Так же несовершенен, как мы

      Нами всегда знала, что ее знакомым нравится тусить с ее другом Зоро. Что на первый взгляд было тупо, потому что он был молчун, а когда не молчун, то частенько грубиян. Парой необдуманных слов любую девушку доведет до слез и не поймет, почему. На выпускном курсе университета девушки уже сторонились его, хотя посматривали мечтательно издалека на его тренировки на студенческом стадионе. Зоро отжимается в одной белой футболке, мощные мышцы размеренно ходят под загорелой кожей.       А вот парни продолжали виться вокруг: «запишемся на кендо, там же занимается Зоро-семпай», «пригласи на тусовку Зоро, будет весело». И все веселье — залипать в приставку под пиво, но народу дико нравилось. Словно Зоро этакий камень силы, посидишь рядом и подзарядишься душевно.       Но в глубине души Нами знала, в чем секрет магнетизма этого насупленного качка, потому что сама его прочувствовала. Она присосалась к Зоро еще на первом курсе, почти сразу после поступления, благо, общая тема у них была обширная — выпивка. Нами не была такой неженкой, чтобы сбежать от его грубости, она умела точным взглядом ломбардного ювелира выявлять глубинную ценность вещей.       Зоро был цельный. Жизненные потрясения и потери, которые не минули и его, Нами не обманывалась, не оставили на нем незаживающих расщелин и ран, что никак не сомкнутся краями и постоянно кровоточат, как у всех нормальных людей, включая ее. Зоро был достаточен сам себе, но не отталкивал от себя других. Он был рад, если ты рядом, и вполне доволен сам с собой, если тебя нет. Рядом с ним с тебя уже через пятнадцать минут начинал слезать, как старая змеиная кожа, груз чужих ожиданий, рядом с молчаливым мечником получалось быть собой, перестать грести против течения и выдохнуть. Рядом с целеустремленным Зоро отпадала шелуха и становилось видно главное.       Одно время Нами даже перестала представлять Зоро своим новым друзьям, слишком они любили потом тусить с Зоро, а дружбан по пятничному заходу по барам у того должен был быть один — Нами, если кто не понял.       Зоро был собой, и ему было нормально. Даже нормально до такой степени, что Нами толком и не знала, девушки ему нравятся или парни, Зоро никогда не выказывал особого интереса. Кендо и бухло были в топе приоритетов.       Потому Нами не смогла сдержать удивленного: «Ох», когда увидела румянец на щеках Зоро. Ну просто… кто мог предположить? — Зоро, я хочу представить тебе своего нового парня, это Санджи, — это означало, что она нашла очередного отчаявшегося простофилю, которого будет раскручивать на ужины и подарки ближайший месяц. И нечего ее осуждать, у нее кредит на обучение и долги приемной матери, а вы цены на еду видели? Пара ужинов в неделю за чужой счет ей не помешают. Обычно она не притаскивала этих парней на их дружеские тусовки — еще запомнят чей-то дом и будут таскаться следом: «Нами, вернись, я не могу без тебя!». Спасибо, хватило горького опыта в университете, тогда Зоро даже пришлось немного повалять Беллами на лужайке кампуса, а Нами списать за это часть его долга. Впрочем, она списала одну выдуманную цифру из другой, никто уже толком не помнил, сколько и чего Зоро у нее одалживал.       Но Санджи был довольно обходителен и мил, никакой глупой бравады «я такой весь из себя брутальный мужик». Потому Нами решила, что большого вреда на вечеринке от него не будет, скандалов с ребятами точно не учинит.       Потому привела Санджи на тусовку к Усоппу. На одну из тех, на которые Луффи притаскивает каску с трубочками, чтобы пить газировку прямо со своей головы, а в другом углу Ло обсуждает с другими умниками что-то про митральный клапан.       Нами специально подвела Санджи к Зоро. Его устрашающий вид охладит пыл Санджи, если тот вздумает преследовать ее после расставания. Запланировано оно было на первый четверг следующего месяца. Но мистер «устрашение» сейчас покраснел и открыл рот, даже забыл протянуть руку в ответ на приветствие Санджи. А тот хмурился, чувствуя себя все более и более неловко с протянутой в пустоту открытой рукой.       И Нами все поняла, потому что Зоро никогда не краснел, когда пялился на мужиков. В смысле — вообще никогда. — В ботаническом саду, откуда ты сбежал размяться на выходные, воспитанию особо внимания не уделяли, да? — не выдержал Санджи, когда неловкость стала уже унизительной.       Зоро продолжал стоять и пялиться с открытым ртом, и Нами даже стало интересно, что будет дальше. Это была неизведанная земля для всей их компании. Она понадеялась, что ребята не видят, и она единственная свидетель тихого чуда, что-то вроде ночного цветения лотоса. Да, она была ничуть не лучше остальных и питала к цельному Зоро такую же слабость, порой обожала вращаться на орбите его спокойствия. — Я… эм… Чего? — очнулся Зоро. — Какой такой ботанический сад. — Тот, который утром даст короткую строку во все новости: «Сбежал самый большой ходячий куст. Особые приметы: угрюмая рожа и ноль манер». Нами хрюкнула. У Санджи был горячий нрав, она видела, как он общается с коллегами в ресторане, где они и познакомились. Но этот нрав касался всегда только мужчин. А сейчас еще Зоро его прилюдно унизил, отказавшись подать руку, прямо на глазах его девушки. По мужскому кодексу ему нужно было восстановить свой попранный в иерархии статус. А это значит, Санджи с него три шкуры сдерет. — А? — Зоро перевел взгляд на Нами. Он так смешно паниковал! Что-то вроде: какого хрена, Ведьма, ты не сказала, что приведешь парня, на которого я западу мало того, что впервые в жизни, так еще и с первого взгляда! — Я не куст! — было первое полноценное предложение Зоро. — Это мне говорит парень с комариной морилкой вместо брови. Во сколько обошлась операция по пересадке?!       Зоро был груб, потому что прямолинеен. На него нападали, логично было обороняться. Ну а Санджи и с меньшего заводился. — Ублюдок! Это моя фамильная черта! Это знаешь ли для тех, кто знает свою родословную! — Со мной тоже такое станет, если я всех своих дедов наизусть выучу? — крякнул Зоро. Он ликовал: язык наконец развязался, он разговаривает с этим парнем. Видала, Ведьма?! Нами покачала головой — ты только все усугубляешь. — Я не буду надирать тебе задницу лишь потому, что я пришел с дамой, и мое дело развлекать ее весь вечер, а не тратить время на всяких зародышей бандита! — процедил Санджи и поднес к губам руку Нами: — Моя прекрасная меллорин, удалимся же в гостиную, здесь очень душно. Местные растения не фотосинтезируют как должно и не справляются даже с единственной функцией, которая от них требовалась. — Э! — крикнул вдогонку Зоро и добавил уже более отчаянно: «Э!» что означало: Нами, куда ты его уводишь. — Сколько слов, чтобы просто сказать «у меня кишка тонка»! Гениально, Зоро, просто гениально. Взявший ее под руку Санджи замирает на месте. Мужское эго, никуда не денешься. Нами закатывает глаза и показывает Зоро знаками, что он дебил. Зоро не видит, он в упор пялится на Санджи. Главное, он заполучил его внимание. — Кто-нибудь переведет мне с неандертальского? А то, боюсь, я неверно вас понял, — цедит Санджи. — Ой да ладно, Завитушка, не съезжай с темы.       Они коротко дерутся на заднем дворе. Народ высыпает вслед за ними, Усопп уже придумал кричалку, Луффи назначил себя рефери и требует поднять вверх стул, на котором он сидит. Взгляд у Зоро чистый-чистый и удивленный, когда он получает смачный пинок в челюсть. Не то чтобы ему было слабо увернуться от удара, он просто засмотрелся на почти балетный разворот и пируэт внезапно гибкого Санджи. Драку решают прекратить, потому что на лице Зоро появляется дебильная улыбочка. Купидон треснул ему по черепушке. — Ну хочешь, я ему так душу вымотаю, когда брошу, что он всех женщин возненавидит просто? — Нами благородно прикладывает к скуле Зоро лед из своего виски. Фрэнки кричит, что они должны чествовать того, кто надрал задницу Зоро-бро, и Санджи так удачно утаскивают прочь с улюлюканьем. — Не, — коротко отмахивается Зоро. — Не хочу, чтобы ему было больно.       Вот что значит цельный Зоро. — Я все равно его брошу, — пожимает плечами Нами.       Потому что в Санджи такая же дырень, как и в ее сердце. «Люби меня, люби меня! Потому что я себя не люблю, но если я вывернусь наизнанку, может быть, ты полюбишь меня. Я сделаю что угодно, чтобы получить хоть огрызок твоей любви!», — сквозило в каждом его жесте и настойчивом знаке внимания. Когда два человека с такими дырами в сердце стоят рядом, ветер в этом колодце выдает поистине жуткие завывания.       Нами это особенно остро распознавала, ведь она уже сто лет дружит с монолитно цельным Зоро.       К концу месяца Зоро развивает свои отношения с Санджи до второй драки. Он уже лучше себя контролирует и дико горд собой, что показал Завитушке, в какой он хорошей форме. Санджи получает огромные синяки от пальцев на лодыжку и легкое прихрамывание. Ло меланхолично говорит, что скорее всего у него там трещина.       Нами приходится теперь прикладывать лед из своего виски к ноге Санджи. До Зоро начинает доходить, что что-то не то. Он шатается из угла в угол, как наказанный пес, но кто бы ни завязывал с ним разговор на той вечеринке, взгляд Зоро неизменно был устремлен на диван. Там полулежал Санджи, нога покоится на подушке на коленях Нами, и на лице такое блаженство, что хоть черные очки в помещении надевай — все равно слепит.       Нами бросает его на следующий день. «Не стоит сильно прикармливать, потом ему будет тяжело в дикой жизни», — поясняет она Виви, или это было про бездомных котят. Не очень понятно. У Нами — страх близких отношений. У Санджи — маниакальное их желание, разве возможен союз двух настолько диаметральных несовершенств?       Она сталкерит Санджи сразу после расставания. Возвращается на такси, на котором якобы уехала, и наблюдает за тем, как он курит в ночное небо сигарету за сигаретой на пустой остановке. Водители злятся, открывая перед ним двери, а он даже с места не двигается. Как дотошный ученый, она измеряет издалека уровень его отчаяния. Санджи — невинная жертва, но Нами плевать, ради дружбы она сожрет двадцаток невинных, и не будет мучиться угрызениями совести. Она же не такая цельная, как Зоро. Нами сливает Зоро адрес бара, где Санджи решает залить свое горе. Тот уже набрался под завязку, когда Зоро его находит. Пьяный Санджи не может толком объяснить, где живет, а Зоро и прямым указаниям следовать не в силах. Потому Зоро просто носит его на плечах по городу до самого утра. — А потом его стошнило! — Зоро рассказывает так радостно, чистейший восторг, что Нами делает вид, словно у них с Санджи опять есть шанс, чтобы заманить того с собой на очередную общую вечеринку. — Когда я верну Нами-сван, тебе придется сначала купить костюм, чтобы быть на нашей свадьбе, Маримо! Свои любимые футболки можешь надеть под него, я же не тиран, — вдалбливает ему Санджи, сидя рядом с Зоро на диване половину вечера, потому что Нами «очень занята, нет времени поболтать, Санджи-кун». Зоро молча меняет ему опустевшую бутылку пива на новую. Иногда хмыкает.       Летом Санджи переезжает из дома. Они со смехом таскают через широкий газон коробки с его вещами, которые он скидывает в окно. Зоро удивляется, зачем куда-то переезжать из такого огромного особняка, тут же места хоть жопой жри. — Рулим ко мне, мы с Санджи теперь соседи по квартире! Ему нужно было жилье, вот я и предложил, — объявляет Усопп, который подогнал свой фургончик с выключенными фарами ради ночного побега. — Что?! Почему ты не сказал мне?! — Зоро на переднем сиденье поворачивается и смотрит на Усоппа таким взглядом, что тот всю дорогу едет зигзагами из-за икоты.       Санджи как-то органично приживается в их компании, при этом не вращается вокруг Зоро, как многие. Ему не нравится иметь один центр вращения, он порхает от одной болтающей группы к другой, предлагает горячие бутерброды и домашний лимонад. Сует везде свой любопытный участливый нос: «Здесь есть у кого-то избыток внимания? А здесь? А то я так нуждаюсь в любви!» Нами-то видит эти его привычки, то, как притворяется Санджи целым человеком, как все они, а сам дерево, в которое в юности ударила молния. Оно выросло крепким, сильным, но — расщепленным изначально. Но Зоро-то откуда это увидеть, он вырос высоким и прямым, как гигантский неохватный дуб.       И по жизни дубина, вот что Нами думает. — Ты себе голову свернешь, — шипит Нами, когда Зоро то и дело поглядывает с дивана, куда на этот раз понесло Завитушку волнами легкого социального флирта. — И вообще, у тебя между зубов шпинат. — А, это… я у Завитушки в ресторане обедал. Я теперь каждый ланч туда хожу, — Зоро проверяет зубы языком. — Серьезно? Это ведь через половину города ехать. — Да? Не замечал как-то, — Зоро легкомысленно пожимает плечами и крутит головой, потому что Санджи засмеялся, а его смех в толпе для Зоро как свисток для пастушьей собаки. — Он все еще говорит, что ему нравятся только девушки, — напоминает Нами как бы невзначай. — Знаю. — И? Что собираешься с этим делать? — Я не… — Зоро сбивается, словно впервые то, что он хочет сказать, идет в полный разрез с тем, что он чувствует. Он никогда в жизни такого не испытывал, вот и буксует. — А теперь я буду делать всем коктейли! На заказ! — кричит от стойки Санджи. — Буду задавать хитрые вопросы, и делать первому ответившему верно! Отличный способ, чтобы притормозить тех, у кого язык заплетается! — Я… я выпить хочу, — Зоро быстро встает и продирается через толпу, что наслаждается зрелищем виртуозно жонглирующего бутылками Санджи. Тот с надеждой стреляет взглядом в сторону дивана, но Нами безжалостна, она не смотрит.       Широкими плечами Зоро бесцеремонно расчищает себе место в первом ряду. Но не знает ни продолжений индийских поговорок, ни что такое эглеты. Вся толпа разошлась, и Зоро последним получает свой утешительный напиток. С розовым фламинго и клубничкой, потому что Санджи — та еще ехидная задница. Посмеивается над единственным оставшимся за стойкой и пофыркивает, пока протирает стол и моет бесконечные стаканы.       Не понимает, что главный приз Зоро отхватил — время только вдвоем. Они с Санджи обрели наконец свой ритм общения, состоящий из подколов и взаимного уважения. — Санджи-кун… — робкий девичий голос. Кейми мнется около входа, несмелая новенькая в компании девушка, Нами сегодня видит ее впервые. — А можно мне, если что-то еще осталось. Просто Хачи переел такояки, ему стало плохо… и я только освободилась.       Лицо Санджи озаряется радостью с той же скоростью, как мрачнеет лицо Зоро. Они словно на качелях катаются — когда один вверх, второй — вниз. И когда Санджи начинает ворковать со стесняшкой Кейми, Зоро бахает стаканом о стойку. Зоро угрюмо выходит, задевая плечом Усоппа.       На лужайке на него налетает Луффи, и Зоро рявкает на него. Компашка на улице потрясенно замолкает.       Господи ты святый, у Нами пропадает дар речи. Она даже ничего не говорит такому же онемевшему Усоппу, который молча садится рядом с ней и смотрит перед собой. Через две минуты он все же вопрошающе поворачивается к ней, и Нами потрясенно кивает: — Ага.       Зоро сорвался на Луффи из-за эмоциональной драмы. Ничего не подозревающая молния вмазала по столетнему дубу, и по тому до самого корня прошла трещина. Эта самая «молния» забрала зонтик из стакана Зоро и украшала им сейчас стакан Кейми. Зоро в окне на улице яростно качался на старых качелях, и никто не решался приблизиться к такому спокойному и умиротворяющему раньше другу. Зоро — больше не магнит душевного спокойствия.       Такое же несовершенство, как и все мы.       Даже как-то… расслабляет? Все эти друзья по вечеринкам перепугались, а Нами словно выдохнула. Ты поздно пришел, но — добро пожаловать. — Дай мне ключ от своей квартиры, — коротко командует она Усоппу. Нащупывает в сумочке ключи от машины. Нужно еще найти Фрэнки и спросить, на ходу ли его пикап для переездов. Она точно знает, что сегодня, пока все на вечеринке, в квартире Усоппа случится огромный потоп, и Санджи нужно будет срочно искать новую комнату.       Никакого благородства в духе, что Санджи заслуживает любви, а Зоро может ее дать. Это для милых домашних девочек, которые ни черта не смыслят в том, как вращается этот мир.       Просто ее лучший друг что-то хочет, и он это получит. Это ее подарок к первому дню всех его несовершенств.