***
4 сентября 2022 г., 08:56
В тишине аудитории раздавалось тяжёлое, сбивчивое дыхание и еле слышные, сдержанные мужские стоны.
Андрея возбуждала девушка под столом — не только то, что она делала ртом, но и чувство риска: кто угодно мог войти в любой момент. Он понимал, что за такое на рабочем месте может последовать скандал, но удержаться становилось всё труднее.
В дверь постучали. Андрей резко выпрямился, будто только что проснулся, и схватил со стола первую попавшуюся бумагу. Внутри всё кипело — хотелось не глядя сжать её за волосы и просто кончить.
Вместо этого он выдохнул, собрался и сказал:
— Входите.
Дверь открылась, и в кабинет заглянула Мария. Андрей прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не простонать. Алекса под столом застыла, не отрывая губ. Он сжал кулаки.
— Вы что-то хотели, Мария? — голос звучал ровно, но по вспотевшему лбу и едва заметному дрожанию века можно было догадаться: сдерживаться ему нелегко.
— Андрей Михайлович?.. — неуверенный голос Марии прозвучал почти шёпотом у двери. — Простите, я… я немного запуталась в сегодняшней теме. Про спрос на ресурсы.
Андрей сжал губы, но не ответил сразу. Его пальцы невольно сжали край стола, а взгляд скользнул по светлому пятну на паркете — туда, где из тени выглядывали длинные тёмные волосы. Алекса задержала дыхание.
— Что конкретно неясно, Валенская? — спросил он с нажимом, глухо, будто прокатывал слова сквозь стиснутые зубы. Он знал, что она слышит. Чувствовал, как её язык замедляется, почти демонстративно.
"Назло, стерва. Ревнует", — мелькнуло, и в животе полыхнуло чем-то тёплым и странно приятным.
— Может, мне зайти позже?.. — Мария опустила взгляд, её голос дрогнул на последних словах.
— Не двигаться, — резко бросил он. Мария вздрогнула, а под столом Алекса замерла, будто выжидая. — Не тебе, — тихо добавил он уже с нажимом, чуть подвинувшись вперёд, едва заметно толкнув бедром.
Алекса не двинулась. Наоборот, он почувствовал, как её ногти мягко впились в его бедро.
— Я… я не поняла, как производительность ресурса влияет на формирование цены… и как это связано с конечным продуктом… — протараторила Мария, сбивчиво и быстро, будто проглатывая слова.
— Я пришлю вам методичку и список литературы, — произнёс он ровно, хотя голос подрагивал. — Проверьте почту.
— Хорошо… — пробормотала Мария и, не дожидаясь прощания, почти убежала.
Дверь закрылась.
— Ну хоть бы спасибо сказала, — буркнул он, запрокидывая голову назад. Стук языка по венке, тёплое влажное давление — и всё прочее вылетело из головы.
Алекса скользила языком по выступившим синим венам, слизала каплю предэякулята и продолжила — одна рука на основании члена, вторая играла с его яичками.
Она подняла глаза, взглянула снизу вверх — из-под ресниц. Увидев, как на лице Андрея пробежала судорога, медленно отстранилась. Тонкая ниточка слюны тянулась между её губами и головкой члена.
— Соси, мать твою… — выдохнул он. — Или я сейчас разложу тебя на столе, и плевать, кто войдёт.
Алекса усмехнулась краешком губ, беззвучно, почти по-кошачьи, и вернулась к делу. Её возбуждало, как он сдерживался. Как закатывал глаза. Как судорожно втягивал воздух. Она ускорилась, а он запустил руку в её волосы, направляя. В какой-то момент резко прижал её голову к себе и с громким стоном кончил — глубоко в горло.
Алекса закашлялась, слёзы выступили на глазах. Она глотала, насколько могла, но что-то всё равно вытекло, капнув на ворот блузки. Отстранившись, она глубоко вдохнула пару раз, проглотила остатки и лениво облизнулась. Уголок губ дёрнулся в наглой ухмылке.
— Исчадие ада, — пробормотал Андрей, приподнявшись. — Брысь отсюда. А вечером будет порка. Показательная.
Он звучал почти ласково.
Алекса тихо рассмеялась, выпрямилась, поправила одежду и вышла, ни разу не оглянувшись.
Дверь за ней щёлкнула, и в кабинете снова стало тихо. Пахло спермой, духами и бумагой, над которой он склонился, не читая. Андрей остался сидеть в кресле, расстёгнутый, тяжёлый, с прилипающей к телу рубашкой и пустотой в голове.
Он провёл рукой по лицу, потом по губам. На пальцах осталась её помада, чёртова вишня.
— Ненормальная, — выдохнул он и склонился вперёд, наконец застёгивая брюки. Всё ещё чувствовал, как кожа на шее пульсирует — от того, как она смотрела снизу. Как будто знала, что делает с ним.
Именно поэтому он её не выгонял. Не держал, но и не отпускал. Он подошёл к окну, открыл, вдохнул сырой воздух. Где-то вдали били часы — уже почти конец дня.
Пора было идти на кафедру, отчитываться, подшивать документы. Делать вид, что он — взрослый, уравновешенный, безупречный. Профессор, мать его.
Вместо этого он потянулся к бутылке воды, сделал глоток, вытер рот тыльной стороной ладони. И в этот момент — резкий стук в дверь.
— Блять… — пробормотал он.
— Андрей Михайлович? — снова женский голос. Уже другой.
На этот раз он не торопился отвечать.
