Дамы тоже разбираются в политике!

Что, если бы дамы помогали управлять землями? Пожалуй, подобная мысль не посетила бы ни единого короля или вальта, будь на то их воля. Всё под крепкой, мужской рукой – клонам казалось, так завещал им сам Создатель. На счастье или несчастье, это оказалось заблуждением. Нельзя было назвать это абсолютной катастрофой. Дамы не были настолько ужасны. Они не имели собственных земель, но не указывали вальтам и не стремились подчеркнуть своего превосходства – никогда. Они просто были... Дамы. Женщины, которые не командовали, но уважения к себе, всё-таки, требовали. И к их мнению прислушиваться стоило. И порой, что признали в последствии и сами клоны, у дам могли возникать вполне себе неплохие мысли. Клео, например – трефовая дама, отличающаяся весьма тихим и застенчивым характером. С ней никогда не бывало проблем; очень часто её попросту не замечали. Общалась она только с Эммой – пиковой дамой, поскольку те на удивление многих являлись лучшими подругами, – и с Куромаку, своим, непосредственно, королём. Прослывший самым разумным и серьёзным из клонов находил некоторые предложения Эммы "весьма адекватными и дельными", и уж если сам Куромаку, мозг всея карточного мира, придерживался такого мнения, значит, это суждение действительно имело смысл. Клео считали умной приятной особой, хоть никто с ней кроме Эммы толком никогда не разговаривал. "Ум Куромаку, характер Зонтика", – отзывались кто с насмешкой, а кто с пониманием. Её любили. И можно понять, почему. Допустим, бубновая дама Николь отнюдь не обладала такой галантсностью. Напротив: эта несносная женщина всюду совала свой любопытный учёный нос, не стесняясь ни клонов, ни других дам. На всё смотрела эта Николь сквозь свои круглые очки скептическим взглядом. Всё подвергала сомнениям будто бы нарочно. Но ведь это и есть основная работа учёного – сомнения во имя открытий, сомнения во имя науки! Это была излюбленная фраза бубновой дамы – "во имя науки". Несмотря на свою очень часто раздражающую гиперактивность, она также была умна, очень умна. С Куромаку общалась всегда на учёные темы, хоть и считала его скучным и крайне занудным собеседником. Слишком уж эти клоны... Не похожи характером. Трефовый король любил точность, дисциплину, серьёзность; он полностью принадлежал существующему порядку, в то время как внутри Николь бурлила энергия юности, жажда приключений и поражающих открытий, безумство учёного, мечтающего создать что-то новейшее, стоящий, что-то своё. Бесконечный поток вопросов, теснившийся в голове бубновой дамы, делал её в некотором роде похожей на бубнового вальта Габриэля. Только для учёной эти вопросы были двигателем. Для Габриэля не очень. Из сходств с королём Данте, пожалуй, можно было отметить только её близость и интерес к природе. Законы физики, химии, всех существующих наук! Они ещё не до конца изучены, и Николь была убеждена, что непременно сумеет сделать какое-нибудь безбашенное открытие, которое перевернёт этот мир с ног на голову. Может, она даже сумеет отыскать выход отсюда? В это мало кто верил, но главное, что в это верила сама Николь – чужое мнение было ей не слишком интересно. Самодостаточная дама. Сам Данте признавал её энергичность и стремление к знаниям. "Такой человек может принести пользу обществу. Любопытство приводит к действию, а действие приводит к результату." Бубновый король часто молчал, но потрясающе умел слушать. Николь даже это приходилось по душе: времени выговориться и предложить кучу новых идей для страны у неё было вдоль. Пожалуй, никто и никогда не слушал её так внимательно, ни разу не перебив. Хелен – дама с самым большим и добрым сердцем, относящаяся к масти Червей. Она спокойна, сдержанна и добра; любит всех и каждого, словно своих собственных детей. Нет, серьёзно. Нередко она баловала друзей-клонов собственноручно изготовленными угощениями. Золотые руки у Хелен. Неудивительно, что ей удалось завоевать любовь окружающих с поразительной скоростью. Она, как правило, в политику не особо вмешивалась – парни, по её мнению, более чем прекрасно справлялись со своей работой. Жители Фелиции были счастливы. Жительницы Вероны были довольны. А Хелен – больше по хозяйству. Пару раз бывало, когда Феликс обращался к ней за советом (кажется, тогда Франц был на больничном), но в основном справлялся сам. "С ней можно обсудить любые неприятности по душам – и вот этих неприятностей уже будто бы и нет!" – с теплом отзывался о даме правитель Фелиции. Ромео в принципе никогда и ни к кому за помощью не обращался, но Хелен не сомневалась в его успехе. Кажется, она вообще ни в ком не сомневалась. Никогда. А про себя – признавала, что слишком мягка для управления государством, и вовсе этого не стыдилась. Её роль просто заключалась в другом. Ну и, на последок, пиковая дама Эмма. Вот уж дама как дама! За словом в карман не лезет. Характер Эммы бойкий, строгий и прямолинейный. Она очень дружна с Клео, что удивляло поражающее большинство – и как эти две совершенно непохожие друг на друга девушки сумели так чудно поладить? Это оставалось загадкой. При этом к собственным королям и вальту отношение у неё отнюдь не лучшее, это ещё мягко сказано. Пик – "самоуверенный мужлан", возомнивший о себе больше, чем стоит на самом деле. Вару... О Вару и говорить нечего! Всякий раз, когда Эмма видела этого чёртового выскочку, она боролась с желанием врезать ему по ухмыляющейся роже. Стоит отметить, не всегда ей удавалось выиграть в этом поединке с собой. Очень редко совещания пиковых проходили без ссор. Практически никогда. И это слава Богу, если ещё без драки. Эмма за своё мнение стояла горой – не привели Господь, если оно не совпадало с мнением остальных! Она любила идти против порядка, идти во имя собственных принципов. Пусть эти принципы и означали перевернуть с ног до головы существующий строй. "Чёртова девчонка! С чего она вдруг решила, что знает лучше меня, как управлять государством?!". Пик возмущался, но даже он понимал, что в "чёртовой девчонке" есть определённый потенциал. Дух революционера. Властный характер. Внутренний стержень. Заслуживало уважения, вполне могла бы она его заслужить, если бы не являлась столь острой на язык. Но что есть, то есть. Другого не переделаешь. Особенно Эмму. Так и проходила жизнь в карточном мире. Новый совет, как, впрочем, и большинство предыдущих, начались с горячего печенья Хелен. Правители могли выглядеть менее серьёзно с выпечкой в руках, но, тем не менее, сути дела это не меняло. Хелен настояла на том, чтобы парни и подруги хоть немного перекусили во время совещания. Куромаку сидел с важным видом, проходясь глазами по каждому из присутствующих, словно изучая эти незнакомые лицо. Были все, кроме бубновых – их прихода, по правде говоря, уже никто не ожидал. Данте медитирует, Николь с головой погружена в очередной научный эксперимент, а Габриэль... Никто никогда не знает, что с Габриэлем. Но вот отсутствие Ромео поразило куда больше. – Где он? – лидер Совета повернулся к паре оставшихся червовых. – Вы в курсе, что с ним? Опять опаздывает? – Он не опаздывает, – послышался в ответ всегда тихий, слегка тревожный голос дамы. – Его нет... Мы не знаем, куда он исчез. Брови серого тут же взлетели. – Как? Совсем никаких предположений насчёт того, куда он мог запропаститься в столь важный час?! – Нет, Куромаку... Он... Он исчез... – голос Хелен снова дрогнул. – Он всегда обходился без помощи... Управлял сам... Но сейчас его королевство опустело. Ни его, ни жительниц... – И поделом этому трусу, – бестактно прервал девушку Вару. В голосе пикового вальта не промелькнуло и тени тревоги. – Взял да сбежал пади. Никудышный из него правитель. – А тебя, Вару, – Куромаку метнул в сторону зелёного вспыхнувший яростью взгляд, – я настоятельно попросил бы помолчать. Вару презрительно фыркнул, но, что удивительно, идти против указания трефого не стал. Похоже, старые попытки как-то задеть либо подколоть клона, не приводя ни к какому результату, надоели самому вальту. Он ничего не сказал, но делал вид, что страдает от смертной скуки. – И так, – проигнорировав данный факт, Куромаку вновь заговорил в спокойном и ровном тоне, соединив руки на широкой поверхности стола. – Значит, Ромео исчез... Весьма печально. Тебе точно больше ничего не известно об этом, Феликс? Повисло минутное молчание. На червового вальта уставилось бесчисленное множество взглядов, прожигающих взглядом. Феликс не выглядел взволнованным, но почему-то медлил с ответом. Наконец он заговорил спокойным, уверенным голосом: – Ромео истратил всю энергия генератора. Думаю, он убежал, бросив своих жительниц на произвол судьбы, а те, испугавшись исчезновения принца, и сами пустились наутёк. – Я же говорил: он – трус! – заверещал Пятый, но в это раз его обвинения оказались проигнорированы. – Но... Куда они могли исчезнуть? – робко вступила в разговор Клео. – Выйти за пределы купола они не могли... – Может быть, прячутся? – предположил Зонтик. – Может быть всё, – многозначительно ответил Куромаку. – Этого мы не знаем. Придётся организовать поиски Ромео и жительниц Вероны. Пока это все, что я могу сказать. Вполне возможно, они могут попросить укрытие в чьей-нибудь стране. – Например, у бубновых! – в очередной раз вмешался пиковый валет. – Они вообще никогда не присутствуют на этих дурацких собраниях! Тут, конечно, скука смертная, и я сам сюда бы не приходил, но они могут быть в сговоре! – Я лично общаюсь с бубновыми, – возразил король трефовых, – это во-первых. Во-вторых, даже если бы они попытались, добраться до страны Данте у них бы не получилось, стопроцентная вероятность. Кажется, в этот раз Вару угомонился; он замолк, похрустывая печеньем и скрестив на груди руки с видом обиженного ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку. – Заткнулся, наконец? – Эмма одарила вальта холодным презрительным взглядом. – Можно теперь я скажу? Мы до сих пор игнорируем главную проблему, Куромаку! – Купол? – догадался трефовый. – Купол, – подтвердил Пик. Упоминание купола в разговоре о Ромео, похоже, живо ободрило пиковых. – Мы до сих пор не знаем, что с ним делать. Его не берёт ни одно из моих оружий. Всё бесполезно! – Это чёртова тюрьма! – согласно вторила Эмма; очень редко бывало, когда она соглашалась с Пиком. Организатор собраний какое-то время помолчал, обдумывая слова высказавшихся. Они не были пустым звуком. Они имели смысл. – Пожалуй, стоит исследовать эту стену. Не позволишь ли ты мне посетить твою Империю, Пик? Не отведёшь к границе? – Хорошо, – согласился король. – Я просто хочу выбраться из этого грёбанного заточения. На том порешили. Купол стал вопросом, волновавшим больше всего прочего. Труднее всех, похоже, исчезновение Ромео переживала Хелен. Дальнейшее обсуждение внутренней политики не слишком её интересовало. Единственным, что её порадовало, были опустевшие к концу собрания тарелки из-под её печенья.