Два духа моей общаги

Круглосуточное оказание своевременной и качественной медицинской помощи в соответствии со стандартами медицинской помощи заболевшим и пострадавшим, находящимся вне лечебно-профилактических учреждений, в том числе при катастрофах и стихийных бедствиях являются основными функциями скорой медицинской помощи. По крайней мере, именно такой ответ можно найти в интернете, если вдруг задаться этим вопросом. Если говорить простым языком, скорая помощь должна действовать быстро, точно и чётко, чтобы не дать пациенту отойти в мир иной до оказания основной помощи. Именно в это солнечное и не предвещающее беды утро, когда скорая была так нужна, она совершенно не оправдывала собственного названия. Добиралась она очень медленно, минуты перетекали в часы, а часы эти казались вечностью. Всё время, пока ещё что-то можно было исправить, Дмитрий безудержно метался по комнате, размахивая руками и умоляя соседа сделать хоть что-нибудь. – Что я могу сделать? – в ответ Олегсей только беспомощно разводил руками, давая понять, что на этом его полномочия кончились. – Я не могу ничего сделать... Я... "Всего лишь призрак" – у него не хватило духу окончить предложение, а потому он замолк, опустив глаза и неловко скрестив пальцы, словно ожидая наказания за ужасный поступок. Но Побрацкий только махнул рукой в сторону Душнова и прильнул к своему телу, пытаясь предпринять самостоятельно хоть что-то. Как можно было догадаться, его познаний в медицине оказалось недостаточно, а скорая приехала слишком поздно. Констатировала смерть. Теперь уже совершенно ничего нельзя было изменить. – Ты как? Олежа пожалел, что задал этот вопрос. Дмитрий, несколько секунд глазевший в одну точку противоположной стены, обратился к нему неожиданно холодно и резко. – Сам-то как думаешь? – ответ прозвучал довольно строго и даже грубо. Полтергейст вздрогнул. – М-мне жаль, – вымолвил Душнов, после чего в комнате двести тринадцать ещё надолго повисло молчание. С одной стороны, призрак понимал, что его вины не было в сложившейся ситуации. Не он же, в конце концов, заставил Побрацкого пить эти проклятые энергетики! Но с другой... Отчаяние Димы было ему хорошо знакомо. Знакомо на собственном горьком опыте. Мольба в голосе парня терзала его уже не бьющееся сердце. Он не сумел помочь и в трудную минуту оказался абсолютно беспомощен. – Жаль-не жаль, а сделать уже нихера нельзя, – внезапно ответил Дима, действительно внезапно после длительного молчания. Лицо его казалось неподвижно спокойным, но по нему Олегсей не сумел определить истинные эмоции товарища. – Знаешь, я тоже не хотел... Умирать, – промямлил Душнов, сминая указательные пальцы. – Я не хотел, Дим. Пожалуйста, прости... Парень снова посмотрел на него странно, но в этот раз по совершенно иной причине. – Ты и имя моё знаешь? – Получается, что так. Побрацкий непонятно нахмурился. – Когда это я успел стать знаменитостью? – вслух размышлял он. – Тебя самого как звать-то? – Олежа, – скромно представился дух, не сочтя необходимым называть своё полное имя. – Олежа? Ты случайно не тот, который в том году, ну, это... – Он самый, – преждевременно закивал Душнов. – И так-то это по праву всё ещё моя комната. Через несколько дней всё общежитие номер двенадцать можно сказать стояло на ушах. Новость подобно горячим пирожками разлетелась не то что в пределах университета – чуть ли не по всему городу начали обсуждать загадочную комнату, в которой якобы при странных обстоятельствах скончался уже второй студент. – Теперь они точно будут думать, что комната проклята, – вслух подумал Олегсей с безэмоциональной усмешкой, сам не зная, стоит ли верить слухам или же нет. Вдруг они не так уж и беспочвенны? Но Дмитрий только рассмеялся. – Пусть верят. Нам же меньше проблемы. Никто сюда теперь даже сунуться не посмеет. Что ж, это было точно – комнату двести тринадцать и студенты, и до мозга костей суеверная Марина Степановна теперь обходили за несколько метров. Олегсей и Побрацкий были предоставлены самим себе. Душнов давно мечтал избавиться от потока постоянных внезапных соседей, пусть и не ожидал, что для этого придётся держать всю общагу в страхе. Дмитрий соседом оказался не таким дотошным. Ну, то есть, в такой форме... Он больше не мог играть на гитаре и слушать громкую музыку, во-первых, потому, что попросту ещё не научился взаимодействовать с предметами, а во-вторых потому, что это было бы как минимум странно – играющая музыка из пустой незаселённой комнаты, где недавно скончался вот уже второй студент! Так они бедную комендантшу и вовсе доведут до инфаркта. Первое время Побрацкий и вовсе молчал, но после долгое сожительство вынудило обоих парней так или иначе познакомиться поближе. Вот, что Олеже удалось разузнать о новом соседе. Побрацкий Дмитрий Сергеевич, иначе Шашлык – ранее двадцатидвухлетний студент Московского университета. Происхождение своего таинственного прозвища сам Дмитрий не объяснял, но эту историю всё общежитие и без того прекрасно знало само по себе. Учиться Побрацкий любил не сильно, это Олегсей заметил. Гораздо больше ему нравилось играть на гитаре и напиваться до беспамятства. Однако теперь, без доступа к любимым при жизни развлечениям, терпеть Диму было куда легче. Уж с нецензурной бранью и редкой грубостью Душнов ещё мог смириться. – И давно ты здесь? – задал Дмитрий сожителю по комнате очередной вопрос. – Где-то год. Вот как умер, так всё время здесь и торчу... – И вообще никуда не летаешь? Ну, ты же, типа, летать можешь, там, всё такое... – Я не могу покинуть эту комнату. Уже пробовал. Ненадолго повисло молчание. – Значит, и я тоже не могу? – спросил Побрацкий. – Скорее всего. Мы оба с тобой призраки, вряд ли для нас могут работать разные законы. – Но мы же разные! Я – фиолетовый. Ты, – он протянул обе руки к Олеже, что сидел на противоположной кровати, таким образом на него указывая. – Голу... Синий. У меня есть ноги, а у тебя вместо них – хвост. Почему так? Олежа открыл рот, желая возразить, но вдруг осознал, что слова Дмитрия имели смысл. – Насчёт ног – у меня они сначала тоже были. Видимо, они превращаются в хвост со временем. А вот цвет... Я действительно не знаю, почему он у нас разный... Вероятно, на то есть причина? Но какая? – Есть или нету, так лично я только рад, что не голубой, – съязвил Шашлык, не обратив абсолютно никакого внимания на то, что Олежа нахмурился. – Ты лучше не голову ломай над дурацкими вопросами, а поучи меня. – Поучить? – Душнов удивился. – Чему? – Ну, вот этим своим призрачным штучкам. Ты смог завладеть моим телом, и предметы умеешь двигать, как я заметил. А я, – Дима потянулся к подушке, будто бы желая её поднять, но его рука упрямо прошла сквозь желаемый предмет. – У меня не получается. – Ну-у... Как научить-то... Я просто... Могу это сделать, но не знаю, как это объяснить. – А ты попробуй. – Не знаю, Дим, это у меня получается в порядке вещей. Я просто знаю, что хочу взять кружку, и беру её. Когда я не задаюсь целью, я точно так же ни до чего не могу дотронуться. Возможно, тебе нужно просто сосредоточиться и подумать об этом. – Ясно. Проверить достоверность Олежиного предположения Побрацкий взялся немедленно. Он подлетел к столу, на котором стояла пустая бутылка энергетика – Димины вещи ещё почему-то не вынесли. Парень протянул руку та прошла сквозь банку. Он прикрыл глаза, выждал минутку и повторил своё действие ещё раз, однако ничего не поменялось. Олегсей мог лишь наблюдать за бесчисленными и, к сожалению, абсолютно тщетными попытками духа сделаться осязаемым. – Да берись ты, сраная банка! – психанул он по итогу и с яростью махнул рукой, когда и произошло удивительное: банка слетела со стола и с металлическим звуком ударилась о пол, покатилась с противным шорохом и в конечном счёте скрылась под кроватью. И в этот раз богатейшего словарного запаса Душнова оказалось недостаточно. У него просто не было слов. – Видел? Ты это видел?! – глаза Шашлыка засветились, как у заведённого ребёнка. – Получилось, мать твою! Преисполненный уверенностью после первого успеха, он занырнул под кровать и начал шариться по полу руками. Олежа наблюдал. По-видимому, Дима решил, что лишь резкие движения приносят какой-то эффект, и снова дёрнул рукой так, что банка вылетела и звонко ударилась в закрытую дверь комнаты, а пыльная тетрадь ударилась о ножку кровати с такой силой, что листья приоткрылись и слегка помялись. В этот момент неожиданно для самого себя Олежа почувствовал боль и вскрикнул. – Ты... Чего? – Шашлык посмотрел на соседа с ничего не понимающим лицом. – Больно... – пожаловался Олегсей, ухватившись за кончик хвоста и принявших на него энергично дуть, как на место ожога. – Мне стало больно! Но... Почему? Дмитрий только поморгал. – Я не знаю. Такого раньше не было? – Нет, – Душнов осмотрел комнату, и взгляд его остановился на отлетевшей тетради. – Ты... Можешь двинуть её ещё раз?.. Шашлык посмотрел на Олежу с ещё большим удивлением. Было видно, что его просто распирает от количества вопросов. Однако Побрацкий помолчал. Молча нырнув под кровать, он исполнил волю приятеля, и тетрадь отлетела вслед за банкой, ударившись теперь уже о дверь. – Ай-яй-яй! Дима, оно работает! Конспект! Я чувствую его прикосновения! – завопил Душнов, тыча в сторону тетради, как будто там был зарыт клад. – Ты понимаешь, что это значит?! – ... Мне кажется, что у тебя поехала крыша, – произнёс Дима, смерив полтергейста взглядом, в котором, казалось, промелькнула опаска. – Нет! Это значит, что я привязан к тетради, а не к комнате! – Олегсей радостно закружил в воздухе, молниеносно подлетел к тетради, желая дотронуться до предмета, словно в попытке восхвалить его таким образом. Но отдёрнулся он ещё более внезапно, будто его ударило током. – Ай! Похоже, я не могу притронуться к нему, – он повернул голову и посмотрел на Дмитрия почти умоляющим взглядом. – А ты можешь? – Как видишь. – Тогда... Если мы найдём предмет, к которому привязан ты... Возможно, мы сможем выбраться отсюда. – ... Перенося предметы друг друга? – Да. Мне кажется, это может сработать. Вот только к чему ты можешь быть привязан?.. Есть идеи? – Откуда я могу знать, по-твоему? – Ну... Я думаю, в этом должна быть какая-то логика. Через пару дней Дмитрий научился более-менее удерживать в руках предметы. Поначалу Олегсей радовался за товарища: глаза молодого призрака так и искрились от радости, когда ему удавалось удержать в руках карандаш, банку, бутылку. Но через некоторое время выяснилось, что радоваться было нечему. Дима принялся использовать приобретённые силы... Можно сказать, не во благо. – Дима! Хватит! Олежа всюду преследовал своего соседа, надеясь просто хотя бы его вразумить. Побрацкий держал в руках банку из-под энергетиков и терпеливо выжидал возле дверей, пока вновь раздадутся шаги. В этот раз очередной несчастный студент, проходящий мимо комнаты, получил предметом по голове. Он испуганно задрожал и кинулся наутёк с глазами по пять копеек, в то время как полтергейста-хулигана разрывало от смеха. – Прекрати издеваться над людьми! – Душнов сердился; его руки взлетели к груди в тот момент, когда бедный парень, не помня себя от страха, живо унёсся прочь. – Да ладно тебе, ботаник. Скукотища же! Надо хоть как-то иногда развлекаться, – парень настаивал на своём. – Но не таким же способом! Это издевательство, кощунство! Но Шашлык, казалось, и вовсе его не слышал. Новая безумная идея дождалась своего череда. Призрак потянулся за банкой, но Олегсей его опередил. Побрацкий посмотрел на держащего в своих руках Олежу недовольным взглядом. – Перестань. Ты так всю общагу напугаешь! – Душнов взмахнул руками и указал на пустое место, где до этого стоял бедный парень. Его сердце переполнялось пониманием и жалостью к молодому студенту. – Хочешь, чтобы её вообще снесли, да? Кажется, эти слова подействовали на Побрацкого гораздо лучше, чем призывы к жалости. Он нахмурил брови. – Умеешь же ты испортить настроение, ботаник! – Я просто думаю о других, – возразил Душнов. Неизвестно, сколько времени двум совершенно непохожим друг на друга людям (или, точнее сказать, духам) предстояло провести под одной крышей. Было ясно одно – это будет очень, очень непросто.