О звёздах и «возвращении в Юту»

— И не доверяй тем американцам! — Ха-ха! Должен же я был как-то разрядить эту гнетущую обстановку. Я знал, что оставляю его одного, здесь, на берегу, в слезах и отчаянии, но я не мог поступить иначе. Я наворотил достаточно дел — что до своей смерти, что после воскрешения. Все те ужасные деяния, что я совершил собственными руками, тяжким бременем легли мне на плечи. Я знал, что если останусь здесь, на Дрим СМП, ещё немногим дольше, я просто сойду с ума. Если, конечно, ещё не сошёл. Мне нужен был глоток свежего воздуха. Мне нужно было начать с чистого листа. То, что я наплёл про Юту… Я знаю, что однажды Томми обо всём узнает, он довольно сообразительный малый, хотя сразу и не скажешь. Ну какой из меня американец? Да, я направлялся не в Юту. Вернее, не совсем. Я направлялся в нечто более далёкое. И я собирался сделать это, когда заплаканный, машущий обеими руками Томми будет далеко позади. Я знал, что он будет стоять там, пока я совсем не скроюсь за горизонтом. Может, он пробудет там ещё несколько часов, вспоминая те приятные моменты, которые греют сердце как ему, так и мне. Или начнёт припоминать, как я снова и снова врал ему, как я… Нет. Я больше не буду думать об этом. Впереди меня ждёт совершенно другая жизнь. Это ведь всё ещё можно назвать жизнью, верно?.. Не думаю. Это скорее… жизнь после смерти. Это место сильно отличается от лимбо, где тебя окружает лишь издевательская тишина одиночество. Да и, к тому же, в своё лимбо я попасть уже не мог — оно занято Гостбуром. Значит, мне буквально обеспечена дорога в другое место. В «Юту». Пока я размышлял, я даже не заметил, как стемнело. Я обернулся — ни Томми, ни того берега. Бескрайнее море. Руки ужасно устали от гребли, и я решил остановиться и прилечь. Подняв глаза на небо — которое в тот день было необычайно ясным — я увидел россыпь звёзд. Когда я был маленьким, Фил говорил мне, что после смерти мы становимся звёздами на небе. Конечно, проведя почти 14 лет на поездной станции, я понял, что всё это бред сумасшедшего. Но сейчас, когда я знал, что отправляюсь в место более особое, я задумался: — Когда я покину этот мир, стану ли звездой в небе? — и, помолчав, добавил, — Если так, то я бы хотел появиться над Лас-Невадасом, чтобы каждый вечер выбешивать Квакити, как только тот посмотрит в окно. Кажется, я сказал это вслух. Я не помнил, сколько ещё пролежал, глядя на небо и размышляя. Мои мысли в тот момент вообще были крайне хаотичны и сумбурны: то я снова и снова прокручивал события на Дрим СМП, в которых принимал непосредственное участие, хваля или коря себя те или иные слова и поступки, то начинал составлять собственные созвездия на небе, так как плохо знал существующие, то сочинял сюжеты на тему того, что же ждёт меня в «Юте». Кстати, а Эрет уже открыл ту книгу?… В конечном итоге я поймал себя на мысли, что просто оттягиваю «этот момент». Я прекрасно помнил, как чувствуется смерть. Пронзающая боль, вкус крови, а затем медленное угасание. Признаться, когда я дал Филзе тот алмазный меч и попросил проткнуть им меня, я даже представить не мог, что на самом деле всё выйдет именно так. Наверное, я в какой-то степени романтизировал смерть? Не знаю. В этот раз я более отчётливо понимаю, что меня ждёт. И потому немного… трушу. С другой стороны, это недолго. — Как ты там, Томми? Снова мысли вслух. Да, действительно, Томми был тем человеком, который пострадал от моей гордыни больше всего. Он был верен мне, оставался со мной от начала и до самого конца. Я же просто бросил его. Я ужасный человек и не заслуживаю такого, как он. Уверен, Томми будет лучше без меня. Я и так сделал то, что мог: избавил его от гнёта Дрима. А потом избавил от себя. У него есть все права, чтобы злиться на меня и даже ненавидеть. В конце концов, как бы я не пытался исправиться, я это заслужил. Нет-нет-нет, я снова об этом думаю! Оставь всё это позади! — Надеюсь, ты будешь счастлив, — только и смог вымолвить я. Пора. Я не мог больше тянуть. Я встал. Посмотрев вниз, на водную гладь, я увидел себя в отражении. Боже, кем я стал? Растрёпанный, с поседевшим локоном на чёлке — итог бесконечного стресса на той проклятой станции, — в помятой одежде. А если вспомнить, что я ещё и бесконечно курил и не мылся, становится совсем тошно. Да, мой облик явно отражал мою натуру. Затем я пытался посмотреть «сквозь» воду, хотел разглядеть дно. Но я его не видел. Не знаю, чего я ожидал, ведь я был очень далеко от берега, и было ясно, что до дна десятки метров… В конечном итоге, я наклонился. Сейчас или никогда.

***

Томми ещё долго сидел на берегу и глядел в даль, рыдая снова и снова, а затем просто встал и ушёл. Всю оставшуюся ночь он бродил по серверу, пытаясь смириться с тем, что произошло. У него больше не было «старшего брата», о котором он мечтал всю жизнь. Он то и дело вспоминал их малый бизнес, революцию, выборы, Погтопию, а затем и скандал в Лас-Невадасе и бургерный фургон. На весёлых воспоминаниях он хихикал, на грустных и даже особо неприятных — сжимал кулаки и топтался на месте. Но так или иначе, он не мог злиться на Уилбура. Ни за то, что было раньше, ни за что, что произошло теперь. Парень посмотрел вверх. Еле начало светать, и на небе остались видны лишь самые яркие звёзды. И одна, которая выделялась больше всего, особо привлекла внимание Томми. — Как ты там, Уилбур? — прошептал он. — Надеюсь, хотя бы в «Юте» ты будешь счастлив.