Она рисует ангелов
5 сентября 2022 г., 22:58
Её квартира полна произведений искусства – антикварная мебель, статуи, старинные книги и картины известных художников. Не подлинники, естественно, а репродукции, многие из которых нарисованы самой хозяйкой. В сочетании со стильным оформлением и мягкой цветовой гаммой, выдержанной в светло-голубых тонах, ощущение остаётся в высшей степени приятное – успокаивающее.
Вот только жаль, что любоваться окружающей красотой больше некому. Потерявшая зрение хозяйка лишена такой возможности. Сломленная и выцветшая, она с трудом передвигается по квартире, придерживаясь рукой за стену, как за единственный ориентир в сковавшем её непроглядном мраке. Бледная и поблёкшая тень прежней себя. Глядя на неё сейчас, трудно поверить что ещё недавно даже существу вроде него было не просто поспеть за ней. Эта девушка никогда не оставалась на одном месте подолгу. Находящаяся в постоянном поиске новых знакомств и источников вдохновения она свободно перемещалась по Европе, посещая самые красивые из её городов. Лондон, Париж, Рим, Милан. Встречалась с художниками, посещала картинные галереи и участвовала в выставках.
Живопись была не просто страстью Шерил, а её душой. И эта душа была безжалостно отнята у неё вместе со зрением, когда обезумевший фанат её творчества подстерёг девушку у подъезда и выплеснул ей в лицо химикаты, навсегда погасившие свет для неё. Лишённая возможности воспринимать окружающий мир, несчастная лишилась доступа к тому, что считала его величайшим сокровищем – красоте. Теперь её взор застилала непроглядная пелена, расцветить которую могут разве что воспоминания о былом.
Даже для обычного человека потерять зрение – это трагедия. А для столь восприимчивой натуры с тонким художественным вкусом и чувством прекрасного и вовсе равносильно смерти. Даже Ангел, чьё сердце и в безо всяких метафор представляет собой хладный камень понимает это. Поэтому и не спешит завершать охоту, отправляя жертву в прошлое – навстречу собственной смерти. Вместо этого он по привычке застывает в тени, глядя на свернувшуюся калачиком и сотрясаемую горькими рыданиями красавицу.
Шерил всё ещё довольно-таки красива, несмотря на некоторую запущенность. За последнюю неделю она совсем сдала, перестав даже следить за собой. Густые тёмные волосы, которыми девушка по праву может гордиться, потеряли лоск и засалились, но всё равно вызывают у Ангела желание погрузить в них пальцы. Смуглая от природы кожа заметно посветлела, а стройное тело теперь выглядит исхудавшим, чего неспособна скрыть даже растянутая синяя кофта. Все изменения отражаются в её лице, как в зеркале.
Щёки заметно ввалились, затянув скулы и акцентировав внимание на полных, правильно очерченных, немного пухлых губах и заострённом, немного курносый носике, который никак нельзя считать недостатком столь милого лица. Нет, все эти недостатки не мешают Шерил оставаться привлекательной личностью. Если что и портит её, так это пустые невидящие глаза. Большие и карие, когда-то они были столь выразительными, что могли по праву считаться основным оружием девушки. Ей даже не нужно было ничего говорить, достаточно просто посмотреть на парня, чтобы он пропал. А теперь взгляд затопленных чернотой зрачков скорее пугает.
Ангелы лишены способности воспринимать запахи, но глядя на ломкое тело Шерил, он почти не сомневается, что пот на её бледной из-за недостатка солнца кожи, пахнет страданием и горем, заставляющим слёзы литься из невидящих глаз. И это печалит.
Вроде бы кажется – ну и что тут такого? Все создания из плоти страдают. А ещё разрушаются и гниют изнутри. Обречённые на смерть с момента рождения. Какое Ангелу дело до человеческих слёз? Правильно – никакого. Такие вещи вообще не должны его волновать. Ведь за эпохи, проведённые в скитаниях по космосу, он вырвал из Временного Потока бессчётное число подобных ей существ. Многие из которых тоже не могли видеть. Слепые вообще – лёгкая добыча для Ангелов. Взять хотя бы рыдающую на диване художницу. Она не может даже посмотреть на него. Не может заставить замереть взглядом. Хоть ненадолго. Не может сбежать. Бессильная и беспомощная. Стоит Ангелу только протянуть руку и коснуться её, как потенциальная энергия не прожитых девушкой лет вольётся в его тело, утоляя голод. Одно короткое движение... и всё же он остаётся на месте, продолжая смотреть на неё издали.
Ему и прежде нравилось наблюдать за Шерил. Выслеживать на ночных улицах, когда она прогуливалась перед сном, чтобы проветрить голову, или возвращалась с очередной вечеринки, которые так любили устраивать деятели искусства. Ему нравится следовать за добычей. Дразнить себя, оставаясь рядом мучительно-близко, но не показываясь на глаза. Сталкерить, оттягивая момент насыщения. Многие из его вида любят играть с едой, но он не играет, а предвкушает. Неделями, а порой и месяцами может кружить рядом с жертвой. Изучать распорядок дня, образ жизни и привычки на которые другие просто не обратили бы внимания...
Неудивительно, что при таком отношении он тщательно выбирает своих жертв. И слепая художница не является исключением. Да, на первый взгляд она ничем не отличается от тысяч других людей, которые ежедневно проходят мимо него на улице, принимая за статую. Она обычная, ничем не примечательна, хоть и красива. Но это снаружи. Но это снаружи. Внутри всё иначе. Внутри неё целый мир, с которым Ангел жаждал соприкоснуться в момент поглощения и который теперь оказался разбит на осколки. Вдребезги.
Недовольство отражается в тонких чертах слившегося с тенями создания. Всё это странно. Ситуация, в которой они оказались – он и его несостоявшаяся жертва. Эстетствующий гурман, он всегда подбирает неординарных личностей. Тех, кто способен прожить долгую и яркую жизнь, обеспечив его энергией, которая будет не только питательна, но ещё и вкусна. Но жизнь часто вносит свои коррективы. Как в этот раз, например. Из-за произошедшего, девушка поблёкла. Её внутренний огонь угас, а срок жизни сократился. Она больше не может дать ему то, в чём он нуждается, и по хорошему Ангелу пора покинуть её и заняться поисками новой жертвы.
Однако же он не уходит, продолжая еженощное бдение. Устав плакать, девушка засыпает, разбитая и разочарованная, после ещё одного дня слепоты. И пусть это странно, во сне она кажется едва ли не красивее, чем во время бодрствования. Заострившиеся черты лица вновь обретают былую мягкость, а мелкие морщинки разглаживаются. Шерил выглядит такой безмятежной в своей неподвижности, что её саму можно принять за ангела. Если бы в её лице было ещё меньше красок, сходство стало бы абсолютным.
Эта мысль заставляет Ангела улыбнуться, не обнажая острых как иголки, зубов. С этим полублаженным выражением лица он и застывает, погружаясь в своего рода транс. Дрёму, где видит грёзы. Прекрасные грёзы о том, как они танцуют среди звёзд. Двое ангелов, свободных от ограничений плоти и вольных лететь хоть на край Вселенной. Поутру он исчезает с первыми лучами солнца.
День – не его время. Днём он прячется у всех на виду, притворяясь статуей на фасаде дома. А она – проводит время с людьми, которые приходят чтобы навестить её. Компаньонка, коллеги, подруги брат. Калейдоскоп лиц, которые Ангел предпочитает не замечать. Ему нет до них дела. Вместо этого, он как всегда, украдкой следит за своей подопечной, наблюдая как её слух и другие органы чувств постепенно адаптируются, беря на себя часть тех функций которые прежде выполняло зрение. Она уже далеко не так беспомощна, как в первое время и не натыкается на углы и предметы мебели, словно слепой котёнок. Нет, она осваивается – сначала в квартире, а затем и на улице. Позволяет себе гулять вокруг дома, ощупывая дорогу перед собой специальной тростью.
Там, где это возможно, Ангел следует за ней, стараясь не производить лишнего шума. Только складки его хитона шелестят по полу. Поначалу Шерил замечает его. Затем – старается не замечать. А когда присутствие постороннего становится слишком уж очевидным, шепчет: «Это мне кажется. Это мне кажется». Говоря с собой, девушка придумывает десятки оправданий тихому звуку его шагов, звучащих в пустоте её квартиры – сквозняк, скрип паркетных досок и даже галлюцинации. Она боится, боится снова стать жертвой. Боится что тот, кто лишил её зрения, найдет её здесь. Его визиты подогревают этот страх, доводя чуть ли не до паранойи.
Это забавно и будь Ангел жесток, обязательно воспользовался бы этим, кошмаря бедняжку. Повезло ей, что он не из таких. Эстет и сторонник «старой школы», считающий что убивать нужно красиво. Слегка касаясь своих жертв, чтобы отправить их в прошлое. Позволить дожить до конца своих дней, вдали от всего, что они когда-либо знали и любили. При этом ангел всегда старается выбирать сильных духом личностей. Тех, кто даже оказавшись не в своём времени, сможет прожить яркую, полную событий жизнь. Как Шерил. О да! Даже несмотря на слепоту она всё ещё обладает потенциалом. Видимо он ошибся и её огонь не угас до конца.
Глядя на девушку крылатый хищник, которого люди склонны путать с одним из символов своей веры, испытывает странное ощущение. Нечто отдалённо похожее можно ощутить, взглянув на предмет, стоящий на краю стола или иной плоской поверхности. Желание подтолкнуть его. Сбросить вниз и посмотреть, как он будет падает. И чем дольше падение, тем веселее, верно? Интереснее смотреть, как этот предмет летит, вращаясь в воздухе. Так и с Шерил. Она может стать хорошей, изысканной едой. Всё ещё может.
Так почему же она все ещё здесь? Почему мирно спит в своей квартире, вместо того, чтобы отправиться в прошлое, против течения временного потока? Ангел уже много раз задавал себе этот вопрос, но найти на него ответ так пока и не может. Эта девушка – всего лишь человек. В ней нет ничего особенного. За исключением, пожалуй красоты. Но это не важно. В любом случае она не стоит его времени. Того самого времени, которым питается его род. И всё же Ангел понимает, что отослав её, он будет... скучать.
Поэтому он и остаётся рядом. Смотрит, оценивает и сопровождает, стараясь не попадаться на глаза. Потому что пугать девушку, только что пережившую физическую и эмоциональную травму недостойно его. Нет, опускаться до подобной низости не в его безупречном стиле, хотя порой Ангелу и хочется. Точнее его порой посещает соблазн. Ведь её сердце бьётся так сильно, когда он рядом. Ритмичные пульсации жизни, отмеряющие ход её индивидуального времени пьянят его. Будоражат его охотничий инстинкт.
И всё же он не решается и исчезает всякий раз, когда подопечной удается почуять его. «Пусть ни о чем не догадывается. Так будет лучше» – говорит самому себе ангел, но Шерил упряма. Она не верит ни его молчанию, ни родным и друзьям, убеждающим её что в доме никого нет, и всё это просто её разыгравшееся воображение. Не верит даже штатному психологу заглянувшему к ней, чтобы обсудить возникшие у неё проблемы. Не верит. И каждый раз, когда он снова как-то выдаёт себя, спрашивает: «Кто здесь?»
Ангел упорно молчит, не желая отвечать, но Шерил не сдаётся. Она продолжает говорить с ним, поначалу пытаясь добиться ответа. Но видя, что ночной посетитель не желает прерывать молчание, начинает говорить с ним. Делится своими предположениями о том, кем он может быть, или просто рассказывает о каких-то эпизодах из своей жизни. Наивная чушь о духах и призраках перемежается пересказом шуток, которые, по всей видимости, кажутся ей забавными. Ангел сомневается. Он не силён в таких вещах.
Он не знает, что такое счастье. Существам вроде него подобные чувства просто неведомы. И всё же одинокий хищник продолжает приходить к своей жертве, а она – говорит с ним. В виде одностороннего монолога, разумеется. Некоторое время они играют в эту игру, а затем Ангелу, неожиданно, надоедает. Он крадёт понравившийся ему голос у человека, которому сворачивает шею в тёмном переулке, и впервые за всё время, прошедшее с начала знакомства, отвечает на заданный ею вопрос: «Кто здесь?»
— Да нет здесь никого, – заявлять подобное – глупо. Шутки ниже его достоинства. И всё же в этот раз он не может удержаться.
— А кто тогда отвечает? – справившись с испугом, вскрикивает Шерил, умудряясь задать, наконец, правильный вопрос. – Кто ты?
— Ангел, – отвечает он, разумно умалчивая о том, что он совершенно не тот «ангел», которым молятся и превозносят в церквях.
— Стой на месте. Я хочу убедиться, что ты и правда настоящий, – грубо приказывает ему девушка. Надо сказать, что ведёт она себя гораздо увереннее, чем должна была бы вести девушка, обнаружившая наличие голоса у призрачного присутствия. Вытянув руки перед собой она решительно шагает навстречу, желая дотронуться до источника этого голоса, наполняющего тьму её мира.
Он легко мог бы ускользнуть из-под её пальцев в последний момент. Существу, движущемуся на околосветовой скорости это не составило бы труда и всё же... в этот раз Ангел остаётся на месте. Слишком долго он бегал от этой девушки, а теперь пришла пора позволить ей настигнуть себя. Он позволяет, ощущая как тёплая, человеческая, мясная ладонь касается его гладкой и холодной как мрамор кожи и вздрагивает от удивления и неожиданности. Она ожидает чего угодно – шутника, каким-то образом пробирающегося по ночам в её квартиру, призрака ощущающегося при прикосновении как туман, или даже пустоты, подтверждающей, что она – сошла с ума. Но только не его вполне материальной руки, твёрдость которой сопоставима с твёрдостью руки мраморного изваяния.
Тем не менее Шерил не отдёргивается. Вздрагивает, но остаётся на месте, продолжая изучать его. Вслепую, одними ладонями. Узкие и тёплые они скользят от его локтя до плеча, прикрытого тканью хитона. Пальцы неуверенно шарят по шее, пока наконец не поднимаются к его лицу, сжимая в чаше ладоней. Ангел находит её прикосновение на удивление... приятным и застывает, давая возможность как следует изучить себя. Коснуться щек, носа, губ, подбородка и даже потрогать вьющиеся волосы. Исследование затягивается, но обладатель крыльев вовсе и не против. А у лишённой зрения Шерил так и вовсе нет выбора, ведь она видит руками.
— Ты красивый. Я бы тебя нарисовала, – бледная, вымученная улыбка расцветая на губах подобно цветку, но почти сразу же вянет, стоит ей случайно задеть его крылья. Большие и сильные, с крупными перьями, оставляющими ощущение холодного шёлка. Не имеющие ничего общего с человеческой анатомией. И даже на ощупь их невозможно принять за часть одного из тех причудливых, маскарадных костюмов, в которые люди наряжаются иногда. Крылья живые – они движутся, реагируя на каждое её прикосновения.
— Кто ты? – этот вопрос вновь срывается с её губ, становясь испуганным шёпотом, и Ангел спешит успокоить слепую девушку.
— Ангел, – и снова это правда лишь наполовину, поскольку человеческое слово совершенное не отражает его истинной сути.
Шерил колеблется, разрываясь между желанием продолжить знакомство и убежать. Броситься прочь с воплями, призывая на помощь всех и каждого, кто способен её услышать. И единственное, что судя по всему удерживает её от этого – осознание собственной беспомощности. Эта девушка не глупа и понимает, что далеко она не уйдёт. Уж точно не вслепую – на тыкаясь на предметы мебели и обстукивая все косяки. Гиблая затея – пытаться убежать от создания, наделённого такими мощными крыльями.
— У тебя есть имя? – простое продолжение общения даётся Шерил не без труда, и всё же она пытается познакомиться с ним.
— Кларенс, – представляется он, называясь именем убитого им человека. Ведь у ангелов нет имен. Во всяком случае не в человеческом понимании. Только последовательности сигналов, которые можно услышать, поймав определённую радиочастоту, но невозможно воспроизвести с помощью звуков, доступных человеку. И Шерил, кажется, понимает это. Или хотя бы догадывается.
— Это ведь не настоящая имя? – её невидящие глаза безошибочно находят лицо Ангела, но слепой взгляд не может заставить его застыть на месте. И это так странно и так непривычно. Впервые в жизни он смотрит в глаза другому живому существу и видит её.
— Нет. Но в моём истинном имени более тридцати слогов. И даже если бы ты смогла услышать его, оно напомнило бы тебе не имя в традиционном понимании, а скорее набор абстрактных звуков. Шелест ветра в щелях старого дома, эхо в пещере или музыку сфер.
— Ты пришел помочь мне? – Шерил задаёт, пожалуй, самый неожиданный вопрос из возможных. Она только что узнала о существовании ангелов, один из которых к тому, же ещё и пробирался в её дом в течении нескольких месяцев. Жёстко сталкерил её.
— Вернуть зрение? – поясняет девушка, видимо ощущая недопонимание, исходящее от Плачущего Ангела на физическом уровне.
— Я не могу, – лжёт он, потому что может. Может переместиться в прошлое за мгновение до трагедии, отнявшей её зрение и спасти, но... возникший в результате временной парадокс почти наверняка убьёт его. Ведь если она не ослепла, значит они не встретились, а для и история, частью которой они оба сейчас являются, не произошла бы. А для абстрактного существа вроде него это смерть. Почти наверняка. Есть крохотный шанс пережить парадокс, но Ангелу не хочется рисковать. Он хищник а не герой, и альтруистичные поступки ему не свойственны. Нет, он не сделал бы этого даже для одной из ангелов, не говоря уже о человек. В Шерил нет ничего особенного. И она не стоит его времени. И всё же что-то заставляет его колебаться. Допускать возможность.
— А хотя... расскажи как ты потеряла зрение? – этот вопрос не то, чтобы интересует его. Просто приходит в голову. Ведь при желании всё можно исправить и без вмешательство во временной поток. Да, у людей нет технологий, способных помочь её глазам снова увидеть свет, но они вполне могут существовать где-нибудь на просторах Галактик. В этом времени или в каком-то другом. Вселенная действительно огромна и полна безграничных возможностей. Вот только девушка, к удивлению Ангела, не отвечает.
— Не хочу. Если ты правда ангел, ты узнаешь всё сам, – набежавшая на лицо тень воспоминаний заставляет бледную кожу Шерил посереть, придавая ей странную схожесть со статуей, коими он видит своих сородичей. – Теперь уходи. Я хочу побыть одна.
Эти слова заставляют Ангела понять, что он ошибался. В этой девушке всё же есть нечто особенное. И нет, это не безрассудная смелость, позволяющая ей пытаться выставить из квартиры столь могущественное существо, как он. Нет, она не знает, что представляет собой представляет собой Плачущий Ангел. Не видит общей картины (при чём во всех смыслах). Удивительно то, что он подчиняется ей и уходит, оставляя одну. Поступок, которому нет оправдания не только в глазах, собратьев но даже в собственных.
Ангел, пока, не хочет зацикливаться на этом, и устраивает себе пешую прогулку вдоль временной линии Шерил, быстро находя причину. Виновником всех её бед оказался безумный фанат её творчества. Бездарный и невесть что возомнивший о себе художник, который сначала пытался произвести на неё впечатление, а когда не удалось, решил отомстить, лишив самого дорогого. Возможности видеть красоту мира и отображать её через творчество. Ангел находит его в настоящем. Пойманного полицией и запертого в клетке, как зверя. Вот только ни стены тюрьмы, ни решётки камер с охранниками не способны защитить от существа вроде него. Без шансов.
Ангел проникает внутрь и уносит жертву назад во времени, туда где свистят бомбы и кричат от ужаса не успевшие укрыться в подвале люди. Он швыряет ублюдка в гущу сражения глядя как осколки прошивают тело, отрывая конечности. Но нет, этого слишком мало. Ангел, с переделённое ещё не закончил с этим гниющим куском мяса, поэтому переносит его в госпиталь, обесточивая на секунду всё здание и швыряя прямо на операционный стол, где беднягу спасают. Останавливают кровотечение и зашивают раны.
Больше недели Ангел ждёт, пока жертва оправится и выйдет из критического состояния, после чего после чего снова приходит в палату. Шепчет без голоса, наполняя разум ужасными видениями, а потом вырывает глаза и язык, оставляя кричать без голоса. Ангелам плевать на справедливость людей. Ангелы хищники и будут терзать жертву до тех пор,пока злоба не пройдет. Поэтому он позволяет обрубку оставаться в 40-х годах прошлого века, пока он не начинает сходить с ума от своего положения и только потом возвращает в камеру в настоящем. Никто ничего не успевает понять. Ведь здесь проходит всего секунда. Даже системы наблюдения ничего не фиксируют. Вот подозреваемый лежит на своей койке, короткий сбой вызванный перепадом напряжения в сети, и вот его место уже занимает искалеченный человеческий обрубок без рук, ног, глаз и языка. Крови нет, так как раны зажили уже давно.
Он покидает тюрьму довольным. Нет, даже удовлетворённым. Выпустившим свою ярость. Ангелам свойственно поддаваться эмоциям. Они – хищники и частенько обнажают острые зубы во время охоты. Забавляясь страхом своей жертвы или злясь из-за вставшего на пути препятствие. Однако он впервые в жизни разозлился из-за кого-то, а не из-за себя самого. И это... окупается.
При следующей встрече Шерил сразу же благодарит его за то, что отомстил за неё. Хоть и с опаской. Как бы сильно ни ненавидела она обидчика, она слишком добра, чтобы обречь кого-то на столь ужасную судьбу – провести остаток жизни в виде человеческого обрубка, без языка глаз рук и ног, оставленным кричать без возможности даже говорить с кем-либо. Это ужасает её.
— Он хуже чем умер. Он в аду. Ангелы совсем не такие, как я себе представляла, – шепчет Шерил и Кларенс мысленно соглашается с ней. Это действительно так. Они – таинственные и пугающие существа,чей облик – лицемерная насмешка над символом веры. Извращённые ужасы, прячущиеся за фасадом благообразности. Вслух этого, он впрочем, не говорит, ограничиваясь:
— Ради тебя, – после этих слов она впервые прикасается к нему без страха. Без опаски. Кладёт свою руку поверх его и тихонько сжимает, молча благодаря за месть, которую ей никогда бы не хватило смелости совершить. Она не говорит, не произносит глупые человеческие слова, не пытается объяснить что-то. Потому что знает цену участия в непроглядном мраке её собственного изгнания.
Так они становятся участниками странной драмы, что время от времени разыгрывается между его сородичами и незрячими представителями других видов. Ибо те, кто слепы не представляют угрозы. Наоборот – они способны дать то, чего не могут даже себе подобные. Живое, непосредственное общение. Ангелов ведь не просто так называют «самыми одинокими существами во Вселенной». Они вынуждены избегать друг друга, поскольку даже простое присутствие себе подобного представляет постоянную опасность застыть в камне? Ангелы ищут компании друг друга лишь в исключительных случаях. Для выживания, охоты или реализации проекта, способного обеспечить их всех энергией. Даже те, кого можно назвать парой, предпочитают оставаться поблизости, а не быть вместе. Потому что это тяжело – постоянно закрывать лицо руками, не видя с кем говоришь. Эти «свидания вслепую» так утомляют.
В каком-то смысле Кларенс понимает Шерил. А она понимает и сочувствует ему. Потому что тоже одинока. Теперь – да. Раньше у неё было много друзей, и после несчастного случая все они спешили выразить свою поддержку. По крайней мере первые несколько дней. Но чем больше проходит времени, тем меньшее их количество охотно выходит на связь. Постепенно все эти люди исчезают из её жизни, предпочтя общаться с теми, кто не звонит им с бесконечными просьбами и не заставляет чувствовать себя не комфортно. А брат, хоть и помогает, но не может быть рядом всё время. Да, Шерил одинока и это ещё больше сближает её с инопланетянином.
Она часто просит Ангела описать что-то. Какую-нибудь картину, вещь или просто погоду за окном. А иногда они вместе смотрят телевизор. Точнее он смотрит и описывает происходящее на экране. Дурацкое развлечение, и если бы не улыбка, время от времени появляющаяся на губах Шерил, он бы ни за что не стал тратить своё время на столь примитивные глупости. Нет, ни телевидение, ни человеческая культура не интересуют Ангела. Он жаждет другого – общения, разговоров. Вот так – лицом к лицу, а не расстоянии. Он устал слышать, как собратья шепчутся где-то в отдалении, делясь подробностями очередной удачной охоты. Все они одинаковые – ненасытный камень, пожиратели времени, чьи мысли, чрезвычайно просты и примитивны. Несмотря на более сложную, энергетическую сигнатуру тела и способность перемещаться во времени, ему подобные остаются довольно... простыми созданиями.
Шерил же, несмотря на мясную, человеческую природу, более глубока. С ней он может поделиться одиночеством и рассказать о своей расе. О том сонме ангелов, что парят среди звёзд питаясь их холодной, пресной радиацией и тех, немногих, кто подобно хищникам спускаются на крошечные каменные шарики, чтобы охотится за временем, которое люди и другие существа во вселенной не ценят. Он настолько входит в им же созданный образ Кларенса, что забывается, рассказывая о том, как они с сородичами ходят с закрытыми лицами, чтобы случайно не увидеть друг друга и не застыть, будучи ввергнутыми в камень своим двойственностью их шаткого квантового состояния. О холодных объятьях камня и пылающих мгновеньях вечности, когда он перемещается через время.
Последнее заставляет Шерил сломаться и вновь просить его изменить её прошлое. Спасти от ублюдка, который выжег её глаза.
— Но я и так уже с ним разобрался. В этом времени. Двойной парадокс точно убьёт меня, – отвечает Ангел. А когда девушка продолжает настаивать – уходит, покидая её квартиру. Планета совершает три оборота вокруг оси, прежде чем он решает вернуться.
Больше они не говорят об этом, продолжая ставшую уже повседневной, рутину. Шерил раз за разом подкидывает ему объекты для описания, и тот, кто зовёт себя Кларенсом, исправно делает это, наслаждаясь возможность проводить время так – лицом к лицу.
— Ты мой лучший друг, знаешь, – шепчет она как-то ему, обводя рукой жесткие, будто резные перья. – Это жалко, не правда ли?
— То же самое могу сказать о тебе, – слова Ангела звучат слишком жестко и холодно, поэтому он почти сразу исправляется, добавляя. – Ты тоже мой лучший друг, хоть это и странно, учитывая... разницу между нами. Остальные никогда не поймут меня.
И вот это уже чистая правда. Для ангелов люди – добыча. Низшие существа, с которыми можно делать всё, что им заблагорассудится. Такие как он предпочитают убивать красиво, отбрасывая жертву назад во времени, но есть и те, кто устраивают настоящие театры жестокости. Дают заметить себя, а потом преследуют выбранную добычу, упиваясь азартом погони и, конечно же, её кульминацией. Момент осознания несчастным своей гибели. Потому что для них ужас, отчаяние и безысходность – лакомства столь же желанные, как и потенциальная энергия субъективного, человеческого времени. Находящие удовольствие в боли и разрушении они с удовольствием убивают людей во плоти и духе, и никогда не станут воспринимать их равными себе. Ни при каких условиях.
— Люди тоже, – грустно усмехается Шерил, выводя Ангела из размышлений. – Если я скажу, брату или Кейти что дружу со статуей ангела, они подумаю, что я сошла с ума. Вот и приходится врать про роман в сети. Я ведь не могу даже показать им тебя.
Ангел кивает, не заботясь о том, что собеседница не может слышать его. Он поглощён сейчас собственными мыслями.У него никогда не было подруги. Были знакомые, в разговорах с которыми он коротал долгие часы, проведённые в камне. Были товарищи, охотившиеся с ним в группе. Были даже возлюбленные, с которыми он произвёл на свет потомство, но «подруга». Это что-то новое.
— Ты должен мне свидание, – игриво говорит Шерил и Ангел решает исследовать неведомую прежде часть жизни. Он берёт её в театр и в оперу. Подобные заведение прекрасны, потому что темны. Им просто нужно проникнуть внутрь после начала сеанса и занять место в дальнем углу, чтобы никто не узнал, что они там. Камеры видео-наблюдения легко отключить, вызвав сбой системы, а от взглядов людей легко укрыться, двигаясь на скоростях, близких к скорости света. Это ново и... забавно. Лучшее время, которое он провёл за последнее тысячелетие, шёпотом описывая для Шерил действия очередного спектакля, разворачивающегося на сцене.
Это почти напоминает нормальные, человеческие отношения, которые так интересуют его. И в них как и в любых отношениях не обходится без ссор. Она срывается и кричит узнав чем, а точнее кем он питается. Неосторожность, едва не ставшая фатальной.
— Уходи! Убирайся! Не хочу иметь ничего общего с убийцей! – кричит Шерил и бьёт его, морщась от боли, вызванной ударом о безупречную словно мрамор плоть. Кларенс подчиняется, как всегда, хотя и считает поведение девушки глупым. Убийца – глупо говорить об этом после того, что сделал с её обидчиком. Но, видимо, люди всегда готовы закрыть глаза на то, что касается их лично.
Остаток ночи Ангел мечется по крышам города, охваченный эмоциями слишком противоречивыми, чтобы их можно было описать. Он зол, раздосадован, оскорблён и... и... он определённо чувствует что-то ещё. Что-то намного более эфемерное чем звёздный свет или радиация. Это чувство не даёт ему покинуть планету и отправиться на поиски чего-нибудь, что развлечёт его. Не даёт отвлечься, раз за разом заставляя возвращаться мыслями к Шерил. Когда наступает утро, и взгляд случайного прохожего обращает его, в камень, заставляя застыть на фасаде библиотеки, Ангел наконец понимает, что... влюбился. Влюбился в человека. Нелепица, глупость, бред. Плачущие ангелы не влюбляются, хотя и могут создавать устойчивые и довольно крепкие связи с себе подобными. Испытывать симпатию и даже привязанность да, но любовь неведома их каменным сердцам. Однако же иного объяснения у него нет.
Как же это глупо – влюбиться в человека. Плотское создание, которое постоянно болтает, ест и гниёт изнутри. Понимая, насколько Шерил хрупка и несовершенна, Ангел, невольно задумывается о том, чем закончатся их странные «отношения»? Какой будет концовка их странной истории? Ведь она раньше или позже умрёт, а ему не останется ничего другого, кроме как стать надгробным камнем на её могиле, наблюдая за жизнями, которые проживут атомы её покинутого душой тела. Окаменеть, превратившись в статую на могиле возлюбленной – это так мелодраматично. Как же глупо любить человека! Глупо, ужасно глупо.
Скованный взгляда наполняющих улицу прохожих Ангел злится, на себя, представляя, как остальные будут высмеивать его если узнают. Но когда с заходом солнца улицы начинают пустеть, а назойливые взгляды копошащихся внизу людишек больше не цепляются за его распахнувшие крылья фигуру,он сразу же направляется к дому Шерил. Что-то в этой девушке манит его, заставляя стремиться к ней подобно мотыльку, летящему на огонь. Что в её словах и действиях резонирует с его тёмным существом, и чтобы не потерять это ощущение Ангел, назвавший себя Кларенсом, будет следовать за ней, куда бы она ни пошла. Её безмолвный страж.
Даже если девушка отвергнет его и не захочет больше видеть, он останется поблизости. Чтобы наблюдать, терпеливо ожидая момента, когда он понадобится ей. Медлительная, спотыкающаяся Шерил нуждается в защитнике, пусть даже и не признаёт этого.
Впрочем, всё оказывается не так драматично. Стоит ему устроиться на балконе Шерил, как его органов слуха достигает её горестный плач и стенания в ночи, вперемешку со слезными извинениями. Всё это возвращает его к ней, заставляя ворваться в квартиру, заключив девушку в объятья. Тут он снова лжёт ей, обещая исправиться, хоть это и невозможно – временной хищник всегда будет жаждать потерянного людьми времени. И должен же он в конце концов есть что-то помимо пресного звёздного света. Даже Шерил это понимает, поэтому и просит ограничиваться только преступниками, на что ангел с готовностью соглашается. Но это всего лишь очередная ложь – абстрактным существам вроде него нет дела до чел концепции справедливости и воздаяния. Ультимативные хищники берут только тех, кто вызвал их голод. Он такой и таким останется, но девушка делает вид, что верит ему.
Как ни странно эта ссора становится толчком, который меняет их отношения, переводя их на на новый уровень, если это можно так назвать. Они спят вместе. И не в смысле приятных объятий, а занимаются тем, чем обычно занимаются люди по ночам. Только без шанса продолжить род. Шерил является инициатором контакта, так как абстрактные сущности лишены похоти. Хотя и полны интереса. Ангел голоден до новых ощущений, поэтому соглашается сделать это под её руководством и контролем. Опыт межвидовой любви.
— Ты – тот, кого я хочу сейчас видеть. Пусть даже и только своими пальцами, – шепчет слепая, снимая с него хитон и принимаясь водить руками по мраморно-твёрдому телу. Гладит его лицо, шею, плечи грудь и живот, наслаждаясь рельефом, который ощущает под пальцами. После нескольких минут подобного, Ангел решает отплатить Шерил той же монетой. Тело девушки вздрагивает, когда он касается её. Мышцы напрягаются под одеждой и кожей, но их хозяйке удаётся сохранить спокойствие и не отдёрнуться. Ободрённый этим он скользит пальцами от ладони к запястью и выше, сдвигая растянутый рукав кофточки. Всё выше и выше. Ну а когда ткань перестаёт тянуться, оставляет её в покое и дотрагивается уже до шеи девушки, ловко отгибая воротник.
Его кожа прохладная в сравнении с её, но прикосновение пальцев оставляет приятное покалывание. Ангел недавно питался и буквально сочится энергией, электризующей воздух вокруг него. Шерил это нравится и она уже стонет в ответ на прикосновение ладони к щеке. Он убирает русые пряди в сторону, зачёсывая часть из них за уши, и обнимает обеими руками, нежно лаская большими пальцами её лицо. Сердце Шерил тихо трепещет в груди, напоминая Кларенсу о том, сколь велико многообразие ритмов.
— Шерил, моя Шерил, – мурлычет он, ощущая как каждое его пёрышко дрожит от переполняющей тело, лихорадочной энергии.
Очарованный красивой какофонией звуков, он резко притягивает её к себе прижимая к своему телу. Позволяя звукам сердцебиения проникать в себя через кожу. Прослойка синтетики мешает этому, и оказывается удалена почти против воли хозяйки. Шерил успевает лишь тихонечко вскрикнуть, пока Ангел стягивает с неё свитер через голову, а затем снова прижимает к себе, кладя руку за спину. Долгую секунду она колеблется, пойманная между желанием и страхом, а затем целует его, раня язык об острые зубы.
И это, как запутаться в высоковольтных проводах. Энергия вьётся по телу Ангела, пробуждая древние инстинкты. Опьянённый живительными пульсациями её сердца, которое теперь чувствует всем своим существом, он в мгновение ока относит девушку на кровать. Укладывает и нависает сверху, расправляя над ними ангельские крылья. Подсознательная попытка спрятаться от посторонних взглядов, которые могли бы обратить его в камень, помешав им. Превратиться в камень в разгар пикантного процесса было бы неприятно. При чём скорее для Шерил, чем для него. Оказаться проткнутой каменным членом такое себе удовольствие.
Дальше всё происходит само собой. Плоть и камень, камень и плоть слитые воедино в жарком порыве безумства, которое люди называют любовью. Ангел впервые занимается любовью с открытыми глазами. Открыто, а не ощупью, в темноте.Приглушённый свет позволяет ему видеть лицо и тело партнёрши, отслеживая её реакции на свои действия. Он должен признать, что человеческая девушка куда менее опытна, чем его сородичи ангелы, но в том, как она делает это кроется некое очарование. Шерил как будто импровизирует, вкладывает чувства в движения, вместо того чтобы тщательно рассчитывая и вымерять их. Проектировать секс. Это необычно и несёт с собой оттенок новизны, так необходимой подобным ему. В конце он даже сияет, излучая холодное свечение.
Некоторое время после той ночи они счастливы и с головой окунаются в отношения, ставшие теперь романтическими. Слепая девушка и одинокий плачущий ангел предаются любви, изучая её с новых сторон и ракурсов. Однако долго так продолжаться не может и после очередного его рассказа о звёздах и порций описаний, бывшая художница в очередной раз срывается и закатывает возлюбленному ещё одну истерику. Самую громкую и разрушительную за всё время их знакомства. Только повод остаётся прежним.
Она говорит что хочет умереть и касается запястья лезвием кухонного ножа. Он успевает остановить её, прежде, чем режущая кромка поранит кожу, выпустив на свободу поток рубиновых капель, но они оба знают, что это лишь временное решение. Несмотря на способность двигаться с околосветовой скоростью Ангел не может быть рядом всё время. Ему нужно кормиться. Искать добычу, охотиться. Выжидать. В то время, как чужие взгляды могут остановить его. Заставить застыть на месте. На мгновения или даже часы – это как повезет. Ангелы терпеливая раса и прежде Кларенса не беспокоили подобные задержки, но сейчас от нескольких секунд может зависеть жизнь его возлюбленной. Потому что перерезать себе вены или замахнуть пригоршню таблеток много времени не надо. Он может не успеть. Так уже было однажды. Он следил за ней и раньше, но как-то пропустил момент нападения того ублюдка.
— Не делай этого, – просит он, когда Шерил успокаивает, у голос украденный у человека звучит мягко, почти что беспомощно.
— Верни мне зрение, – требует девушка, буравя его невидящим взглядом. – Я хочу видеть всё то, что ты мне здесь описываешь.
— Это убьёт меня, – уже в который раз повторяет Ангел, но это больше не действует. Она остаётся непреклонной. Как камень.
— Мне плевать. Верни, – это их последний разговор. Он улетает на прощанье обнимая Шерил крылом и переносится в прошлое. В момент, когда выплеснутые ей в лицо химикаты навсегда лишили её зрения. Чтобы гарантировать выживание и безопасность любимой, которую только-только успел обрести, Кларенс создаёт парадокс, отправляя подонка в прошлое, где тот и гибнет под нацистскими бомбами. В этот раз уже окончательно. Реальность искажается, переписанная опрометчивым, но благородным деянием.
За мгновение до того, как отравленная парадоксом временная энергия вливается в его тело их взгляды успевают встретиться, и улыбка навсегда застывает в тонких чертах Ангела. Красивая, добрая, искренняя и немного скорбная – истинно-ангельская улыбка.
Шерил, а точнее её более молодая останавливается и смотрит на статую в недоумении. Только что в переулке темнел человеческий силуэт, а теперь поблёскивает беломраморная статуя ангела. Она подходит ближе, исследуя его с интересом профессиональной художницы, оценивает гладкость перьев и искусство резьбы, превосходящее всё, что она когда-либо видела.
— Как настоящий... – потрясение срывается с её губ, облекаясь в слова. Девушка никак не может поверить своим глазам. Увиденное отличается от любого куска обработанного камня. Изваяние кажется не просто красивым, но совершенным. Слишком совершенным, чтобы оказаться творением человеческих рук. В какой-то миг она почти начинает верить, что это ангел правда живой.
— Ты красивый. Я бы тебя нарисовала, – испытывая острое чувство дежа-вю, Шерил протягивает руку, слегка касаясь его крыльев. Гладкие и холодные под её пальцами, они кажутся единственной частью арт-объекта, не покрывшейся трещинами. Глубокие и тёмные они паутиной разбегаются по безжизненно серому камню. Черты его лица выкрашиваются, а тело медленно разрушается.
Повинуясь наитию и ещё плохо понимая, что и зачем делает она дотрагивается до его лица и тут же содрогается от боли. Камень кажется наэлектризованным. Он бьёт её током и в тот же миг все воспоминания о непрожитой жизни и обретенном друге-возлюбленном проносятся в голове. Вскрикнув от боли, разрывающей её тело и разум, Шерил падает на колени и начинает рыдать. Простирается у подножья мраморной статуи умоляя Ангела вернуться к ней предлагая свою жизнь в обмен на его, но слишком поздно. Он уже обратился камнем без мыслей и чувств. Без жизни. Ей не остаётся ничего другого, кроме как вызвать грузчиков.
Когда они, наконец, оказываются наедине, Шерил пытается отогреть хладный камень. Вернуть к жизни поцелуями и теплом своего тела. Но это на работает, как не работает ничто другое. Ввергнутая в отчаяния, но так и не смирившаяся утратой художница находит утешение в искусстве, радость которого возвратил ей Кларенс. Но если раньше она рисовала мир, пропущенный сквозь призму собственных глаз, то теперь, когда ангел пришел к ней из космической бездны и актом жертвы вернул зрение, она рисует только его.
Она рисует только ангелов, гордо демонстрируя свои работы на всех выставках и галереях. Позволяет людям покупать и фотографировать их. Потому что знает о способности плачущих ангелов расширять сознание через изображения себя, по сути создавая копию. Шерил надеется помочь возлюбленному собрать потенциальную энергию с тех наивных, что скупают её картины или фотографируют их, чтобы затем распечатать и повесить где-нибудь на холодильнике. Она надеется вернуть его. Она рисует ангелов.
