступал, или даже превосходил мастера саев! Рафаэль оборонялся, но по большей части приходилось просто уклоняться от постоянных ударов: над головой клацали челюсти, свистели когтистые лапы, мощные крылья то и дело норовили ударить в панцирь и сбить с ног. Двигаться приходилось очень быстро, это существо одним ударом крыла могло переломить позвоночник, одним укусом вырвать кусок мяса, одним ударом когтистой лапы разорвать мутанта на две части. Такого ниндзя ещё никогда не встречал. Ни крэнги, ни кто-нибудь ещё не мог вывести подобного зверя! Определённо, это было что-то совсем иное. Всё кончилось довольно быстро. Рафаэль запнулся о длинный мясистый хвост существа, и от него же в следующую секунду получил удар в бок - хвост оказался настоящей кувалдой! Удар был не столько сильный, сколько именно тяжёлый - будто бы этот дистрофик весил несколько тонн! В следующую же секунду Раф был прижат здоровой лапой к земле. Их взгляды вновь встретились. Интересно, о чём сейчас оно думает? Может, о том, как вкуснее приготовить черепаховый суп? Пасть зверя распахнулась, и острые зубы уже были готовы вонзиться в глотку поверженного. Но ниндзя удалось уйти чуть в сторону, и зубы вцепились в крепкий панцирь. Не теряя возможности, Рафаэль вонзил один из саев в голову врага: оружие вошло очень глубоко в что-то мягкое, и упёрлось в кость. Взревев страшным воем, это нечто тут же отпустило мутанта и шарахнулось в сторону, схватившись лапами за голову. Сай вошёл точно в глаз этого чудовища. Поединок можно было считать законченным. Хотя бы до того момента, пока зверь не придёт в себя. Раф ждать этого не собирался, поэтому, воспользовавшись возможностью, испарился. Рафаэлю удалось уйти, но в его ушах ещё долго стоял вой этого чудовища, а в глазах рябил крылатый силуэт. Этот силуэт преследовал его всю дорогу к убежищу, казалось, что вот-вот оно выпрыгнет и отомстит за увечье, которое нанёс ему Раф. Мутант очень неохотно, но всё же признался себе, что до жути испугался. Он по-настоящему запаниковал, когда зверь оказался куда сильнее, чем предполагал ниндзя, он испугался, когда зубы вонзились в его панцирь. Скрежет зубов по костяным пластинам ещё долго будет стоять в голове несчастного ниндзя, как и жуткий визгливый вой, и взгляд рубиновых глаз. Ещё никогда Рафаэль не испытывал такого. Неужели они слишком расслабились? Что бы это ни было, в ярости оно вводило противника в ужас. Как? Рафаэль не знал. Он знал только, что ни в одной битве, даже находясь на грани смерти, не испытывал этого отвратительного чувства - даже не страха, не ужаса, а чего-то совсем чужого, иного, ненормального. И меньше всего на свете Раф хотел бы встретить эту тварь ещё раз, и испытать это чувство вновь. __ От автора: Когда я смотрела черепашек, мне долго не давало покоя название банды "Пурпурный Дракон". Почему пурпурный? У меня лично это слово ассоциируется с клубничной сладкой ватой на палочке. Вот, решил предложить свою версию происхождения названия, сделав Олгума розовым :'3