Во тьме

Я лег заболевающим, а проснулся больным. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах. М.Булгаков «Мастер и Маргарита» Порш снова открывает глаза в кромешной тьме. Отсутствие света настолько полное, что даже привыкнув, он все равно не в силах разглядеть хотя бы что-нибудь. Зачем он вообще утруждает себя тем, чтобы открывать глаза? Дело не в том, что он хочет проверить, ушла ли тьма. Тьма всегда здесь, он ощущает ее на гораздо более глубоком уровне, чем просто зрение. Даже когда он спит, тьма лежит на его груди могильной плитой, делая его дыхание поверхностным и неровным. Порш не уверен, зачем открывает глаза каждый раз, как просыпается. Возможно, он хочет почувствовать, что у него до сих пор есть глаза. Раньше, в самом начале с ним случались панические атаки, потому что он думал, что ослеп. Он задыхался и в кровь раздирал ногтями собственное лицо. Теперь атаки прекратились, они сменились другим, более пугающим ощущением. Сейчас Порш сомневается, проснулся ли он вообще. Реальность это или сон? Жив он или мертв? Существует ли в этом мире хоть что-то помимо тьмы? В помещении пахнет потом и мочей. В дальнем углу комнаты есть умывальник и дыра в полу для экскрементов. Это все, что Порш наощупь нашел в комнате. Это все, что у него есть: вода и место, куда отлить. Еда ему не полагается. Здесь нет даже насекомых, которых можно было бы поймать и съесть. Еще пахнет кровью. Порш ползет к раковине: он знает маршрут по памяти. Потные ладони липнут к холодным плиткам пола. Он находит край раковины, опирается на нее, поднимается на ноги, затем открывает кран и лихорадочно намывает ладони, протирает лицо, жадно пьет. Даже вода здесь ледяная. В Бангкоке из-под крана идет вода чуть ниже комнатной температуры, ее с натяжкой можно называть холодной. Но в этой каменной клетке от воды сводит руки, она пробирает до костей, вязким холодом оседает в желудке. Порш закрывает кран и возвращается на свое место. Порш отчего-то привязан к этому месту. Казалось бы, во тьме все равно, где сидеть. Любое место — тьма. Но Порш выбрал это место, как он выбрал то особенное место в сгибе между плечом и шеей Кинна, с левой стороны, куда он вжимается лицом, когда засыпает. Оба они вселяют в него комфорт. Кинн. Сердце колотится с удвоенной силой, Порш раскачивается из стороны в сторону, отросшие ногти на правой руке уже ставшим привычным движением скребут левое запястье. В воздухе густеет запах крови. «Скорее, — думает Порш. — Ну же, Кинн». За те вялотекущие дни — недели? — что Порш проводит во тьме, его не покидают фантазии о том, как за ним приходит Кинн. Он прокручивает в голове десятки сценариев, как его бойфренд врывается во тьму и побеждает ее, спасает Порша. Чем дольше Порш находится во тьме, тем живее и красочнее образы сияющего Кинна, его поцелуи и прикосновения, запах его тела, звук его голоса. Иногда Порш проваливается в фантазии на долгие периоды времени, но в конце концов тьма всегда за шкирку вытягивает его обратно. Все чаще Порш думает, что не существует ни Кинна, ни Чея, ни Порша. Все они часть цветной, правдоподобной фантазии. На самом деле, Порш всегда был во тьме. От нечего делать он придумал свою жизнь, придумал этого забавного парня по имени Порш. Ничего из этого на самом деле нет. Есть только тьма. Порш тоже часть тьмы, они одно целое, неразделимы. Когда Порш делает вдох, тьма течет в его легкие, движется по его венам, опутывает внутренние органы. Порш знает, что проигрывает эту битву, и скоро тьма поглотит его целиком. Он держится из последних сил. В нем хватает упрямства, чтобы делать это. Порш сидит на выбранном месте и играет с тьмой в прятки: не шевелится и медленно и осторожно дышит, делая вид, что его не существует. Таким образом тьме сложнее добраться до него, повлиять на него. Когда он перестанет дышать, тьма окончательно потеряет над ним контроль, и Порш будет свободен. Он ждет этого момента. Чего он не ждет, так это скрипа двери и режущего глаза света. Порш жмурится и прикрывает рукой глаза. В голове полное смятение. Откуда взялся свет? — Порш, — раздается голос. Это Вегас. Порш издает удивленный возглас. Так непривычно слышать человеческий голос после бесконечно текущего, вкрадчивого голоса тьмы. Так непривычно встречать человека, которого узнаешь. Человека из прошлого, из того времени, которое было до тьмы. — Вегас, — хрипит Порш, слова даются с трудом. — Ты пришел?.. — Ты теперь глава побочной семьи, конечно я пришел, — сквозь зубы цедит Вегас. Кажется, по лицу Порша текут слезы. Он не может сказать точно, он потерял чувствительность из-за сырости в помещении. Вегас подходит ближе и говорит: — Ты в безопасности, наши парни вычистили это логово. Сейчас я отнесу тебя в машину. Мне нужно будет дотронуться до тебя. Все так же с закрытыми глазами, Порш кивает. Вегас поднимает его на руки и куда-то несет. Сенсорные ощущения Порша ошеломлены физическим контактом с живым и теплым человеческим телом, на минуту Порш не может дышать и просто пережидает, привыкая. Затем он осторожно утыкается лицом в сгиб между шеей и плечом. Запах не такой, как у Кинна, но Порш в достаточно отчаянном состоянии, чтобы радоваться тому, что есть. Когда они оказываются на улице и впервые за дни в удушающей тьме в нос Порша врывается свежий воздух, это внезапно слишком много и интенсивно. Он глубже зарывается носом в запах Вегаса. И когда Вегас опускает его на сидение машины и делает попытку отстраниться, Порш вцепляется в него крепче и просит: — Нет, пожалуйста. Порш все еще не готов открыть глаза и увидеть что-то кроме тьмы. Он не готов отпустить запах Вегаса. — Ок, понял, — говорит Вегас и двигает Порша дальше в салон, чтобы забраться на заднее сидение вместе с ним. Они устраиваются так, чтобы Порш по-прежнему мог прятать лицо на плече Вегаса, а затем Вегас командует водителю ехать в частную клинику, услугами которой пользуется семья Тхирапанъякул. Тихий рев мотора и размеренное движение машины убаюкивают Порша, его сердечный ритм замедляется и он ощущает, что постепенно проваливается в сон. Последнее, о чем он думает, прежде чем заснуть, это запах Вегаса, который проник в самые уязвимые уголки его сознания, заполнил собою все пространство и взял контроль над реакциями Порша. Вегас хорошо сочетается с тьмой внутри Порша, та не противится его присутствию, как будто они вместе могут сосуществовать, деля власть над телом и разумом Порша. Порш ощущает, как тьма улыбается Вегасу, а Вегас в ответ улыбается тьме; их оскалы полны острых зубов и обещания боли. Что-то ледяное и колючее шевелится внизу живота Порша.